В самых недрах тянущегося вдаль, извилистого горного хребта, под сводами древнего замка.

Темный Демонический Волк Котар, едва вынырнув из исторической мглы, на чистых инстинктах бросился выжигать за собой любые ниточки, связывающие Его с внешним миром. Бестия твердо вознамерилась наглухо забросить эту цитадель и дать деру в иные края.

И пускай Он до сих пор ни сном ни духом не ведал, что за чертовщина только что стряслась, сам факт внезапной аномалии заставлял действовать наверняка. Выкованный тысячелетиями багаж опыта набатом вопил: полагаться на русский авось смерти подобно. Припекло — рви когти, запахло жареным — руби концы без малейших сожалений!

В эту же самую долю секунды Клейн, оставшийся в древнем мертвом полисе, усилием воли перебросил свое сознание. Его силуэт молниеносно соткался под монументальными сводами дворца над серой мглой. Слившись воедино с тем самым багровым «фантомом», что то и дело искажался и рассыпался на почетном кресле «Шута», юноша благополучно обрел плотность.

В этом таинственном измерении темно-красные звезды, символизирующие «Справедливость», «Повешенного», «Звезду» вкупе с остальными резидентами Клуба Таро, безостановочно пульсировали. Они то судорожно сжимались, то раздувались, исторгая из себя наслаивающиеся друг на друга кольца света, которые сплетались в единый, ревущий океанский прилив.

Этот изящный маневр был одним из тех самых козырей, что Клейн загодя припрятал в рукаве. Прикрываясь личиной Германа Воробья и жонглируя всевозможными благовидными предлогами, он подбил членов Клуба Таро одного за другим вознести мольбы господину «Шуту», испрашивая Владыку передать «Миру» ту или иную агентурную сводку.

Благодаря этому финту багровые светила впадали в неистовый резонанс, который рикошетом бил по самому «Замку Истока», принудительно призывая «Шута» для разбора накопившихся посланий.

В свое время именно эта гениальная уловка послужила одним из стержневых факторов, позволивших ему вырваться из мертвой хватки Амона. Она наглухо избавляла от нужды отмерять четыре шага против часовой стрелки и чеканить мантры, позволяя катапультироваться прямиком в чертоги «Замка Истока», не теряя ни единого драгоценного мгновения.

А уж в мясорубке ангельских эшелонов зазор в жалкую секунду мог железобетонно перекроить сам финал партии. Затеяв игру, где ничтожная букашка бросает вызов мастодонтам, Клейн был обязан с параноидальной дотошностью выверить каждый, даже самый крошечный штрих!

Опустившись в принадлежащее «Шуту» кресло с высокой спинкой, юноша властным жестом приманил к себе «Звездный Жезл» вкупе со «Скипетром Морского бога», параллельно сканируя всевидящим оком иные метаморфозы «Замка Истока».

В клубящейся серо-белой мгле затесалось глубокое багровое пятно, которое с пугающей скоростью сжималось и вот-вот должно было бесследно растаять. А прямо подле престола «Шута» одна за другой расходились концентрические световые волны, словно силясь вылепить кристально чистый, первозданный проход.

Сквозь это алое пятно смутно проступал монументальный силуэт Демонического волка. Котар, умудрившийся сунуть нос в тайны «Замка Истока» и выпотрошить кое-какие крупицы знаний, поплатился за это незаметно въевшейся порчей, которая и выковала первичные узы между Ним и Замком. Спору нет, будучи ангелом и «Богом Желаний» родом из Второй Эпохи, эта бестия козыряла заоблачным статусом и мощи у Нее хватало с лихвой, дабы наглухо обрубить подобную связь и выжечь скверну без остатка. Упусти Клейн эту мимолетную, тающую на глазах пару секунд — и он неминуемо вновь потеряет след Темного Демонического Волка.

Что же до тех световых колец у престола «Шута», то они, как в зеркале, отражали фигуру в полувысоком шелковом цилиндре и длинном черном плаще. То был вылитый «Герман Воробей», чей правый глаз украшал выточенный из хрусталя монокль.

Амон!

Клон этого «Богохульника», виртуозно оседлав какую-то неведомую уязвимость, умудрился затормозить распад выуженной Клейном исторической проекции! А затем, сыграв на тех тончайших, мистических нитях, что связывали фантом с подлинным телом и самим «Замком Истока», ублюдок предпринял дерзкую попытку просочиться прямиком над серой мглой, оседлав тот самый специфический резонанс призыва!

Пока расходилось световое марево, изящная, но налитая стальной силой рука «Германа Воробья» прошила барьер насквозь. Она хищно ворвалась под своды древнего дворца, словно с размаху распахнув невидимые врата.

И пусть Клейн загодя подстелил соломку, кристально ясно осознавая, что отмахнуться от Амона будет той еще задачкой, при виде этого леденящего душу зрелища волосы на его затылке встали дыбом. Юношу пробрал животный ужас: он до смерти боялся, что уже в следующую секунду его собственная рука потянется к правому глазу, водружая на него хрустальный монокль.

Этот гордиев узел тоже требовалось разрубить в считанные мгновения, иначе вопрос о том, кто именно останется безраздельным владыкой «Замка Истока», повис бы на волоске с фатальной непредсказуемостью.

Не раздумывая ни доли секунды, Клейн позволил мириадам прозрачных, извивающихся «Червей Духа» вырваться прямо из-под своей кожи. Твари молниеносно слились воедино, вылепив точную, монолитную копию самого сыщика.

Этот двойник сноровисто перехватил «Скипетр Морского бога» и, зачерпнув сокрушительную мощь «Замка Истока», подстегнул её незримыми, накатывающими волнами. Россыпь лазурных самоцветов на навершии ослепительно полыхнула, изрыгнув из себя шквал ревущих молний. Сплетаясь в серебристо-белую сферу чистого разрушения, шаровая молния хищно вкатилась прямиком в расходящиеся световые кольца.

Под оглушительный треск разрядов та самая рука, что дерзнула просочиться в чертоги «Замка Истока», в мгновение ока разлетелась на ошметки, бесследно испарившись в пламени.

Шаровая молния, дышащая первобытной угрозой, стремительно раздалась вширь, низвергнувшись в материальную реальность и наглухо поглотив щеголяющего моноклем «Германа Воробья».

Этот фантом, выуженный из пор истории, и так коптил небо лишь благодаря изящно взломанной уязвимости. Столкнувшись со столь сокрушительным лобовым ударом, поддерживать морок стало физически немыслимо. Клону Амона оставалось лишь изящно поправить свой выточенный из хрусталя монокль и сокрушенно покачать головой, безмятежно созерцая, как Его силуэт стремительно выцветает, безжалостно разрываемый на куски пляшущими электрическими змеями.

Параллельно с тем, как часть «Червей Духа» отделилась, дабы купировать «молитву» Амона, подлинное тело Клейна намертво перехватило «Звездный Жезл».

Сжимая инкрустированное россыпью самоцветов навершие, юноша взял на мушку этот Запечатанный артефакт нулевого класса, устремив его прямо на тающее багровое пятно.

Синхронно с этим в его памяти ослепительной вспышкой вырисовалась нужная картина.

Рубины, изумруды, сапфиры, жемчуга и бриллианты на «Звездном Жезле» вспыхнули разом, сливаясь в единый, слепящий аккорд света.

Бом!

Глухой, раскатистый бой часов, словно пробившийся сквозь саму бесконечность времен, ударил набатом, могучим эхом прокатившись по серо-белой мгле и ввинчиваясь прямиком в недра того темно-красного пятна.

Перед взором Темного Демонического Волка Котара непроглядный мрак внезапно расступился, обнажив исполинский, высеченный из камня настенный циферблат.

Хронометр дышал седой, испещренной шрамами древностью. Его диск был строго разбит на двенадцать секторов, где серо-белые и иссиня-черные сегменты педантично чередовались друг с другом, увенчанные каждый своей уникальной сакральной руной, олицетворяющей отдельную веху времени.

А в самом сердце этого диска застыли три стрелки — длинная, короткая и средняя. Сотканные, казалось, из подлинных «Червей Времени», они источали пугающую, первобытную тяжесть прожитых эпох.

То была не что иное, как паранормальная мощь самого «Ангела Времени» Амона, которую Клейн виртуозно воссоздал, оседлав таланты «Звездного Жезла»!

Опираясь на базовую логику, досконально препарировать магию столь заоблачного эшелона, лишь пару раз узрев её воочию, было попросту немыслимо. «Запечатлеть» такой фокус с наскока не вышло бы. Вот только Клейн барахтался в этой мясорубке отнюдь не в гордом одиночестве.

За всё это минувшее время, ювелирно жонглируя призывами мисс «Фокусника», он то и дело негласно возвращался в Баклунд. Наведываясь к «Звезде» Леонарду, сыщик напрямую перетирал с Паллесом Сороастром, жадно впитывая глубочайшие оккультные знания и скрупулезно шлифуя мельчайшие, паранормальные нюансы.

— И пускай Паллес благополучно скатился до статуса второй Последовательности, наглухо лишившись былой власти над доменом «Времени», Его исполинский багаж опыта и всевидящий кругозор никуда не делись.

Бом!

На древнем, пропитанном мистикой каменном хронометре секундная стрелка совершила резкий, хищный скачок. Мироздание вокруг Темного Демонического Волка Котара мгновенно увязло в густой смоле, катастрофически замедлив свой бег. Казалось, даже сама первобытная, непроницаемая тьма намертво окоченела.

Этот мастодонт-«Чудотворец», только-только изготовившийся наглухо обрубить мосты с реальностью и через самоличное исполнение собственных желаний катапультироваться подальше, в ту же долю секунды впал в глухой ступор, застыв как изваяние.

Спору нет, выкованный через «Звездный Жезл» суррогат высокоранговой магии изрядно не дотягивал до подлинника, однако для Клейна этого окна возможностей хватало за глаза.

Едва узрев, что бестия благополучно угодила под каток «Древних часов», он небрежным жестом отшвырнул «Звездный Жезл», позволив рою недавно отпочковавшихся «Червей Духа» послушно втянуться обратно в свою плоть.

Молниеносным усилием воли Клейн катапультировался обратно в мертвый полис из эпохи до Первой. А в следующее мгновение, сжимая в руке источающую тусклое, мутно-желтое сияние керосиновую лампу, он вынырнул прямиком посреди укутанной непроглядным мраком пустоши.

Резким, хищным рывком правой руки вперед он виртуозно выудил из пустоты самого себя, сжимающего призрачный фантом «Звездного Жезла».

— Подобный многоходовый финт железобетонно взвинчивал шансы на успешный призыв «Звездного Жезла» до небес, вот только убойная мощь этого Запечатанного артефакта нулевого ранга при этом ощутимо проседала. Как-никак, на выходе получалась историческая проекция, выдернутая другой исторической проекцией. Впрочем, когда счет шел на жалкие доли секунды, выбор диктовался голым, бритвенным прагматизмом.

Подлинное тело Клейна благоразумно не стало вновь нырять в исторический туман. Мертвой хваткой вцепившись в плечо «самого себя» и оседлав таланты «гадания во сне», юноша виртуозно воскресил в памяти те самые видения, что отпечатались в его сознании в момент осквернения бестии мощью «Замка Истока»:

Под сводами древней цитадели, в недрах непроницаемо-черного зала, лишенного малейшего огонька свечи, исполинская, размером с холм, фигура Демонического волка тяжело поднялась на лапы.

Деталь за деталью стремительно заполняли мысленный холст. Опираясь на тот самый застывший кадр с мишенью, Клейн ювелирно довел картину до абсолютного идеала.

На инкрустированном самоцветами черном жезле тотчас же ослепительно полыхнули нужные камни.

Выкованный в рассудке Клейна пейзаж, до боли напоминающий старинную картину маслом, внезапно, с чудовищной силой выплеснулся наружу. Этот морок намертво сплелся с материальной реальностью, напрочь стирая грань между иллюзией и явью.

Юноша материализовался прямо под сводами той самой древней цитадели. Очутившись в недрах непроницаемо-черного зала, он вынырнул прямо перед Темным Демоническим Волком Котаром, как раз в тот миг, когда бестия тяжело опиралась на все свои восемь лап.

Их рандеву с этим «Богом Желаний», выжившим мастодонтом прямиком из Второй Эпохи, наконец-то состоялось воочию!

Не теряя ни доли секунды, пока Темный Демонический Волк только-только сбрасывал с себя оцепенение от «Древних часов», Клейн синхронно развеял собственного исторического двойника. Параллельно юноша сноровисто выудил из кармана плаща железный портсигар и с сухим щелчком откинул крышку.

В недрах этой коробочки безмятежно покоилась одинокая лоэнская золотая монета. По глади металла скользнул тусклый блик, и в нем явственно отразилась Рейнетт Тинекер — облаченная в вычурное, мрачное платье посланница, небрежно удерживающая свои четыре златовласые, красноглазые головы.

Это был еще один козырь, что Клейн загодя припрятал в рукаве: опираясь на тот самый виртуозный фокус, которым он некогда таскал при себе «Адмирала Крови» Сениора, сыщик благополучно протащил госпожу посланницу прямиком в «Землю, покинутую богами»!

— Рейнетт Тинекер, вне всяких сомнений, тоже являлась «Мстительным духом», причем на мириады порядков более могущественным. Ей не составляло ни малейшего труда угнездиться на гладкой, отполированной поверхности золотого соверена. К тому же, будучи хтонической тварью духовного мира и чистым духом по своей природе, Она могла играючи, в точности как духовное тело «Справедливости» Одри, воспарить в таинственные чертоги над серой мглой и оттуда низойти в эти проклятые земли.

Опираясь на этот расклад, Клейн, до смерти боясь засветить секреты «Замка Истока» и свою подлинную личину «Шута», сперва велел госпоже посланнице вселиться в монету. Затем он наглухо упрятал соверен в железный портсигар, щедро наложив на него многослойные, глухие печати. И лишь после этого юноша пожертвовал артефакт в таинственное измерение над серой мглой, дабы уже оттуда, через ритуал дарования, перебросить его в «Землю, покинутую богами».

Разумеется, эта дерзкая авантюра зиждилась на железобетонном фундаменте: властвуя в «Замке Истока», Клейн козырял рангом и сокрушительной мощью ангела второй Последовательности. Вздумай Рейнетт Тинекер выкинуть какой-нибудь гибельный фортель, сыщику хватило бы силенок играючи стереть эту угрозу в порошок.

Сама же Рейнетт Тинекер, чью благосклонность Герман Воробей буквально на днях выторговал, подсобив Ей вернуть утраченную часть плоти, с превеликим удовольствием ударила по рукам.

Абсолютно бесшумно, словно призрачная тень, госпожа посланница выскользнула из золотой монеты. В следующее мгновение её силуэт отразился прямиком в непроницаемо-черных, хищно расширенных зрачках Темного Демонического Волка, занимавших добрых три четверти Его глазниц.

«Одержимость мстительным духом»!