Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

Исполинские, толстые как змеи серебристо-белые молнии одна за другой обрушились прямо на полупрозрачный «занавес» из черного бархата, заставив полотно неистово задрожать и гротескно исказиться.

Улучив эту крошечную заминку, силуэт Рейнетт Тинекер, отражавшийся в оконных стеклах цитадели, совершил виртуозный «скачок», благополучно юркнув обратно в карман Клейна, прямиком на поверхность золотой монеты, что покоилась в железном портсигаре.

Загодя изготовившийся юноша плавно вскинул правую руку, с ледяным хладнокровием наставив «Звездный Жезл» прямо на каменные плиты зала.

В его рассудке тут же ослепительной вспышкой вырисовалась нужная картина — воплощение одного из паранормальных талантов стези «Друида».

Твердь под ногами мгновенно раскисла, обернувшись топкой «трясиной», и тело сыщика стремительно, словно брошенный в океан камень, ухнуло вниз.

«Подземное погружение»!

Грохот!

Синхронно с тем, как «трясина» вновь обрела железобетонную монолитность, полупрозрачный «занавес» из черного бархата, больше не в силах выносить карающий натиск электрического шторма, резко сжался в комок и рухнул обратно в недра цитадели.

Мириады толстых, ревущих разрядов, напрочь лишившись малейших преград, смертоносным ливнем наглухо затопили древнюю твердыню.

Гордые шпили с треском обвалились, монументальный зал разлетелся вдребезги. Под гнетом столь сокрушительной бомбардировки марионетки одна за другой уподобились хрупким, эфемерным иллюзиям: их плоть вмиг обугливалась, лопалась и осыпалась безжизненным прахом.

Когда слепящее серебристо-белое сияние, залившее всю горную гряду, наконец-то сошло на нет, замок Темного Демонического Волка Котара окончательно обратился в груду мертвых руин, где то тут, то там продолжали хищно плясать языки ревущего алого пламени.

Клейн тут же вынырнул со дна одной из зияющих воронок. Его взор безошибочно выхватил, как неподалеку та самая покрытая короткой темной шерстью бестия в точности повторяет этот маневр.

Опираясь на таланты троицы своих кукол-«Друидов», Котар тоже виртуозно укрылся в земных недрах, благополучно пережив эту грозовую мясорубку.

И хотя выкованное «занавесом» суверенное «государство» уже с треском разлетелось в клочья, загаданное Волком желание еще не исчерпало себя до дна — на возвращение искры божественности кровь из носу требовалось время.

Противники, не теряя ни доли секунды, вновь сцепились в ожесточенной, кровавой сече.

Котар заставил скомканный «занавес» взмыть в воздух и наглухо укутался в него, дабы воздвигнуть непробиваемый щит против насильственной «одержимости мстительным духом». Как-никак, в Его арсенале осталось от силы трое болванчиков. Разумеется, подобный финт начисто лишал бестию возможности совершать с ними спасительные рокировки.

Тем временем Рейнетт Тинекер бесшумно выскользнула из золотого соверена в кармане сыщика и призрачной тенью устремилась прямиком к этому восьмилапому левиафану.

Благоразумно отбросив затею с «одержимостью», посланница позволила своим рукам гротескно, пугающе раздуться. Её предплечья густо поросли жесткой пепельной шерстью, а ногти вытянулись, налившись стальной твердостью и бритвенной остротой.

«Трансформация в оборотня»!

Эта похожая на жуткую тряпичную куклу «Древняя Скверна» в мгновение ока переродилась в монументального ликана. Виртуозно жонглируя сумасшедшими скоростями и обрушивая шквал разящих ударов когтями, Она вступила в зубодробительную рукопашную схватку с похожим на холм Темным Демоническим Волком.

Под оглушительный лязг и грохот этого столкновения Клейн угодил под прицел оставшейся троицы марионеток Котара.

Один из болванчиков запрокинул голову и истошно взревел: его плоть с треском разорвала одежду, густо обрастая бурой шерстью, и он мигом обернулся леденящим душу, четырехметровым медведем-гризли. Второй кувырком припал к земле, намертво впечатав обе ладони в камни. Третий же хищно выбросил правую руку, с силой выдрав у себя изрядный клок волос.

В эту самую долю секунды из-под складок плаща юноши ревущим цунами хлынуло алое пламя, наглухо поглотив его с ног до головы.

Его силуэт тут же вынырнул из соседнего, пляшущего на руинах костра. Пружинисто выскочив из огня и намертво сжимая трость, сыщик хищной торпедой бросился прямиком на этого исполинского «бурого медведя».

А на том самом месте, где он стоял мгновением ранее, из-под земли с тошнотворным хрустом вырвались толстенные, мутировавшие изумрудно-зеленые лозы. Они неистово, безумно разрослись, безжалостно сминая и перемалывая в кашу жалкие остатки огненных всполохов.

Топ! Топ! Топ!

Монументальный «гризли» даже не подумал отступать. Ступая так тяжело, что земля содрогалась, он, подобно несущемуся на полном ходу паровозу, рванул навстречу Клейну. Широко раскинув передние лапы, бестия вознамерилась одарить врага столь «горячим» объятием, что оно неминуемо переломало бы юноше все кости, сплющив грудную клетку в кровавый блин.

Топ! Топ! Топ!

Облаченный в развевающийся на ветру черный плащ, Клейн тоже не сбавил хода, балансируя в жалком волоске от лобового, фатального столкновения с этим мохнатым левиафаном.

Внезапно он с чудовищной силой оттолкнулся левой ногой. Виртуозно скрутив корпус, сыщик пружинисто взмыл ввысь, изящной дугой перемахнув прямо над плечом «бурого медведя».

Хрясь!

В тот самый, неуловимый миг их пересечения Клейн сокрушительным взмахом обрушил черную трость вниз, наотмашь хлестнув «гризли» прямо по плечу.

При заурядных раскладах подобный выпад и в подметки не годился бы, чтобы пробить густую шерсть и толстенную шкуру бестии. Вот только в руках у Клейна был зажат «Звездный Жезл», чьи физические удары таили в себе первобытную, непредсказуемую мутацию и россыпь совершенно абсурдных, диковинных эффектов.

Разумеется, под свинцовым, подавляющим гнетом «Бога Желаний» калибр этой чертовщины никак не мог перешагнуть порог паранормальной мощи четвертой Последовательности.

Хрясь!

Под хлесткое эхо удара исполинский «медведь» с тошнотворным треском «расщепился» по диагонали прямо от плеча. Безголовая половина его туши непостижимым образом телепортировалась на добрый десяток метров в сторону, тогда как вторая часть так и осталась как вкопанная стоять на месте.

Под влажный, хлюпающий звук кишки и потоки крови ревущим водопадом вывалились на камни, явив миру поистине леденящую душу, тошнотворную картину.

Впрочем, этот расчлененный ублюдок и не думал испускать дух: обе его половины судорожно извивались, отчаянно силясь поймать равновесие и возобновить атаку.

— Как-никак, будучи «марионеткой», он уже давным-давно был мертвее мертвого, и подобные увечья для него ровным счетом ничего не значили.

Тем временем Клейн благополучно приземлился прямо за спиной у «бурого медведя».

Вокруг него вновь взметнулись снопы ревущего алого пламени, наглухо скрыв силуэт.

Едва теплящаяся поодаль искра огня резко, хищно взмыла ввысь. Сыщик пулей выскочил из нее, очутившись аккурат подле того самого болванчика, что намертво впечатал обе ладони в землю.

Увенчанный шелковым цилиндром, юноша ураганом пронесся мимо. Даже не удостоив врага взглядом, он лишь небрежно, наотмашь рубанул тростью вбок.

Хрясь!

В недрах куклы тотчас же полыхнул золотистый огонь, и её фигура бесследно растворилась в воздухе.

Сквозь взвившийся столб пламени этот болванчик рухнул обратно на землю. Увы, золотистый огонь и не думал угасать, с пугающей скоростью пожирая его плоть и обращая её в серый пепел.

Клейн, так и не обернувшись на этот костер, уже вплотную подобрался к последней марионетке — той самой, что выдрала у себя клок волос.

Кукла молниеносно, хищным броском швырнула эти волосы прямо в него.

Каждая прядь в полете самопроизвольно вспыхнула, исторгая из себя густую, непроницаемо-черную дымку. От этого зрелища духовная интуиция Клейна тут же истошно взвыла, забив в набат.

Смертоносный яд!

Яд с абсолютно неведомым, фатальным эффектом!

Со скрежетом тормозящих подошв Клейн, виртуозно оседлав таланты «Клоуна», резко вкопался в землю. Позволив инерции бросить свое тело вперед, он на вытянутой руке выставил перед собой черную трость.

В его рассудке мириады мыслей калейдоскопом замелькали и перестроились, с пулеметной скоростью выковав нужный, кристально ясный образ.

— Загодя, еще до начала этой облавы, Клейн подрядил мисс «Справедливость» провернуть с ним один изящный фокус: девушка наложила на него специфический «гипноз». Отныне его подсознание, варясь в собственных мыслях, было наглухо лишено возможности самовольно плодить какие-либо зримые картинки. В голове билось лишь эхо разрозненных, сухих идей. Лишь титаническим, осознанным усилием воли он мог вылепить в разуме полноценный пейзаж. Эта железобетонная страховка позволяла ему на порядок дольше пускать в ход «Звездный Жезл», играючи обходя его пагубные, неконтролируемые мутации. Что же до издержек столь топорного мышления — сыщик резонно рассудил, что в пылу схватки с ними вполне можно мириться.

Абсолютно бесшумно инкрустированные в «Звездный Жезл» самоцветы ослепительно полыхнули. С самих небес обрушился кристально чистый, раскаленный добела и дышащий первозданной святостью столп света, наглухо затопив и это ядовитое чернильное марево, и саму куклу.

Под испепеляющими лучами этого карающего «Солнца» смертоносная скверна мгновенно выгорела без остатка. Ту же бесславную участь разделил и вражеский болванчик.

Пока отблески этого божественного сияния еще плясали в глазах сыщика, его тело на чистых инстинктах уже крутнулось в сторону, намертво взяв на мушку «Звездного Жезла» того самого расчлененного надвое «гризли».

Череда режущих серебристо-белых вспышек молний — и обе половины медвежьей туши, окончательно обратившись в обугленные головешки, тяжело рухнули оземь, больше не подавая ни малейших признаков жизни.

На то, чтобы стереть в порошок остатки свиты Темного Демонического Волка, у Клейна ушли какие-то жалкие секунды.

Едва «Замок Истока» содрогнулся от аномалии, время для них обоих — и для сыщика, и для «Бога Желаний» — сжалось в тугую, удушливую спираль. Тянуть резину не улыбалось никому, ведь очень скоро в эту мясорубку могли ворваться такие хтонические мастодонты «Земли, покинутой богами», как «Истинный Творец» или сам «Ангел Времени» Амон.

Узрев этот триумф, Темный Демонический Волк Котар судорожно дернулся всем телом, резким взмахом сбросив с себя тот самый полупрозрачный бархатный «занавес».

Полотно вмиг бесследно испарилось, чтобы в следующую же долю секунды вынырнуть прямо за спиной Клейна. И не успела его духовная интуиция даже забить в набат, как эта дрянь хищным броском обрушилась на него, наглухо спеленав юношу с ног до головы!

В глазах Клейна мгновенно потемнело. Он физически ощутил, как его рассудок катастрофически вязнет в густой смоле, а его собственные «нити духовного тела» одна за другой начали хищно прорастать и намертво вплетаться прямо в ткань этого проклятого «занавеса».

Сыщик отчаянно пытался пустить в ход «Огненный скачок», силился размягчить собственные кости и выхватить «Звездный Жезл», однако под гнетом этой парализующей, гротескной аномалии все его потуги с треском проваливались.

Тот самый «занавес» из черного бархата сжимался всё туже, намертво облепляя контуры его глаз, носа и губ. Казалось, эта зловещая ткань вознамерилась вылепить из своей жертвы совершенно нового, жуткого «человека».

Рейнетт Тинекер, не раздумывая ни доли секунды, совершила «скачок». Её силуэт призрачной тенью вынырнул прямо на поверхности полупрозрачного «занавеса», грубой силой заставив полотно отлепиться от плоти юноши и отпрянуть в сторону.

Темный Демонический Волк, хищно улучив этот миг, запрокинул массивную башку и исторг из своей пасти оглушительный, первобытный рев.

Повинуясь этому кличу, «занавес» резко взмыл в воздух, вытянувшись во весь рост, словно угольно-черный плащ, накинутый на плечи невидимого исполина.

Из его недр ударила чудовищная, всепоглощающая тяга. «Нити духовного тела» Клейна вкупе с путами самой Рейнетт Тинекер против их воли, неумолимо потянулись прямо к этой чернильной бездне.

Не будь в их арсенале должных паранормальных козырей, хватило бы от силы жалких трех-четырех секунд, чтобы эти эфемерные нити наглухо вплелись в ткань «плаща», навсегда обратив своих хозяев в безвольных марионеток.

Хвала небесам, сыщик и сам являлся прожженным «Мастером-марионеточником». Титаническим усилием воли сфокусировав рассудок, он перехватил контроль над собственными нитями и путами мисс посланницы. Виртуозно скопировав тот самый давний трюк Заратула, юноша заставил эти эфирные струны обогнуть их тела и намертво замкнуться сами на себе, вылепив непробиваемую сеть из сплошных колец.

— Ррра-а-агрх!

Волк хищно распахнул пасть, выплюнув из себя плотный сгусток воздуха, который с оглушительным свистом, подобно пушечному ядру, понесся прямиком в Клейна.

Намертво прикованный к контролю над «нитями духовного тела», юноша барахтался на грани своих возможностей, силясь уйти с линии огня. В тот самый миг, когда сокрушительный удар уже грозил расплющить его в кровавую лепешку, Рейнетт Тинекер призрачной тенью метнулась наперерез, заслонив нанимателя собственной грудью.

Ба-бах!

Золотистые локоны посланницы вмиг растрепались, а те самые зловещие лозы, что туго оплетали Её плоть, с сухим треском лопнули в нескольких местах.

Натиск бестии не сбавлял оборотов ни на долю секунды. Оседлав момент, пока «занавес» маниакально тянет на себя нити жертв, левиафан обрушил на Клейна непрерывный, яростный шквал атак. Рейнетт Тинекер не оставалось ничего иного, кроме как принимать этот разрушительный град на себя. Под сокрушительными ударами когтей, воздушных ядер и ревущего пламени даже несокрушимая плоть «Древней Скверны» начала давать сбои. Её фигура то и дело кренилась, покрываясь зияющими, рваными ранами — всё красноречиво вопило о том, что долго Ей не продержаться.

В этот самый, висящий на волоске миг Клейн, ни на йоту не ослабляя хватку на эфирных путах и отчаянно противясь тяге проклятого полотна, с деревянной заторможенностью сунул руку в карман, выудив на свет божий совершенно иной, железный портсигар.

Глухие печати спали, створка с легким щелчком откинулась. В недрах коробочки точно так же безмятежно покоилась золотая монета, на глади которой ютился призрачный силуэт.

То была размытая женская фигура — подлинное, классическое порождение нежити, а отнюдь не какой-нибудь маг из стези «Мутанта», гордо носящий титул «Мстительного духа».

Именно эта тень являлась убойным, железобетонным козырем, который Клейн бережно припрятал в рукаве. Ранее, барахтаясь в изолированном, наглухо отсеченном от внешнего мира «государстве», юноша благоразумно не отваживался пускать её в дело, до смерти боясь, что эффект обернется пшиком. Лишь теперь, когда пресловутый «занавес» ополчился на них с посланницей в открытую, сыщик нутром почуял: час настал.

Едва створка распахнулась, призрак молниеносным скачком переметнулся прямиком на грань валяющегося неподалеку стеклянного осколка. От его бесплотного тела тянулись мириады тончайших, почти эфемерных черных трубок, что уходили в бесконечную даль, связывая его с чем-то непостижимым.

То была незыблемая, леденящая печать искусственного бога Смерти.

А искусственный бог Смерти в нынешних реалиях де-факто приравнивался к самой «Богине Вечной Ночи»!

Оседлав этот козырь, Клейн твердо вознамерился виртуозно повторить тот самый грандиозный спектакль, когда Владычица Багрянца, пустив в ход труп «Бога Чести» Бладеля, вставила фатальные палки в колеса Амону, сорвав Его попытку узурпировать «Замок Истока».

Ради этой многоходовочки он загодя выследил в «Земле, покинутой богами» подходящую бестию призрачной природы. Взяв монстра в плен, юноша наглухо запер его в одном кармане вместе с белоснежными перьями, выуженными из исторического тумана — теми самыми реликвиями, что брали исток в проекте искусственного бога Смерти.

Пройдя сквозь горнило изматывающих экспериментов и специально слетав в Баклунд ради истовых молитв, Клейн добился своего. Этот призрачный дух наконец-то навел незримые мосты с рукотворным божеством, даровав «Богине Вечной Ночи» лазейку для прямого, пускай и низового вмешательства!