Рэй

Мази Софи возымели волшебное действие на его раны и ссадины. Воспаление спало за сутки, боль отступила, даже застарелые шрамы побледнели. Осталась только нога, хотя с ней все гораздо сложнее.

Конечно же, он может воспользоваться маской, но сила артефакта не позволяет носить его часто. Каждое использование забирает частичку драконьей природы, заменяя ее силой химер. Собственно, из-за маски и началась эта болезненная трансформация, которую так метко подметила его бывшая жена.

Обед же прошел паршиво, как он и ожидал. Спасибо Розанне.

Сестре, как и Эрику, придется заплатить за годы предательства и за то, что они сделали с его семьей, но пока пусть верят в то, что выкарабкаются.

За столом Рэй следил за Софи. Она изменилась, стала красивее. Но в то же время повзрослела. В серых глазах появились сталь и ум, движения уже не порывистые, как раньше, а спокойные и плавные, выверенные.

Он присматривал за ней все эти годы — с тех самых пор, как узнал про беременность. Конечно же, подумал, что ребенок — Таверна, но… бесы. Очень быстро правда выяснилась. Младенец демонстрировал слишком сильную ауру химер.

Она забеременела тогда. Его шутка обернулась наследником.

Весь следующий день бывшая жена ловко его избегает — отворачивается, уходит, прячется за разговорами со слугами.

Она чем-то встревожена. До Рэя доносится, как Софи тихо, но настойчиво просит слуг поискать Дрейка.

Дрейк. Его сын.

Рэй всегда хотел детей, но при этом надеялся, что они родятся сильными драконами, чистокровными, без примеси химерьей крови. Почему-то он верил в это слепо, ведь Боги не могли обойти его — Сауберна — своим благословением.

Но сын унаследовал весь спектр его собственных проблем — двойную природу, борьбу двух магий. И теперь неизвестно, чем это закончится.

Если Рэй решит принять химерью силу полностью — тогда Дрейк получит титул, власть и наследство своего отца. Но Сауберны уже никогда не станут прежними.

Прилив сил после лечения гонит Рэя в конюшню. Хочется пустить коня вскачь, ощутить холодный дикий ветер, почувствовать себя снова молодым и полным жизни, а не разбитым драконом, опирающимся на палку.

Он бросает взгляд на маску, лежащую на комоде в спальне — тонкая кожа, украшенная золотыми нитями, темные прорези для глаз. Артефакт словно манит, обещая силу и исцеление. Но нет, рано, опасно. Пока только в исключительных случаях, когда без него не обойтись.

Сапфир встречает хозяина радостным ржанием, тыкается мордой в его ладонь, требуя ласки. Конюх — пожилой, сутулый, с натруженными руками — поспешно тащит седло, пыхтя под тяжестью.

— Я сам, — кидает Рэй коротко, забирая седло.

Конюх кланяется и отступает.

Рэй седлает Сапфира привычными движениями — затягивает подпругу, проверяет стремена, поправляет уздечку. Конь нетерпеливо переступает копытами, готовый к скачке.

А когда Рэй выезжает из конюшни, он видит их — бывшую жену и сына.

Софи что-то объясняет мальчику, наклонившись к нему, положив руки на его плечи. А тот опустил голову, не возражает, но и не сдается — вон как сжал маленькие кулаки, как напряглись плечи. Упрямый. В отца.

Парнем надо заняться. Ему нужно и военное дело изучить — владение мечом, тактику, верховую езду. Да и вообще пора становиться мужчиной и драконом, а не прятаться за материнской юбкой.

Софи поворачивается на стук копыт Сапфира и вздрагивает — все тело напрягается, как тетива лука. Смотрит с вызовом, подняв подбородок, но в серых глазах буря.

Она обнимает мальчика, непроизвольно прижимая его к себе, как будто боится отпускать, как будто Рэй сейчас украдет у нее Дрейка.

Рэй криво улыбается, впитывая в себя ее облик — платиновые волосы, собранные в простой узел, плотное синее платье под накидкой, высокую грудь.

Рэй сам не понимает, что с ним творится. Ведь истинности нет, она исчезла вместе с меткой восемь лет назад.

Но сейчас его бьет под дых так же сильно, как тогда, в юности, когда он влез в окно ее комнаты.

Бесы, дракон в нем в тот миг чуть ли не взорвался от радости, а человек пришёл в ужас. Истинная из клана врага. Она погубит его.

Их с Софи страсть была жгучей, яркой, болезненной.

А как метки не стало, любовь просто умерла, выгорела дотла, окончательно раздавленная его больной ревностью.

Но теперь все по-другому. Теперь к ней тянется не дракон, обезумевший от истинности, а человек — Рэй Сауберн, мужчина. Новая, повзрослевшая и похорошевшая Софи зацепила его самого, без магических уз.

Метки нет, но страсть никуда не делась? Как так, бесы? Как так?

— Ты просил научить тебя драться, Дрейк, — он улыбается сыну, глядя в синие глаза, такие похожие на его собственные. — Завтра начнем. Только приятелей из деревни приведи, чтобы была армия.

Мальчик прижимает кулак к груди — жест приветствия драконов — и выдыхает, стараясь скрыть восторг:

— Спасибо, милорд.

А глаза Софи вспыхивают, в них прыгает тревога.

Ревнует? Боится, что он заберет у нее доверие сына?

Софи молчит, сжав губы в тонкую линию, но эмоции ясно читаются на округлом лице. Она не желает впускать его в их с сыном жизнь, оберегает мальчика, как волчица волчонка.

— Всего доброго, мисс Света, — кидает Рэй, нарочито подчеркивая ее новое имя.

Он слышал, что так ее зовут здесь, в Хотронге — мисс Света, экономка, целительница, мать Дрейка.

Тронув поводья, пускает коня вскачь. Чувствует, как взгляд жены словно прожигает спину — тяжелый, обжигающий, полный невысказанных слов.

Но Рэй уже решил, он вернет Софи Кларенс в свой дом, в свою постель. Как именно, пока не знает, но решение принято. Она его женщина.

При одной мысли, что очередной купец или мелкий помещик полезет к ней со своими дурацкими розами, ярость накатывает волной.

О Таверне он старается не думать больше. Да, полной уверенности в невиновности Софи нет до сих пор — кристалл слишком реалистичен, детали слишком точны. К тому же, у него были и другие причины поверить в ее предательство. Но не исключено, что жену оклеветали.

Эта мысль в последнее время все чаще посещает его, прокрадывается в сознание по ночам, наполняя грудь болью и холодом.

И Рэй спрашивает себя каждый раз: если выбирать между собственной гордостью и возвращением Софи, что он выберет?

Бесов ответ в последнии дни один: он выберет ее. На этот раз не отпустит, даже если придется проглотить свою драконью гордость.

Впереди схватка с Кларенсом. Тот терпит его присутствие лишь потому, что знает правду: Рэй — химера, носитель силы этой земли.

Сила Хотронга, хоть и спрятанная на время, дремлющая — это его сила. Химеры когда-то правили здесь, еще до прихода драконов. Стоит Рэю захотеть — и она потечет в его руки рекой, наполнит тело, и маска больше не будет нужна.

Тогда он видоизменится окончательно, примет химерью природу полностью. И сможет присоединить эти земли к владениям Саубернов. У него может получиться даже отделиться от империи и основать новое королевство — в том виде, в каком оно существовало здесь много веков назад, до завоевания.

Рэй хотел бы остаться чистокровным драконом. Но судьба словно гонит его вперед по другому пути, заставляя бесконечно биться, противостоять, меняться.

Он поворачивает коня и едет обратно к особняку. Оставив Сапфира в конюшне, возвращается к поместью пешком. И замечает деревянную лестницу, приставленную к окну второго этажа.

Дрейк и его приятель гаргулья осторожно спускаются по ней. Внизу они подхватывают лестницу и молча улепетывают, пригнувшись, как заговорщики.

Рэй останавливается, скрываясь в тени стены, и поднимает голову к окнам.

Кажется, это покои Розанны.

Бывший меня пугает. Он кружит вокруг как ястреб и мне не нравится хищный блеск в его синих глазах.

Сидящий на Сапфире Рэй Сауберн молчалив, напряжен, опасен.

Я ощущаю себя уязвимой и невольно возвращаюсь к мыслям о новом побеге. Пусть Рэй поможет Дрейку обратиться, а я тем временем спланирую, куда нам уезжать.

Не хочу впутываться в интриги Саубернов!

Хотя… мне изначально не повезло попасть в тело той, что оказалась в самом центре этих самых интриг. И, конечно же, проблемы меня все-таки догоняют в виде внезапного письма от… брата, лорда Шарпа Кларенса.

Запыхавшийся Арчи приносит послание вечером, когда я помогаю кухарке с завтрашним обедом.

— Передал офицер из города, — сообщает Арчи.

— Найди Дрейка, — прошу его и пробую квашеную капусту. Готова.

Арчи кивает и уходит, а я кладу конверт на стол и падаю на стул. Предчувствие нашептывает, что намечаются проблемы.

Конверт сделан из белоснежной бумаги и пахнет дорогими духами. Быстрыми движениями вскрываю его, не заботясь о том, что бумага рвется неровно. А внутри нахожу приглашение с золотыми вензелями.

Брат зовет Софи Кларенс на свадьбу. Официально.

Черт, я не собиралась впутываться в это! Я не пойду.

— Плохие новости, мисс Света? — спрашивает кухарка.

— Плохие, — киваю и прячу письмо в карман юбки.

И где Дрейк?

Покидаю кухню, чтобы лично заняться поисками мальчика. Но сын уже бежит мне навстречу, улыбка до ушей.

Ловлю его, а он внезапно прижимается, обхватив меня руками за талию.

— Мам, я тебя защищу, — запрокидывает ко мне лицо. — Ничего не бойся. И Владыка нужен только, чтобы я научился драться.

Мы так и замираем в коридоре, обнявшись. Такой прилив нежности от Дрейка удивляет, но и дико радует. Так что я пользуюсь ситуацией, чтобы склониться над темноволосой головой, вдохнуть запах яблок, исходящий от его волос.

— Мам, я принесу клятву…

— Нет, малыш, не надо клятв, — качаю головой.

Но Дрейк выпаливает:

— Клянусь своими драконьими предками, что буду защищать мою маму от любого, кто посмеет ее обидеть!

Он взмахивает рукой и добавляет слова старой клятвы на древнедраконьем, всполохи магии осыпаются на нас.

— Дрейк… зачем ты.

Но сын смотрит на меня так прямо и серьезно. И мое раненое сердце тает. Разорванное предательством дочери много лет назад, оно кровоточило не переставая, держа меня в состоянии вечной тревоги.

И вот Дрейк… он не должен был клясться, но сам того не ведая, залечил мою боль.

Я вдруг поняла, что могу не бояться лорда Сауберна, он не похитит у меня сына.

— Дрейк, я пока блокирую твою клятву. До совершеннолетия, — тем не менее пользуюсь родительским правом, которое матери и отцы имеют в этом магическом мире.

Чтобы отпрыски сами себе не навредили, родители могут блокировать их клятвы.

— Ну вооот, — выдыхает Дрейк. — Так нечестно.

Я оставляю последний поцелуй на макушке маленького упрямца. Не могу выразить словами свое счастье и облегчение.

— Может быть, нам придется уехать, Дрейк, — произношу я тихо.

Сын кивает, не возражает, и я снова выдыхаю.

— Лорд Сауберн поможет тебе с оборотом и фехтованием, но у нас свой путь.

— Ну да, я же дал клятву, — Дрейк глядит на меня. — Не хочу, чтобы ты работала на других.

— Спать пора, — смеюсь в ответ и Дрейк тут же по-детски переключается на какие-то рассказы о том, как они с Арчи ходили на болота.

Гаргулью мы находим в ближайшем коридоре и я прошу его, чтобы он уложил Дрейка спать.

— Никого не впускайте, — предупреждаю привычно.

А затем возвращаюсь на кухню, чтобы забрать настоявшуюся партию лекарств для Рэя.

Я обработала свежие воспаленные раны, и теперь лорд может втирать мази самостоятельно, без моего участия.

Но приглашение от Кларенса жжет через карман платья. Почему меня пригласили? Во что втягивают?

Наверное, я должна сказать Рэю о письме и отказаться ехать. Очень надеюсь, что сам он в это не замешан.

Собрав баночки, я направляюсь в сторону его покоев. Вспоминаю голодный взгляд бывшего и качаю головой: нет, Сауберн, шансов у тебя нет.

Я не собачка, которую можно пнуть ногой, а потом подозвать обратно, приманивая лакомством.

Заворачиваю в знакомый коридор, а дорогу мне заграждает та самая служаночка. При этом действует решительно и спокойно.

Я щурюсь. Она миловидна, наверное, лет двадцать пять или двадцать шесть. В самом соку девица, статная и нахальная.

— Я передам лорду Сауберну мази, мисс… Света, — произносит она вроде вежливо, но с легкой насмешкой.

Меня озаряет: “Кто знает Сауберна, может, он спал со служанкой Софи”?

На душе становится мерзко, но я сохраняю невозмутимый вид. Собираюсь молча отдать баночки девице, пусть сама тащит к Сауберну и лечит его.

Но она снова открывает рот:

— Вы напрасно сюда таскаетесь с этими лекарствами. Если думаете, что унизившись, вернете прежнее положение, то очень ошибаетесь. Таких, как вы, обратно не принимают. Я могу это вам сказать. Ведь теперь мы, считай, что ровня… мисс Света.

Ее слова бьют меня пощечиной и я вскидываю голову. Ощущаю прилив магии, взметнувшейся жаром к лицу. Возможно, мои глаза сверкают, потому что служанка вдруг вздрагивает и отступает.

А я задаюсь вопросом: “Уж не Розанна ли послала ее сюда для новой провокации? А если она уже гадила в прошлом”?

Поняв, что служаночка ценная свидетельница, я усмехаюсь. А вот нахалка внезапно теряется, будто ждала совсем другой реакции и не знает, как теперь быть.