Архипелаг Ротсид, первобытные джунгли за чертой города Байам.

Предводители Сопротивления сгрудились в пещере, с благоговением взирая на стоящего перед ними благословенного «Морского бога» — мужчину в черном плаще, с подпаленными желтоватыми бровями и бездонными темно-синими глазами.

— Господин Даниц, это наш шанс! — с нескрываемым волнением подал голос Карат — бритоголовый мужчина в инвалидном кресле, щеголяющий отливающей синевой щетиной.

Его напарник, Эдмонтон, чье лицо крест-накрест пересекали короткие красные татуировки, тут же подхватил:

— Господин Даниц, агентурные сводки гласят: обстановка в Байаме нынче накалена до предела. Что Церковь Повелителя Бурь, что прихвостни из генерал-губернаторства — все как один рвут на себе волосы из-за того, что армия Фейсака взяла Баклунд в кольцо осады.

На этих словах Эдмонтон скосил глаза на Карата, уступая слово, дабы тот, как главный координатор этого направления, обрисовал картину детальнее.

Карат бросил беглый взгляд на сохраняющего суровую мину господина Даница и, тщательно подбирая слова, продолжил:

— В их рядах уже пошел раскол. Одни спят и видят, как бы стянуть все силы колонии и перебросить их на выручку Баклунду. Другие же уперлись рогом, желая наглухо окопаться здесь, сохранив Байам как искру для грядущего возрождения.

— Эта грызня посеяла изрядную смуту среди армейских чинов и Потусторонних Церкви Бурь. По всем фронтам зияют бреши.

— Господин Даниц, вот он — наш золотой шанс! Мы вполне можем ударить по рукам с адмиралами Фейсака и Фейнапота, приняв их условия. Выступим с ними единым фронтом, обрушимся на Байам и вернем себе нашу законную родину!

«Спору нет, шанс и впрямь роскошный… Вот только мне-то по чину решать такие вопросы? Я же не идиот!» — безмолвно выслушав пылкие речи предводителей повстанцев, Даниц мысленно проворчал себе под нос.

Будучи интисцем, прославленным корсаром и искателем сокровищ, пират не испытывал ни малейших моральных терзаний от перспективы пустить лоэнскую колонию под нож. Сомнения и сантименты были ему чужды.

Впрочем, и к родной Интисской Республике он пылкой любви не питал. Более того, промышляя морским разбоем, он с куда большим аппетитом брал на абордаж именно интисских торгашей — как-никак, в их трюмах вечно пылилась целая прорва баснословно дорогих диковин и предметов роскоши.

Даниц благоразумно не стал рубить сплеча и давать добро на затею повстанцев лишь по одной-единственной причине. Успев вскарабкаться на ступень «Заговорщика», он кристально ясно осознавал свою подлинную, скромную роль в этой партии:

Живой, ходячий рупор!

Банальный курьер для передачи весточек между Германом Воробьем и верхушкой Сопротивления!

«Герман с высочайшей долей вероятности — лоэнец. Вздумай я внаглую дать вам отмашку, и завтрашний рассвет почти стопроцентно станет для меня последним… Хотя, по правде говоря, всем своим видом он демонстрирует, что на Лоэн ему глубоко плевать… Дерьмо собачье! Нельзя слепо вестись на этот фасад!» — Даниц деликатно прочистил горло. Обведя собравшихся тяжелым взглядом, он изрек:

— Дело пахнет керосином, ставки слишком высоки. Немедля обустройте мне чистый, спокойный алтарь. Я вознесу мольбы божеству.

В рядах ложи, где каждый первый истово бил поклоны «Морскому богу», подобный приказ не вызвал ни капли недоумения у Карата, Эдмонтона и прочих. Напротив, это безупречно ложилось в их собственные ожидания. Повстанцы тут же сноровисто разогнали людей готовить всё необходимое для таинства.

…………

«Сопротивление на архипелаге Ротсид тоже заерзало… Как-никак, лишь опираясь на негласную подмогу Фейсака, Интиса и Фейнапота, они умудрились продержаться так долго и не пойти на корм казенным войскам Лоэна вкупе с тремя Церквями… А ведь я еще и заставлял их нещадно доить эти державы, выбивая жирные субсидии…» — внимая мольбам Даница, мысленно вздохнул Клейн.

Восседая под сводами древнего, монументального дворца, юноша легонько постучал пальцами по краю изъеденного патиной длинного стола. Погрузившись в секундные раздумья, он силой мысли соткал иллюзорный силуэт «Мира» Германа Воробья.

Этот отбитый наглухо авантюрист послушно застыл в благоговейной позе молящегося и глухим, хрипловатым баритоном зачеканил:

«…Оседлав нынешний кризис, выходите на прямые переговоры с верхушкой Церкви Повелителя Бурь и генерал-губернаторства Ротсида. Надавите на них со всей силы… Стержневая цель — выкрутить им руки и заставить пойти на попятную, вынудив признать законное право ротсидцев на самоуправление архипелагом…»

«…Взамен Сопротивление даст железобетонную гарантию сохранения львиной доли текущих интересов лоэнцев на этих землях. Это развяжет им руки, позволив со спокойной душой перебросить войска и Потусторонних на выручку Баклунду…»

…………

Вынырнув из транса в недрах безупречно вычищенной алтарной комнаты, Даниц, благополучно приняв божественный отклик, решительно выпрямил спину.

Круто развернувшись, он устремил взор на томящихся в ожидании предводителей Сопротивления и с монументальной торжественностью изрек:

— Я получил оракул.

— Владыка возвестил: каждый представитель Его паствы поистине бесценен. Не смейте бездумно бросать их в пекло бойни, которой вполне можно избежать.

— Спору нет, мы не станем первыми раздувать пожар войны, но и трястись перед ней не намерены. Для начала мы виртуозно оседлаем нынешнюю обстановку вкупе с нашей боевой мощью и ударим по рукам с лоэнцами за столом переговоров. Выкрутим им руки, дабы они отстегнули нам уступки, которые устроят подавляющее большинство. И лишь если этот план потерпит глухое фиаско — расчехлим клинки.

— Владыка изрек: храните память о былых обидах, но не позволяйте слепой ярости застилать рассудок. Те, кто дышит с вами одним воздухом прямо сейчас, вкупе со светлым будущим — вот что по-настоящему бесценно.

Вскарабкавшись на ступень «Заговорщика», Даниц с удивлением констатировал: его таланты на ходу лепить железобетонные отговорки и пудрить мозги окружающим взлетели в немыслимую стратосферу. Зачастую слова сами собой складывались в стройную, виртуозную ложь, стоило лишь разомкнуть губы.

И пускай Карат, Эдмонтон и остальные вожди повстанцев питали к лоэнским колонизаторам поистине первобытную, кровную ненависть, воля «Морского бога» вкупе с пламенными речами господина Даница всё же посеяли в их умах изрядную смуту, заставив дрогнуть.

За минувшее время они успели на собственной шкуре прочувствовать, какой сокрушительной, заоблачной мощью козыряет тот самый «Морской Царь». Сорвись эта война в кровавую, неконтролируемую бойню — и остров Синей Горы, где раскинулся Байам, вполне мог бы с грохотом уйти на морское дно, обратившись в мертвые руины. А всех местных аборигенов банально пустили бы в расход, утянув за собой в могилу.

Конечно, мастодонтам из Фейсака и Фейнапота было вполне по зубам наглухо купировать этот апокалипсис, вот только кто поручится, что они станут рвать жилы и распылять драгоценные силы на столь захолустный фронт, как архипелаг Ротсид?

Особого доверия Карат сотоварищи к этим союзничкам отродясь не питали. В их картине мира имперцы ни на йоту не отличались от лоэнцев — такие же стервятники с Северного континента, готовые в любую секунду сорвать маску добродетели и нацепить личину новых угнетателей.

Выдержав короткую, звенящую паузу, прикованный к инвалидному креслу Карат поднял тяжелый взгляд на стоящего у алтаря мужчину в черном плаще:

— Господин Даниц, мы готовы костьми лечь, но попытаться разрубить этот узел бескровно.

Запнувшись на секунду, вожак повстанцев добавил:

— Агентурные сводки гласят: нынче бразды правления всем архипелагом Ротсид безраздельно держит в руках тот самый «Морской Царь», Ян Котман. Нам кровь из носу надлежит выйти на прямой контакт именно с ним.

Даниц едва уловимо кивнул:

— Мои мысли читаешь.

— Нам предстоит отрядить полномочного переговорщика, который отправится прямиком в Байам и сойдется лицом к лицу с Яном Котманом…

Корсар только-только приоткрыл было рот, намереваясь поинтересоваться, кто рискнет своей шкурой, как вдруг с ужасом подметил: взоры Карата, Эдмонтона и всей остальной братии как по команде скрестились на нем самом. Их взгляды красноречиво вопили: благословенный «Морского бога», интисский пират, обладающий в этом котле нейтральным статусом — воистину идеальная, безупречная кандидатура.

«…Дерьмо собачье!» — Даниц от души, грязно выругался про себя. Сверля взглядом собравшихся, он принялся лихорадочно, с пулеметной скоростью соображать, как изящно выпутаться из этого капкана:

— Кхм, спору нет, это величайшая честь, но она идет рука об руку с фатальной, суицидальной угрозой. Я кристально ясно вижу: многие из вас здесь спят и видят, как бы броситься на амбразуру ради правого дела. Э-э, поступим так: тянем жребий. Так будет честно и без обид.

— Возражений не имеем, — Карат сотоварищи, не раздумывая ни секунды, дали железобетонное согласие.

Спустя пару минут Даниц, вперив остекленевший взор в зажатую в пальцах крапленую карту, почувствовал, как мышцы на его лице предательски, мелко задергались.

…………

Город Серебра. Под самыми сводами Круглой Башни, в покоях Вождя.

Колин Илиад перевел тяжелый взгляд на Деррика Берга, чья фигура на фоне рослых соплеменников казалась откровенно щуплой:

— К выступлению готов?

Деррик, сжимая в руке «Рев Бога Грома» — исполинский молот, чья рукоять до боли напоминала бедренную кость, а по темно-синему бойку хищно змеились электрические разряды — ответил уверенным, тяжелым кивком:

— Так точно.

Всем своим видом паренек ни на йоту не походил на благочестивого Потустороннего из домена «Солнца», смахивая скорее на отбитого наглухо, свирепого берсерка.

Убеленный сединами Колин Илиад, чье лицо испещряла россыпь застарелых шрамов, плавно перевел взор на Ловию:

— А ты готова?

Обладательница серебристо-серых кудрей и бледно-серых глаз Ловия на сей раз благоразумно сбросила свою излюбленную черную мантию с пурпурной вязью, облачившись в глухой, непроницаемо-черный доспех.

Женщина едва уловимо, коротко качнула головой:

— Никаких проблем.

Вознесшийся до престола «Серебряного Рыцаря» «Охотник на Демонов» Колин обвел цепким взглядом остальных бойцов, скрупулезно, одного за другим опрашивая о готовности.

Получив от каждого железобетонное подтверждение, Колин Илиад размеренным шагом приблизился к стене. Сняв с креплений два прямых клинка, старец привычным жестом закинул их за спину.

— Выдвигаемся, — бритвенно-лаконично скомандовал Вождь Города Серебра.

Ведомый им разведывательный отряд вновь брал курс на лагерь города Полудня, намереваясь еще глубже вгрызться в тайны «Двора Короля Гигантов» и нащупать ту самую тропу, что выведет их к подлинному океану.

Под мерный лязг металлических доспехов Ловия, Деррик и остальные следопыты в глухом безмолвии последовали за предводителем. Гуськом покинув покои, они начали спуск по уходящей вниз лестнице.

По пути им то и дело попадались старейшины «Совета Шести», включая Уэйта Силмона, вкупе с несущими дозор в Круглой Башне стражами из числа рядовых горожан.

Кто-то застыл у перил, кто-то переминался на лестничных пролетах. Лица провожающих дышали свинцовой суровостью: они отдавали дань уважения отряду, взвалившему на свои плечи робкую надежду всего Города Серебра.

Не прозвучало ни единого слова, под сводами царило звенящее, благоговейное безмолвие. Но стоило Колину Илиаду, Деррику Бергу и их соратникам поравняться с ними, как горожане один за другим синхронно вскидывали правые руки, с силой прижимая сжатые кулаки ко лбу.

Под гулкий стук этого сакрального жеста следопыты миновали врата Круглой Башни, благополучно ступив на улицу.

Бойцы сноровисто запалили свои обтянутые звериными шкурами фонари, один за другим высекая искры спасительного света.

Купаясь в этом тусклом, мутно-желтом сиянии, обыватели Города Серебра начали массово покидать свои жилища, плотной стеной выстраиваясь вдоль обочин.

Их взоры, устремленные на Деррика сотоварищи, лучились искренним трепетом и бьющим через край, отчаянным предвкушением. Люди непрерывной волной вскидывали правые руки, пригвождая кулаки ко лбу.

Деррик на чистых инстинктах вытянулся по струнке, гордо расправив плечи, а в его груди неудержимым потоком вскипел обжигающий жар.

Вот так, в плотном кольце провожающей толпы, этот крошечный авангард прошагал через весь полис, миновал монументальные врата и окончательно покинул пределы Города Серебра.

Словно повинуясь незримому, телепатическому порыву, едва Колин, Деррик, Ловия вкупе с остальными лишились защиты крепостных стен, они синхронно обернулись. Их взгляды намертво прикипели к родным пенатам — бастиону, что стоически выживал в кромешном мраке уже долгие две тысячи пятьсот восемьдесят четыре года.

И они воочию узрели: горожане даже не думали расходиться. Абсолютно все застыли у самых врат, неотрывно провожая экспедицию тяжелыми, полными надежды взорами.

В едином, слитном порыве эта бескрайняя людская масса синхронно вскинула правые руки, с глухим стуком впечатав кулаки в свои лбы.

В этом первобытном жесте дико сплелись воедино и величайшая дань уважения, и самое сокровенное, истовое благословение.

Колин Илиад погрузился в безмолвное, звенящее созерцание на пару долгих секунд. Смежив веки, старец высоко вскинул правую руку и с силой, рубящим движением бросил её вниз:

— Выдвигаемся!

Деррик вкупе с остальными бойцами как по команде развернулись. Сжимая в руках источающие мутно-желтый свет кожаные светильники, они в ледяном, непоколебимом безмолвии зашагали прямо в пасть окутанной непроглядным мраком пустоши.

Цель: «Двор Короля Гигантов».