— Чем планируешь завтра заняться?

Поверить не могу, что всерьез обдумываю эту затею, но, видимо, приперло меня ничуть не меньше.

Осталось меньше суток до момента, когда нужно будет явиться на тренировку. До старта сезона считанные дни, а на руках у меня полугодовалый сын, за которым нужен глаз да глаз.

— Мы собирались встретиться с братом, свести дебет с кредитом по книжному.

— А мне нужна няня.

Хедли допивает пиво и отставляет бутылку; чем больше обдумывает мое предложение, тем шире становится ее роскошная улыбка.

— То есть ты женишься на мне на год, а в ответ требуется лишь денек посидеть с ребенком?

Радуется Хедли исключительно потому, что не видит картины целиком. Терпеть не могу кого-то разочаровывать, а Хедли — тем более. Нам хорошо вместе, и она мне искренне нравится.

И дело далеко не только в постели. Мы могли бы стать лучшими друзьями; впрочем, стоит признать, задница у нее и впрямь выдающаяся.

Из груди вырывается глухой смешок.

— Нет. Но для начала сойдет.

— Ладно, только сразу предупреждаю: в детях я ни черта не смыслю.

— Ты же тетя.

— А ты дядя. И не сказать, чтобы блистал успехами, — она обводит взглядом комнату и, приподняв брови, останавливается на мне.

Живя в режиме непрерывной тревоги, я, очевидно, так и не освоил искусство уборки.

— Он же жив, разве нет?

— Ну, раз от меня требуется только сохранение жизни — где расписаться?

Присев на подлокотник и закинув ноги на диванные подушки, я подаюсь в ее сторону.

— Если окажется, что Таннер действительно мой, без помощи не обойтись.

В одиночку я это дело точно не вытяну.

— На какую сумму новый контракт? По-моему, ты в состоянии содержать целый штат нянек, — закинув ногу на ногу, Хедли глубже забирается на диван.

Уже чувствует себя как дома. Самое время вручить младенца, так ведь?

— В состоянии, конечно, но за этим потянется шлейф лишних проблем. А тебя я знаю. Тебе доверяю.

Она театрально прижимает ладонь к груди.

— Как мило. Но, если честно, в детстве я в клубе юных нянек не состояла, курсы первой помощи не проходила, да и вообще сомневаюсь, что сумею правильно надеть подгузник.

Я небрежно взмахиваю рукой в сторону пеленального столика.

— Научу.

Она склоняет голову с крайне скептическим видом.

— Истон, речь вообще-то идет о живом человеке.

— А ты говоришь о настоящем браке.

— Это другое, — качает она головой.

— Для меня брак — это серьезно.

— Так он же не по-настоящему. Мы расписываемся, но жить вместе совершенно необязательно. А потом, спустя год — бац! — не сошлись характерами, непримиримые разногласия или как там обычно говорят в суде. И вот тогда твоя следующая женитьба будет уже настоящей.

— Прямо вот так просто? — я вопросительно выгибаю бровь.

Хедли улыбается и кивает, будто окончательно решила, что план безупречен.

— А когда пронюхают журналисты? Что мы им заявим... мол, решили пожить раздельно ради социального эксперимента? Следом узнает родня. Моя необъятная, вечно сующая во все нос семейка нагрянет знакомиться и завалит вопросами, с какой стати я лишил их удовольствия погулять на свадьбе. И учти: пока мы женаты, никаких связей на стороне. Я не позволю матери думать, что та вырастила изменщика.

Хедли смеряет меня долгим взглядом.

— Знаешь, ты не перестаешь меня удивлять.

— И в чем же?

— Отношения для тебя — пустой звук, вечно твердишь, что они не сдались. Спишь со всеми подряд без малейшего желания остепениться, а тут вдруг выдаешь такие высоконравственные принципы.

— Ты о том случае после фестиваля? Ну, когда наотрез отказался трахать тебя на подземной парковке, лишь бы не содрала спину о голый бетон?

— Ты притормозил вовсе не из заботы о моей спине. Мы тогда не переспали из-за банального отсутствия презерватива: ты до одури перепугался, что однажды я заявлюсь на порог вот с таким подарочком, — она кивает, указывая в сторону квартиры Деккера, где находится Таннер.

Отличный повод вспомнить: пора спускаться и избавлять Пенелопу с Деккером от лишних хлопот. У ребят последняя свободная ночь перед стартом сезона, они имеют полное право побыть в семейном кругу.

Я подхожу к окну и, уперевшись ладонями в подоконник, окидываю взглядом чикагские улицы. В городе затишье, прохожих почти нет. Зато на следующей неделе, с началом игр, проспекты затопит людское море: фанаты «Кольтс» будут стекаться сюда толпами, чтобы праздновать победы и разделять горечь поражений.

И снова я окажусь под прицелом. В какой я форме? Впервые за всю карьеру меня гложут сомнения. Вдруг не удастся сосредоточиться на игре из-за постоянной тревоги за Таннера? Или очередная няня сбежит, не выдержав адского графика? Стоит из-за нервов накосячить на поле — клуб сразу выставит меня на трансфер, лишив мальчишку тех близких людей, которых мы обрели.

Может, сплавить его на время сезона к родне на Аляску? Пожалуй, так будет лучше всего. Только что дальше? Заберу осенью, а он меня даже не узнает. Откажется подходить. Вообще знать не захочет.

Раз уж это мой сын, значит — мой, и придется подстраивать график под нас двоих.

— Похоже, ты глубоко ушел в себя, — замечает Хедли, вырывая меня из водоворота мыслей.

Оттолкнувшись от подоконника, я оборачиваюсь и приваливаюсь плечом к стене, скрестив руки на груди.

— Понимаешь, на что подписываешься, если мы поженимся?

— Вполне, — кивает Хедли.

Голос звучит предельно уверенно, вот только меня терзают сомнения. Она ведь совершенно не знает моего мира. Да, мы пару раз тусовались вместе в вип-ложах, и изнанку жизни она видела, но в основном-то наши встречи сводились к быстрому сексу в отелях или у меня дома. Стать женой на глазах у всей публики — совершенно иной уровень.

— Охотницы за игроками, пресса и прочее дерьмо, о котором никто заранее не задумывается. Я насмотрелся, как через это проходят девушки товарищей по команде, но они-то терпели из любви к своим парням. У нас все иначе. И я не уверен...

— Понимаю.

— А значит, ты перебираешься сюда.

Она удивленно откидывает голову.

— Ценю твою заботу, но я как-нибудь сама.

— Это не обсуждается. Хочешь выйти за меня — переезжай. Ты моя жена. Я ни за что не допущу, чтобы моя супруга жила где-то еще. Разговор окончен.

— Им-то откуда знать, — Хедли небрежно взмахивает рукой в сторону окна, указывая на внешний мир.

— Плевать. К тому же, если Таннер мой сын, потребуется надежная няня.

Шумно выдохнув, она откидывает голову на диванную подушку и устремляет взгляд в потолок.

— Выходит, по рукам, если я соглашусь?

— Да, — отзываюсь я и сильнее сжимаю скрещенные на груди руки, стараясь сохранить самообладание; до сих пор не верится, что вообще всерьез обдумываю подобную авантюру.

— Значит, ты берешь меня в жены ровно на год при условии, что я перебираюсь к тебе и приглядываю за ребенком?

Я коротко киваю.

— А если придут результаты теста на отцовство, и окажется, что ребенок не твой? Что тогда?

На данном этапе тест — чистая формальность. Разумеется, подсознание то и дело подкидывает параноидальные сценарии, однако я знаю: Таннер от меня. Почти не сомневаюсь.

— Я все равно помогу.

— С чего бы? — удивляется она, словно искренняя помощь кажется какой-то дикостью.

— Я хороший парень, — губы сами собой расплываются в самоуверенной ухмылке. — Сама знаешь.

— Да уж, ты всегда заботился о том, чтобы сначала удовольствие получила я, а уже потом ты.

— А к чему прошедшее время?

Хедли тихо фыркает.

— Если подпишемся на эту авантюру, о сексе, пожалуй, придется забыть.

Преодолев расстояние между нами в два широких шага, я опускаюсь на диван.

— С какой стати? У нас всегда отлично получалось не примешивать чувства. Вряд ли что-то изменится. К тому же, раз уж станем мужем и женой, мой супружеский долг — радовать тебя и хорошенько трахать.

Хедли качает головой, не сдержав звонкого смешка.

— Боже, ты и правда самый самоуверенный тип из всех, кого я знаю.

— Это еще почему? — я придвигаюсь вплотную, намеренно вторгаясь в ее личное пространство. Хедли не отстраняется. — Ты прекрасно знаешь, насколько хорош наш секс. Придется, конечно, вести себя потише из-за ребенка, но это решаемо.

По-хорошему надо бы отодвинуться, но остановиться выше моих сил. Я утыкаюсь лицом ей в шею, покрывая нежную кожу мягкими поцелуями. Черт. Член предательски дергается. Прошедшая неделя обернулась сущей пыткой, и я жажду лишь одного — хоть на пару мгновений забыться.

— По-моему, идея так себе, — однако меня не отталкивает.

— Брось, женушка. Неужели не хочешь порадовать мужа?

Хедли ожидаемо отталкивает меня. Родная сестра и добрая половина двоюродных за подобную фразочку с ходу пробили бы мне по яйцам.

— Мы точно не спятили? — выдыхает Хедли. Еще недавно она излучала абсолютную уверенность, а теперь смотрит на меня широко распахнутыми, полными сомнений глазами.

— Весьма вероятно.

Хедли прикусывает нижнюю губу. Подобное зрелище мгновенно заводит: член рвется отдать честь.

— Будет весело, — я поднимаюсь с дивана, прекрасно понимая, что секс мне не светит. Я стягиваю через голову испачканную футболку.

— Что именно? — отзывается она, направляясь следом.

— Играть в семью, — я скрываюсь в спальне и тут же возвращаюсь, натягивая чистую футболку. — Кстати, как у тебя со стиркой?

— Работа няни подразумевает уход за ребенком, в кухарки и горничные я не нанималась, — Хедли лезет в шкафчик со сладостями и зачерпывает целую горсть конфет.

Я иду следом за ней на кухню, тоже беру горсть драже и припираю Хедли к столешнице.

— Ну так что, когда планируешь переезд?

Наши взгляды встречаются. Я всегда умел мастерски скрывать неуверенность и очень надеюсь, что маска не треснет, ведь меня до чертиков пугает авантюра, в которую мы ввязываемся.

Джаггер мне голову оторвет. Черт, наверное, стоило посоветоваться с ним, прежде чем на такое подписываться.

— Пожалуй, лучше управиться до начала сезона.

— Кровать можешь не тащить: спать будем вместе.

— Истон...

— Расслабься, я шучу. Детскую кроватку поставлю у себя, а ты забирай гостевую спальню с отдельной ванной. Правда, мыть Таннера придется именно там — в моей только душевая кабина. Так что санузел предстоит делить с мелким, уж извини.

Хедли склоняет голову.

— Ты прямо-таки не сомневаешься в своем отцовстве.

Я киваю.

— Абсолютно. Одно гложет: выяснить бы еще, кто его мать.

— Жаль, что не я, — закинув в рот остатки драже, Хедли подхватывает сумочку.

— Мне тоже.

И говорю совершенно искренне. Да, ситуация вышла бы непростой и донельзя странной, но я хотя бы знал мать ребенка в лицо. А наличие между нами некоего подобия дружбы и отношений здорово бы все упростило. Сейчас же я понятия не имею, объявится ли мамаша и чем ее возвращение обернется не только для меня, но и для самого Таннера.

Ума не приложу, как поступлю, если она вдруг заявится забрать сына. Я ведь уже успел привязаться.

— Ладно, мне пора. Во сколько завтра приходить? — отлепившись от столешницы, Хедли направляется к выходу.

— Тренировка в одиннадцать, так что давай к десяти?

— Договорились. Можно будет куда-то выходить? — она распахивает входную дверь.

Я пожимаю плечами.

— Конечно.

— Отлично, хотя дальше «Шкатулки историй» мы вряд ли выберемся. Раз уж я обзавелась мужем, пора вплотную заняться магазином.

— По-моему, сделку нужно скрепить поцелуем. Как считаешь? — я опираюсь ладонью о дверной косяк и подаюсь к ней.

Хедли прижимает ладонь к моим губам, преграждая путь.

— По-моему, обойдешься.

— Не забывай про супружеский долг, — бросаю я в шутку, но от одного ее взгляда рефлекторно хочется скрестить ноги. — Шучу-шучу!

— Знаю, — подавшись вперед, Хедли оставляет мимолетный поцелуй у меня на щеке. — Спасибо, Истон... — она заглядывает мне в глаза. — Огромное тебе спасибо, — отстранившись, сбегает вниз по лестнице.

— Прекрати дразнить, — кричу я вдогонку, спустившись на пару ступенек.

— Обещаю, твой ребенок останется в живых, — кокетливо улыбнувшись, Хедли толкает тяжелую дверь на лестничной клетке и скрывается из виду.

Тут же дверь снова распахивается, впуская Келли, Фостера и Эллис.

— Это что, Хедли? — Келли кивает в сторону, где та секунду назад скрылась.

Да откуда, черт подери, ее все знают?!