Если использовать код от ворот «Дагаута», когда Истон меня не ждал, казалось поступком на грани безумия, то стучаться в дверь товарища по команде в попытках его разыскать — это вообще клиника. Но я в отчаянии, а он не берет трубку.

Впрочем, когда я все-таки обнаруживаю Истона в квартире Деккера, хочется похвалить саму себя. От одного его вида тревога, сковавшая до мозга костей, немного отступает.

Потому что он — единственный шанс все исправить.

Именно тот, кто мне нужен, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки.

— Таннер, мамочка пришла, — Истон встает из-за стола.

— Чего? — вырывается у меня. Я жалею, что прозвучала так резко, но такое чувство, будто вот-вот рванет бомба, а мне нужно срочно выбрать, какой провод резать: красный или синий.

— Малыш, — Истон кивает на ребенка на руках у Пенелопы.

Прежде чем я успеваю спросить, о чем он, Хейзел подходит к Деккером и вкладывает ладошку в его руку, уставившись на меня точно так же, как в книжном, когда я читала ей сказку.

— Мисс Хедли, а вы мамочка Таннера?

Мой взгляд падает на Хейзел, а затем перескакивает на Пенелопу. Та, наверное, уже готова набрать службу спасения. Мало того, что я чуть ли не со взломом проникла в их дом, так еще и ее дочь знает меня в лицо. Хочется поднять руки и поклясться, чтоя не заманивала ее девочку конфетками в белый фургон, хотя видок сейчас, наверное, абсолютно невменяемый.

Ко мне подбегает милый золотистый ретривер. Я опускаю руку и глажу его мягкую шерсть, используя собаку как эмоциональную поддержку в надежде, что это хоть немного заземлит.

Я еще пару секунд успокаиваю себя с помощью пса, но быстро осознаю: все взгляды по-прежнему устремлены на меня, и все присутствующие гадают, не мой ли это мальчик.

— Этот ребенок не мой, — я смотрю прямо на Истона. — Но мне нужно с тобой поговорить.

— Ты уверена? Все нормально, знаешь ли... — Истон обводит взглядом комнату, понимая, что я-то знаю, кто все эти люди, а вот они меня — нет. — А, ну Деккера ты знаешь, а это его жена Пенелопа, их дочь Хейзел и собака Искорка.

Я замечаю стол, уставленный тарелками, а значит, бесцеремонно прервала их ужин. Идеальный тайминг, Хедли. Как всегда.

— Здравствуйте. Простите... могу я украсть Истона на минутку?

Истон подходит к Пенелопе, протягивая руки, словно собирается забрать малыша, но она отмахивается.

— Иди. Мы с ним посидим, — она внимательно меня изучает.

Я переминаюсь с ноги на ногу, гадая, о чем она думает.

— Я не задержу его надолго.

Я выхожу за дверь с любезной улыбкой, надеясь, что она даст им понять: я вполне вменяемый человек, просто сейчас у меня не лучший день.

Истон выходит следом, закрывая за собой дверь.

Мы поднимаемся по лестнице гуськом, направляясь в его квартиру этажом выше.

— Прости, что ввела код, — мои щеки обдает жаром, ведь когда он мне его давал, мы договорились, что я буду использовать его только тогда, когда он меня ждет. — Я пыталась дозвониться до тебя несколько раз.

Он вбивает код на панели у своей двери. Уверена, он сменит его в ту же секунду, как я уйду. Я всегда прекрасно понимала, на что иду с Истоном, и если он согласится на то, о чем я попрошу — это будет настоящее чудо, но я обязана попытаться.

Не удивлюсь, если после этого он ответит отказом и вообще вышвырнет меня из своей жизни.

— Все в порядке... и извини, — он хлопает себя по карману. — Может, телефон сел. Кажется, я оставил его внизу, у Деккера.

Мы заходим к нему, и квартира выглядит совершенно иначе, чем в мой последний визит. Это вовсе не та берлога Истона Бейли, которую я помню.

Повсюду детские вещи. Посреди комнаты торчит стульчик для кормления, на столике которого все еще стоит миска с ложкой и присохшими остатками какой-то еды. Раковина завалена бутылочками, а гостиную оккупировал пеленальный столик, окруженный развивающим ковриком и креслом-качалкой.

Привычная холостяцкая берлога превратилась во что-то совершенно иное.

— Так... этот малыш, он твой?

Он разминает шею, и я слышу хруст позвонков.

— Вопрос пока открыт, — должно быть, он замечает, как я хмурюсь, потому что добавляет: — Значит, это не ты, да? А я надеялся...

— Истон, мы были вместе два месяца назад. Думаю, ты бы заметил изменения в моем теле, — я продолжаю осматривать комнату, пытаясь сопоставить мужчину, которого знаю, с тем, кто живет в этой новой версии своей жизни.

— Таннеру на вид месяцев шесть. Ты могла запросто прийти в форму.

Я склоняю голову набок.

— Я никогда не рожала, но сильно сомневаюсь, что это так работает. Вряд ли можно просто взять и вернуться в форму по щелчку пальцев. Но приятно знать, что ты вычеркнул из памяти все те разы, когда мы были вместе за последние пятнадцать месяцев. Видимо, я не настолько незабываема.

Он садится в кресло, отбрасывая детскую погремушку на пол.

— Ты самый логичный вариант. С тобой я спал чаще всего.

Я смеюсь, поморщившись.

— Не хочу расстраивать, но ты в курсе, что для беременности достаточно и одного раза?

Он бросает на меня взгляд из серии «не неси чушь».

— Да, я в курсе. Уроки по половому воспитанию помню. Просто теория вероятности была на твоей стороне. Я был с тобой чаще, поэтому потому и шанс оказаться его матерью выше.

Не желая вступать в перепалку, я решаю сменить тему разговора.

— Что ж, он не мой. Я никогда не была беременна. Кроме того, ты же как фанатик с этими презервативами. Мое эго до сих пор не оправилось после фестиваля.

Истон шумно выдыхает.

— Ты когда-нибудь забудешь об этом?

Я достаю из холодильника пиво, скручиваю крышку, делаю долгий глоток и салютую ему бутылкой.

— Скорее всего, нет.

— Не переживай, я все равно пива не хотел, — саркастично отзывается он.

— Тебе вообще-то о ребенке заботиться, — я брезгливо подцепляю двумя пальцами слюнявчик и отбрасываю на журнальный столик. — Ответственный взрослый и все такое, — я сажусь на диван, изображая абсолютную невозмутимость, хотя на самом деле сердце бешено колотится. Все мысли лишь о том, что он скажет, когда я предложу жениться. — Выглядишь ты, кстати, дерьмово.

— Напомни приглашать тебя почаще, Хедли. Ах да, точно, я же тебя не приглашал, — он откидывает голову назад, и да... выглядит вымотанным.

— Прости, я хотела сказать, что ты отлично справляешься с ролью папочки.

Истон сурово щурится, а я одариваю его приторно-сладкой улыбкой.

— Напомни-ка, почему ты здесь? — он выгибает бровь.

Точно. Я пришла не для того, чтобы обсуждать его утомленный вид. Явилась за тем, что нужно мне, но не уверена, что уже готова, поэтому тяну время.

— Сначала расскажи про ребенка.

Мне нужно время, чтобы придумать, как правильно преподнести свою идею. Стоило бы обдумать это до прихода сюда, но у меня есть дурная привычка действовать на эмоциях.

— Неделю назад его оставили у Руби внизу с запиской, в которой говорилось, что я его папа.

Я прыскаю со смеху, но, заметив, что Истону не до веселья, прикрываю рот рукой.

— Прости... просто... такое бывает?

— Как видишь, — его взгляд скользит по квартире и разбросанным детским вещам. — Оглянись, Хедли. Прошли те времена, когда я трахался, прижимая девчонок к стенам. Теперь это моя жизнь.

— Если была записка, почему ты решил, что мать — я?

— В ней не было имени. Мать малыша явно не хотела, чтобы ее искали, — он протягивает мне бумажку. Ее читали столько раз, что она истерлась до дыр, как первая любовная записка школьницы. — Результаты теста на отцовство должны прийти через день-два.

Я читаю письмо, и да, зацепок насчет матери тут кот наплакал.

— Черт, Истон, мне жаль.

Похоже, мы оба в глубокой заднице. С той лишь разницей, что у меня горят сроки.

— Надо было все-таки трахнуть тебя на фестивале, раз уж презервативы, как выясняется, все равно не дают стопроцентной гарантии.

— Ну, технически, такую гарантию дает только воздержание.

Он снова бросает на меня взгляд «хватит нести херню». Нужно сбавить обороты с подколками, если не хочу оказаться выставленной за дверь.

Я поднимаю руки.

— Ладно, больше никаких взаимных подколов.

— Включила хорошую девочку. Видимо, тебе нужно что-то серьезное.

Хватит прятаться за шуточками, Хедли. Соберись с духом и спроси.

Я делаю глоток пива, продолжая тянуть время.

— Кто сказал, что мне что-то нужно?

— Ну, учитывая, что мой член все еще в шортах, я почти уверен, что ты не за тем, за чем обычно приходишь. Так что выкладывай.

— А ты хочешь достать его из шорт?

— У меня башка пухнет от проблем. Как ни прискорбно, не уверен, что член вообще встанет.

— Но попытаться было бы весело.

— Хедли.

Отвлечь его сексом не прокатит.

— Извини.

— Ты все время извиняешься, но так и не сказала, зачем явилась при полном параде.

А он прав: обычно в этой квартире одежда на мне надолго не задерживается.

— Ладно... моя бабушка умерла.

— Мэй?

Я склоняю голову. Откуда он знает мою бабушку?

— Ты как-то позвала меня встретиться в ее книжном...

— «Шкатулке историй», — я киваю, голос срывается. — Да. Она умерла.

— Мне очень жаль. Я могу чем-то помочь?

— Нет... ну... вообще-то... да. Поэтому я и пришла.

Хватит тянуть резину. Хватит шуточек и сексуальных намеков. Момент настал.

— Забавно, что тебе подкинули ребенка, потому что то, что произошло со мной, звучит не менее безумно, — произношу я.

— Да? И что же?

— Бабушка оставила мне книжный...

— Это же здорово. Значит, ты остаешься в Чикаго?

— Да, — ну, надеюсь. Хотя теперь это целиком и полностью зависит от Истона. — В том-то и дело... в завещании есть условия.

— Какие? — усмехается он. — Тебе нужно выйти замуж?

— Эм... ну да.

У него медленно отвисает челюсть.

— Видимо, она считает, что это поможет пустить корни. Я должна прожить тут в браке ровно год, прежде чем книжный официально перейдет в собственность.

Истон снова смеется, но быстро становится серьезным, заметив, что мне не до веселья. Нет, это не первоапрельская шутка.

— Это звучит как бред из девятнадцатого века.

— Знаю. И таймер не запустится, пока я не скажу «согласна»...

Он сползает с кресла и тащится к холодильнику. Достает пиво, скручивает крышку и залпом выпивает половину.

— Тебе вообще-то о ребенке заботиться.

— Одно пиво не поставит его жизнь под угрозу, — он ставит бутылку на столешницу и подходит ко мне.

— Значит, ты этого не сделаешь?

Истон морщится.

— Хедли... ты же знаешь, я не могу.

— Почему? — слезы обжигают глаза, но я заставляю себя не плакать.

— Я могу найти тебе кого-нибудь. Как насчет кого-то из ДИКов?

Мои плечи поникают.

— Истон, я не ищу настоящего брака.

— Я понимаю, но из меня никудышный муж.

— Тебе и не придется быть настоящим мужем. Это сделка из серии «услуга за услугу». Просто бумажная волокита безо всяких чувств, — поднимаю руки и поворачиваюсь к нему всем телом, чтобы лучше видеть его лицо. — Ты сможешь делать все, что захочешь. Главное — не попадись.

— Я не изменщик, Хедли.

От того, как он сурово сдвигает брови, словно чем-то оскорбила, я на секунду теряюсь.

— Это не будет считаться изменой. Наш брак — это просто подписи на клочке бумаги.

Истон запускает руку в волосы.

— Не могу. Брак для меня не пустой звук.

Ну еще бы. Сколько раз я слушала рассказы про его огромную семью на Аляске, про родителей, тетушек, дядюшек и их любовные истории, будто сошедшие со страниц романов?

Но я не могу сдаться. Должна как-то его убедить.

— Да ладно. Я сделаю для тебя что угодно. Назови цену, и все твое. Буду у тебя на побегушках. Истон, если не получу книжный, я потеряю ее. Всю ее и то наследие, что оставила бабушка.

Скажи «да». Просто скажи «да».

Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах понимание, доброту.

Если он откажет, я останусь ни с чем.

Его губы медленно растягиваются в улыбке, и мне хочется броситься ему на шею: кажется, он готов согласиться на эту безумную авантюру. Но внезапно выражение его лица меняется, и улыбка становится расчетливой. У него такой вид, будто он уже придумал, что с меня стрясти, и в этой сделке он явно останется в плюсе.

Возможно, позволить Истону свести меня с кем-то из ДИКов было бы куда разумнее, потому что сейчас у меня появилось стойкое предчувствие: я вот-вот окажусь в проигрыше.