Неужели я только что ее поцеловал?

И ведь Хедли не отстранялась, пока я сам не отпрянул?

Та четкая черта, что разделяла нас, стремительно стирается, и виной тому — моя собственная несдержанность.

Не стоило ее целовать, но ведь прежде никто не говорил ничего подобного. Всю жизнь я привык бросаться в омут с головой, ни к чему не относясь серьезно. Разумеется, окружающим нравится моя компания; в любой тусовке неизменно оказываюсь в самом центре внимания. Звучит самовлюбленно, но я сознательно создал это образ — так попросту легче жить. Вот только Хедли видит меня насквозь, заглядывая гораздо глубже, и я не мог упустить момент, не дав понять, как дорого то, что она замечает меня настоящего.

— Ну а это подарок для самого младшего, — мама достает из сумки плюшевую птицу и кладет перед Теннером. — Называется тупик.

— Наша, аляскинская тема, — шепчу я на ухо Хедли, уютно прильнувшей к боку. Я и сам не понимаю: то ли мы так старательно изображаем счастливый брак, то ли просто хочется побыть ближе друг к другу. Свои-то чувства э я знаю четко, а вот в ее совсем не уверен.

— А тебе, Хедли, точно понравится это, — она вытягивает из недр сумки книгу. — Тут все про Аляску, — мама кладет картонную книжку перед Теннером. — Надеюсь, в ноябре вы выберетесь в гости, — она целует Теннера в висок, точь-в-точь как до этого отец.

— Конечно, — отзываюсь я. От одной только мысли о том, чтобы познакомить со всей огромной родней Теннера — да и Хедли, если быть до конца честным, — внутри разливается такое торжество, словно вручили «Золотую Перчатку».

Мама встречается со мной взглядом. Я знаю, как нелегко ей дается расстояние. Раньше проводил на Аляске межсезонье, но теперь все изменилось: тут тоже появилась своя жизнь.

Почти все родственники остались на севере, так что уехавших вечно донимают расспросами, когда же мы вернемся домой. Теперь, с появлением Теннера, вопрос наверняка станет звучать еще чаще, вот только профессиональной бейсбольной команды там нет, так что особого выбора не остается.

— Хедли, тебе безумно понравится! Жду не дождусь, когда покажу тебе Лейк-Старлайт, ну а пока мне надавали кучу гостинцев от всей семьи, — она извлекает на свет огромную корзину, ломящуюся от всевозможных деликатесов.

— Мам, и как ты только умудрилась протащить это в самолет? — поражаюсь я.

— Чуть до драки не дошло из-за багажной полки, — отец наклоняется пониже к Теннеру. — Дедуля прилетел бы к тебе даже со сломанным носом.

Теннер тянется ручкой к его лицу, и отец смотрит на внука влюбленными глазами.

— У Истона огромная семья, и каждый из двоюродных братьев и сестер хотел передать какой-нибудь небольшой привет... — мама пододвигает корзину к Хедли, после чего поднимается и пересаживается на стул по другую сторону.

Хедли слегка отодвигается от меня и выпрямляется.

Спасибо, мам. Мне, вообще-то, очень нравилось обнимать Хедли.

— Тетя Истона, Бруклин, поставляет линейку эфирных масел во множество отелей. Вот это, с жасмином, передала тебе — для разжигания либидо.

Я издаю невнятный звук, и Хедли, оглянувшись через плечо, заливается смехом.

— Дядя Роум передал бутылку оливкового масла — того самого, что подают в его ресторане: говорит, ни на каком другом готовить нельзя. Тетя Саванна подарила кофейную кружку... — мама увлеченно разбирает корзину, показывая каждый подарок, который многочисленные дяди и тети приготовили, чтобы принять Хедли в семью Бейли.

С каждым новым подарком, извлекаемым мамой на свет, глаза Хедли округляются все больше.

— Мне обязательно нужно их поблагодарить, — восхищается она. — Как же трогательно!

Мама приобнимает Хедли за плечи. Я прекрасно вижу, что она пытается привыкнуть к столь открытому проявлению чувств, которое для моей родни — обычное дело, а вот для ее — совсем не характерно.

— Вот и поблагодаришь лично, когда приедете, — мама переводит взгляд на меня. — Все ужасно расстроились, что пропустили церемонию.

— Мам, мы же уже обсудили. Мне не нужна пышная свадьба.

Я сознательно взял всю вину на себя, чтобы у родителей не возникло предвзятого отношения к Хедли и они не гадали, почему мы решили расписаться без участия всей необъятной родни.

— А чего хочется самой Хедли? — мама снова поворачивается к ней. — Мы ведь устроим обычный праздник, никакого повторения клятв. Просто хочется порадоваться за вас. Но если откажешься, на этом и закончим — больше ни слова от нас не услышишь.

— Холли, — укоризненно вздыхает отец.

Родители никогда бы не стали навязываться и ставить человека в неловкое положение, но я прекрасно понимаю: маму ранит, что ее не было рядом в такой день.

— Я подумаю, — обещает Хедли.

Терпеть не могу, когда ей приходится оказываться в таком положении.

— Может, поднимемся? — интересуюсь я, стремясь поскорее увести всех из каморки. — Теннеру, пожалуй, пора вздремнуть.

— Отличная мысль! — мама подскакивает. — Не возражаешь, если наверх его понесу я?

— А где вы обычно останавливаетесь? — спрашивает Хедли, явно рассчитывая услышать название какой-нибудь гостиницы. Что ж, ее ждет очередной сюрприз.

— Да в гостевой комнате, вы ведь не против? — уточняет мама. — Я так долго добиралась, что теперь хочу проводить с Теннером каждую свободную минуту.

Хедли несколько раз растерянно моргает и нацепляет вежливую улыбку. Мне-то всего и нужно было, что пережить один-единственный ужин с ее родней, а Хедли предстоит спать под одной крышей с моими родителями.

— Теннер спит в моей комнате, — я поднимаюсь и задвигаю стул.

— В нашей, — тут же поправляет мама и шутливо закатывает глаза, глядя на Хедли. — Ничего, привыкнет. Когда я переехала в дом к Остину, из него тоже целую вечность невозможно было вытянуть слово «наш».

Мама достает Теннера из детского стульчика, а Хедли тем временем сворачивает настольную салфетку и подхватывает сумку с подгузниками.

Мы дружно выходим из «Пипер»; Руби тепло машет на прощание маме, отцу, Хедли и Теннеру, а меня демонстративно игнорирует.

Оказавшись на улице, я раздумываю, стоит ли подниматься наверх вместе с родителями или лучше прогуляться.

— Мы вообще-то собирались на фестиваль фудтраков, Теннер как раз уснет по дороге. Не хотите присоединиться? — если хотим убедить всех в правдивости брака, нельзя запираться в четырех стенах. Нужно как можно чаще бывать на людях — там родители будут постоянно на что-то отвлекаться.

— С удовольствием.

Не успеваем мы дойти до ворот, как те распахиваются и показывается гурьба наших друзей. Сначала Деккер, Пенелопа и Хейзел, следом Келли, Фостер и Эллис. Заметив моих родителей, каждый спешит их обнять и сказать, как рады новой встрече.

Идеально. Вот и подкрепление, способное помочь пережить этот день.

— Не хотите сходить на фестиваль фудтраков? — интересуется Хедли.

Мы определенно мыслим в одном направлении: чем больше народу, тем проще отвлечь внимание от нашей парочки.

Келли с Пенелопой переглядываются.

— С удовольствием! — в один голос отзываются они.

— Милая, я думал... — начинает Фостер.

— Эллис не откажется от чего-нибудь сладенького, — замечает Келли, подхватывая Фостера под руку.

— Ладно, только быстро забросим вещи наверх и сразу готовы, — отец выжидательно смотрит на меня.

Оставив коляску Хедли, я помогаю донести подарки и чемоданы за ворота.

Стоит нам остаться наедине у дверей квартиры, как отец ободряюще хлопает меня по плечу.

— Она мне нравится. Хедли тебе подходит.

— Спасибо, — я набираю код на цифровом замке, и мы заходим внутрь, чтобы отнести сумки в гостевую спальню.

Заглянув в спальню, отец тут же выходит.

— Уверен, что мы не помешаем? — он кивает в сторону комнаты.

Черт. Наверняка он заметил кучу вещей Хедли. Я ведь даже не знаю, заправлена ли у нее постель.

— Мы иногда спим там, если Теннер капризничает по ночам и хочется... ну, сам понимаешь.

Отец долгим, проницательным взглядом буравит меня — точь-в-точь как в тринадцать лет, поймав на краже. До смерти хочется сознаться во лжи, но я не хочу ставить родителей в неловкое положение. Да и Хедли тоже.

— Хорошо. Пора спускаться, — он проходит мимо и открывает входную дверь.

— Я сейчас догоню. Только прихвачу сменную одежду для Теннера.

Дверь закрывается, и я бессильно прислоняюсь затылком к стене. Ничего, справлюсь.

Достав телефон, я строчу сообщение сестре.

Я: Спасибо, что «предупредила»

Сестра: Что? Даже не поздравишь?

Я: Поздравляю. Но неужели нельзя было заранее маякнуть, что они едут?

Сестра: Прости, вообще-то я была занята тем, что выталкивала из себя младенца

Я блокирую экран и убираю телефон в карман.

Справлюсь. Мне и раньше приходилось лгать. Когда в прошлый раз Кензи объявила, что предпочла мне двоюродного брата Лэнса. Не привыкать делать вид, будто все отлично, и этот раз ничем не отличается.

Разве что теперь бьет и по Хедли, а ее я ни за что не подведу.