Уже второй день я изучаю узоры на расписанном лазурью потолке. Комната леди Софи, в которой мне позволили остаться до развода, обставлена “дорого и богато”. Яркие гобелены и ковры, парча и бархат, красное дерево и позолота… все это призвано удовлетворить самый изысканный вкус, но мою тоску ничего не способно утолить.

Я плашмя лежу на кровати, а слуги заносят еду, уносят грязные тарелки, убирают.

Дверь хлопает и входит леди Розанна, сестра мужа… не моего мужа, поэтому мне все равно. Волнует лишь то наказание, которое придумали мне эти средневековые дикари.

— Вставай! — приказывает она.

— Зачем? — спрашиваю равнодушно.

Розанна довольно усмехается в ответ.

— Я лично прослежу, чтобы ты заплатила за каждую гадость, что устроила нашему роду.

Мне нечего ответить, так как память леди Софи недоступна. Возможно, она действительно виновата во всех тех грехах, что на нее повесили.

Но не исключено, что женщину оклеветали.

Розанна подходит к кровати и, схватив меня за руку, силой поднимает. Чуть не ломает кисть и я поражаюсь ее нечеловеческой силе, но потом замечаю узкие драконьи зрачки. Они появляются на миг и исчезают.

Она толкает меня, но я удерживаю равновесие. Через боль утраты ребенка во мне возникла глубокая злость на всех мерзавцев в этом, да и не только в этом, мире.

Хотя, разве справлюсь я с целым кланом жестоких драконов, решивших уничтожить одну слабую женщину?

Розанна раскрывает створки шкафа, украшенного резьбой. В меня летит синее бархатное платье.

— Сытая жизнь скоро закончится, — цедит она. — Так что радуйся последним денькам. Ты останешься в замке, пока будет проходить отбор невесты жрецами. Он продлится три дня, а потом Драконий Бог отметит новую невесту меткой. Ты же отправишься в монастырь, ничтожная тварь. Грязная шлюха, что змеей вползла в постель моего брата.

Все эти оскорбления Розанна почти выплевывает.

— Вы знаете, что я не виновата, но клевещете. Промойте рот, прежде, чем заговаривать со мной, — цежу я гневно, чеканя каждое слово.

Эмоций нет, душа сожжена и осыпалась пеплом, но гнев скопился.

Мне нечего терять.

С мрачным удовлетворением слежу за тем, как меняется лицо золовки. В глазах мелькает секундная паника, а затем она победно вздергивает подбородок.

— Твой любовник признался. Рэй … он может быть убедительным, когда хочет получить информацию, За тобой зайдут и отведут в гостиную.

— Зачем? — я тоже поднимаю подбородок.

Мое сопротивление не нравится леди Розанне. Она щурит глаза и едко улыбается.

— Официально причиной развода назвали пропажу метки. Такое бывает, когда метку подделывают. Так что все в клане убеждены, что ты старая, ненужная мужу развалина. Когда Ровенна Эствуд победит, ты введешь ее в дом, передашь полномочия и драгоценности. После развода и их первой брачной ночи для тебя все будет кончено.

Розанна травит меня с особым садизмом, но она не знает, что на месте жены брата — другая женщина. Меня не волнует Ровенна и ее притязания, я хочу всего лишь выжить, и это главное.

Собственное горе делает меня непроницаемой для насмешек и я стою, гордо расправив плечи, гляжу прямо в глаза золовке.

Моя реакция раздражает Розанну и она выходит, злобно фыркнув.

Я подхожу к зеркалу и прикладываю платье к груди. Медленно переодеваюсь, рассматривая себя в отражении.

Леди Софи я не назвала бы юной, но она определенно не старуха.

Ей, наверное, лет тридцать-тридцать два. Женщина в самом соку, но в этой забытой богом средневековой дыре, возможно, считается пожилой.

Мне не до смеха, но ирония ситуации заставляет мрачно улыбнуться.

Я распускаю платиновую косу. Мягкие как шелк волосы рассыпаются по плечам. В монастыре их обреют и вдобавок “запечатают уста”. Язык вырвут, что ли?

Рвано выдыхаю, прикладываю руку к животу. Жить очень больно, на борьбу нет сил, но инстинкт самосохранения берет свое — выбрасывает в кровь адреналин.

Начинает тошнить при мысли, каким издевательствам подвергнут меня в монастыре. Этого нельзя допустить!

Провожу пальцами по запястью, на нем красуется некрасивый шрам. Неужели там раньше была метка истинности, но ее уничтожили?

Дрожащими руками беру золотую коробочку с румянами и наношу немного краски на щеки и губы. Бледное лицо сразу озаряется светом, оттеняя серые глаза.

За мной приходит лакей и ведет по коридорам, освещенным магическими шарами — они вделаны в стены наподобие газовых светильников. Лакей старается не смотреть на меня, брезгливо отводит глаза.

Подведя к арке, занавешенной синей парчой, фамильярно толкает в спину, так сильно, что я теряю равновесие и буквально вылетаю в зал.

Свет нескольких люстр слепит глаза.

Проморгавшись, осознаю, что стою в огромной гостиной. В камине пылают дрова и сколько же тут людей!

Любопытные взгляды разодетых господ и дам устремлены на меня. Многие глядят с жалостью, кто-то с любопытством или жадностью. Но я смотрю только на одного мужчину. На мужа… леди Софи.

Сейчас я могу рассмотреть его получше. Мне не показалось в лесу, он действительно красив мрачной мужской красотой. Жестокой такой, разрушительной. У него синие глаза, машинально отмечаю я. И снова ощущаю рассинхрон. Тело вспыхивает под жарким ненавидящим взглядом мужа.

Он крайне неприятно удивлен моим появлением, вижу как медленно закипает от гнева и меня опаляет уже не жаром, а паникой.

Но это не мой огонь, не моя паника, это все от другой женщины, к которой я не имею никакого отношения. Не понимаю, почему очутилась на ее месте, почему стою тут и дрожу под взглядом этого огромного темного дракона.

Леди Софи, как видно, любила мужа. Она не могла ему изменить, только не она.

Мы смотрим друг на друга через зал, но затем к мужу подходит высокая красавица. Экзотическая черноволосая девушка в алом платье с золотыми вставками. На смуглой идеальной коже выделяются зеленые глаза и сочные губы.

Он наклоняется и берет ее руку, целует тыльную сторону запястья.

А меня трогают за плечо. Вздрагиваю, но ко мне подошла всего лишь милая девушка — миниатюрная шатенка с фарфоровой кожей.

Я не знаю, кто это, но отчего-то ощущаю напряжение. Не такая уж эта куколка и милая.

— Никто не сомневается, что Драконий Бог выберет Ровенну, — улыбается она. — Леди Софи, молодым надо уступать. Ведь вы и сами были юной, мечтали, шли к цели. Но… отцвели.

Это леди Софи отцвела?

Но Рэй отчего-то косится в нашу сторону, затем деликатно отстранят Ровенну и, гневно полыхнув взглядом, направляется ко мне.

Белокожая шатенка незаметно исчезает, а я уже больше не сомневаюсь, что Розанна подставила меня.

Леди Софи сегодня тут не должно быть, но зато муж взбешен не на шутку.

Глаза гостей обращены на нас, все замерли в ожидании скандала.

Как же, отвергнутая жена посмела посетить вечер, посвященный будущей хозяйке замка.

Ситуация, в которой я оказалась, напоминает дурной сон и из этого сна нет выхода. Остается только бороться, встречая опасность лицом к лицу.

Наверное, собственное страшное горе — предательство семьи и потеря единственной надежды на счастье, делает меня смелой.

Я смотрю вперед — на то, как пересекает зал мужчина, который ненавидит меня за выдуманную кем-то измену.

Не отрываю взгляда от его синих глаз.

Он приближается и молча хватает меня под руку. Я охаю, но не от боли, а от навалившейся мужской энергии, от терпкого и свежего аромата его кожи.

Рэй значительно выше и я упираюсь взглядом ему куда-то в грудь. Поднимаю глаза. Сжав губы, выдерживаю грубый напор.

Кажется, муж в этот момент мечтает только об одном — удушить меня собственными руками, и лишь гости сдерживают его от жестокой расправы.

Все так же молча он тащит меня к дверям. Тело вздрагивает от каждого соприкосновения с мужским горячим телом, и я опять убеждаюсь, что леди Софи любила этого ослепшего от ненависти мерзавца.

Как можно было не поверить жене! Как?!

Хотя, если впереди маячит свадьба с более юной и яркой красоткой, то можно и ослепнуть, не так ли?

В дверях я оборачиваюсь и ловлю гневный блеск зеленых глаз — Ровенна сжимает в руках спелый желтый фрукт, похожий на персик, и сок стекает по тонким хищным пальцам.

Ее длинные когти (или это такие модные ногти) впиваются в сочный бок.

Сколько людей замешаны в клевете? Сколько злых душ мечтают разбить семью лорда Сауберна?

Между тем меня выталкивают из зала и затем стремительно затаскивают в первую попавшуюся нишу. Благо в замке их полно — укромных уголков, в которых могут как отлюбить, так и зарезать.

Муж прижимает меня к стене и я не знаю, какой из двух вариантов он выберет. Возможно, просто банально задушит.

Он наклоняется надо мной, загоняя в ловушку. Тяжело дышит, с жадностью рассматривает мое лицо, проводит ладонью над пышными, почти белыми волосами, но не дотрагивается.

Мне в теле Софи, безусловно, трудно соперничать с Ровенной. Моя новая красота попроще — лицо тронули первые легкие морщинки, фигура не как у лани, зато крепкая и наливная.

Муж опускает глаза на мое декольте, в котором прекрасно проглядываются вздымающиеся от волнения груди.

Зло сверлю его взглядом, хотя сказать мне нечего. Я не в курсе отношений этих двоих.

Впрочем, отношения у них, кажется, не совсем здоровые.

Он обхватывает пальцами мою челюсть и задирает лицо, склоняется низко, опаляя дыханием.

— Я не должен был брать тебя из вражеского клана, не должен был приводить женой.

Мотаю головой, и стоит ему дотронуться большим пальцем до моей нижней губы, щелкаю зубами. Укусить не успеваю, дракон отдергивает руку и криво усмехается. Упирается ладонями в стену по обе стороны от моей головы.

— Еще вчера ты падала на колени и молила о милосердии, Софи. Предлагала себя. И как? Все еще согласна раздвинуть ноги перед мужем, которому предпочла смазливого актеришку из чужого клана?

Я широко распахиваю глаза, осознавая масштаб трагедии, в которую попала.

— Нет! — выкрикиваю, но муж впечатывает меня в стену.

Он тяжел, необуздан и разгорячен. Ревность снесла ему башню, вряд ли он остановится или пожалеет бедную жену, которую сам же и обрек на тяжелейшую участь.

Я начинаю извиваться, когда его рука задирает подол платья, грубо и бесцеремонно проникая между ног. Борюсь в слепом страхе и пытаюсь попасть коленом ему в самое драгоценное.

Наши дыхания смешиваются, сердца бьются в унисон, ощущаю, как капли пота скатываются по спине, пока я пытаюсь сдвинуть бедра.

— Милорд! — раздается возмущенное.

Муж выдыхает мне в голое плечо — платье сползло — прикусывает зубами нежную кожу.

— Поздно играть в недотрогу, — произносит низко на ухо.

А затем разворачивается, загораживая меня от ревнивой липучки Ровенны, которая бегает за вожделенным мужиком по всему замку.

— Простите, если прервала вас. Но гости ждут. Жрец собирается сделать объявление, — лепечет она.

Мое же сердце вот-вот вырвется из груди и я в каком-то глупом иррациональном порыве упираюсь лбом в спину дракона. Держусь за его пояс, не понимая в этот момент, что это привычка тела — прятаться за мужем.

Я сама так пряталась за Кириллом много лет, и что мне это принесло? Леди Софи совершила похожую ошибку, хоть в ее ситуации все немного иначе.

Ее оклеветали, а муж не защитил.

— Я сейчас приду, миледи, — отвечает Рэй спокойно.

— Простите еще раз, милорд.

Какие церемонии… Усмехаюсь.

Цокают каблуки и муж поворачивается ко мне.

— Ты поверил в клевету, — произношу, но на отклик, конечно, не надеюсь.

— Твой любовник признался, Софи. И я сам видел вас. А себе я доверяю, сероглазка, — он наклоняется и смотрит мне прямо в лицо.

С ненавистью, с презрением.