Ослепительное, золотистое сияние померкло. «Король-Шаман» Караман, мастодонт, прокоптивший небо более тысячи лет, с глухим стуком рухнул прямо у порога храма Ночи. Его тело разлетелось на куски, каждый из которых съежился и обуглился до состояния черной головешки, напрочь лишившись даже капли крови.

Из складок его сожженной в труху черной мантии вывалилась некая диковинка. То была кисть руки совершенно заурядных размеров, однако фактура её кожи казалась пугающе нечеловеческой, а блеск — тусклым и безжизненным. Изящные, тонкие пальцы отличались безупречными пропорциями.

Не окажись Эмлин прямо посреди этого поля брани, он бы железобетонно уверовал, что эта рука — лишь оторванная деталь какого-то мастерски выточенного, в человеческий рост манекена.

Одна из голов, которые Рейнетт Тинекер небрежно удерживала в руке, хищно метнулась вперед, в мгновение ока намертво вцепившись зубами в эту жуткую кисть.

Синхронно с этим маневром фигура Шарон подернулась призрачной дымкой. Девушка бесплотной тенью просочилась прямо в растерзанные останки «Короля-Шамана», дабы форсировать кристаллизацию Потусторонней характеристики.

Эмлин титаническим усилием воли выровнял сбившееся дыхание. Искоса мазнув взглядом по стремительно тающим «Вратам Призыва», что были выкованы мощью «Кольца Лилит», вампир вмиг переродился в иллюзорный, подернутый туманом лунный луч.

Это багровое сияние тут же с хрустом разлетелось вдребезги, осыпавшись неисчислимым роем сияющих осколков.

Кроваво-красные, источающие потустороннюю жуть чешуйки стремительно заскользили туда, куда падал лунный свет. Прямо подле растерзанной туши Карамана они вновь сплелись воедино, вылепив из себя Эмлина Уайта, щеголяющего в безупречном строгом костюме и элегантном галстуке-бабочке.

Юноша даже не удостоил взглядом выкристаллизовывающуюся реликвию. Благополучно развеяв фантом «Неомраченного креста», он плавно склонился и, орудуя обтянутой черным бархатом левой рукой, бережно подхватил брошенный им же «Белоснежный взор», до боли напоминающий стеклянный шар.

Свободной рукой вампир сноровисто встряхнул «Дневник путешествий Леймано». Фолиант послушно распахнулся на нужной странице, сплошь испещренной мистической вязью и оккультными символами, отвечающими за заклинание «Телепортации».

Силуэт Эмлина тотчас налился призрачной прозрачностью, и он бесследно растворился в воздухе, покинув поле брани.

Этот маневр был ювелирно просчитан загодя: стоило лишь операции увенчаться триумфом, как юноша должен был ретироваться первым, дабы не путаться под ногами у Шарон и не мешать зачистке следов. В конце концов, в этой компании он числился самым слабым звеном. Весь его боевой потенциал зиждился исключительно на Запечатанных артефактах и мистических реликвиях, а значит, духовные резервы были вычерпаны едва ли не до дна.

Что же до дележа трофеев — это дело благоразумно отложили до благополучного возвращения в Баклунд.

На этот счет Эмлин ни на йоту не сомневался ни в клятвенных посулах Германа Воробья, ни в железобетонной репутации фракции Умеренности из Школы Розы.

Успешно «Телепортировавшись» прямиком в один из пустующих столичных домов, он резким движением отшвырнул «Дневник путешествий Леймано». Лихорадочно выудив ту самую щедро инкрустированную рубинами бронзовую шкатулку, вампир суетливо упрятал в её недра «Белоснежный взор».

Лишь покончив с этой экстренной мерой, Эмлин с тяжелым вздохом позволил себе стянуть бархатную перчатку с левой руки. Его пальцы сплошь покрывала россыпь вздувшихся, багровых волдырей.

Будь это заурядный ожог, хваленая регенерация рода Крови уже давным-давно зализала бы раны без остатка. Увы, на деле увечья даже не помышляли затягиваться.

«Ожоги от „Белоснежного взора“ будут саднить как минимум неделю». Юноша сноровисто извлек металлический тюбик с мазью, выдавил щедрую порцию и бережно втер снадобье в истерзанную плоть.

Пронизывающая до самых глубин души, жгучая агония мгновенно отступила под натиском спасительной, умиротворяющей прохлады. Эмлин с колоссальным облегчением перевел дух, почувствовав, что наконец-то вернулся с того света.

В пылу сечи ему потребовалось поистине титаническое усилие воли, чтобы не поддаться животному порыву и не швырнуть артефакт оземь. Стоило бы этой Запечатанной реликвии вырваться из-под контроля, как она мигом начала бы с маниакальной жадностью высасывать весь окрестный свет, исторгая из себя всесокрушающее, очищающее сияние. А для чистокровного вампира подобный финт приравнивался к изощренному, мучительному самоубийству.

Не теряя времени, Эмлин выудил загодя припасенный флакончик с собственной кровью и щедро окропил ею переплет «Дневника путешествий Леймано». Вслед за этим он залпом осушил вторую склянку с багровой влагой, дабы наглухо купировать ту леденящую жажду, что спровоцировало «Кольцо Лилит».

Провернув этот многослойный, выверенный алгоритм, он наконец-то благополучно сбросил с себя весь груз пагубных побочных эффектов.

Лишь вынырнув из этой суеты, Эмлин позволил рассудку вернуться к тому самому сюрреалистичному форс-мажору, что стрясся во время бойни.

Те призрачные «Врата Призыва», что он распахнул с помощью «Кольца Лилит», так и не соизволили выплюнуть наружу ни единой хтонической бестии из недр мира духов. Вместо этого из разлома выкатилась диковинная, не поддающаяся логике луна.

Светило просто вальяжно зависло прямо за створками врат, щедро заливая «Короля-Шамана» Карамана своим безмятежным светом. И эти лучи наглухо, словно бетонной плитой, задавили львиную долю паранормальных талантов ублюдка из домена «Луны».

Не обрушься на поле брани эта аномалия, и даже выуди он из небытия монстра святого калибра, столь молниеносного триумфа им бы не видать как своих ушей. Вполне вероятно, что пришлось бы стиснуть зубы и выжидать нисхождения того самого ангела из фракции Умеренности, дабы окончательно склонить чашу весов в свою пользу.

«…Луна с едва уловимым, серебристым отливом… Неужто это сама Прародительница ниспослала мне свою благодать?» — эта дерзкая догадка ослепительной вспышкой пронеслась в уме вампира.

Подобный расклад безупречно, на все сто процентов вписывался в его статус избранного, железобетонного спасителя рода Крови, лично утвержденного самой Лилит.

Скрупулезно взвесив все за и против, Эмлин напрочь отмел любые сомнения на этот счет. Однако, вопреки своим обычным повадкам, юноша не испытал ни бьющего через край ликования, ни фанатичного экстаза.

Воочию узрев кровавую мясорубку полубожественного калибра и окончательно осознав, какое колоссальное, свинцовое бремя ложится на его плечи, он напрочь лишился былой спеси. На душе остался лишь гнетущий, невыносимо тяжелый груз ответственности.

Хух… Спустя пару секунд звенящего молчания вампир приоткрыл рот и глухо, почти беззвучно обронил:

— Я — спаситель рода Крови.

В этот миг его лицо дышало поистине ледяной, монументальной суровостью и торжественностью, не выказывая ни единой капли сомнения или страха.

…………

В той самой съемной квартире, где Эмлин давеча пересекался с Маричем и Шарон.

Вампир воочию узрел, как эта утонченная, словно выточенная из фарфора кукла, выудила на свет божий два предмета. Вслед за этим её слегка призрачный, эфемерный голос разорвал тишину:

— Уговор дороже денег. Мы забираем лишь одну-единственную реликвию, остальной куш по праву твой.

Перед его взором предстали два трофея:

Исполинский, размером с кулак самоцвет, будто вылепленный из густой, свернувшейся крови. Камень источал пульсирующее багровое сияние, до боли напоминая миниатюрную Кровавую луну. А по соседству покоился изящный мужской гомункул, облаченный в темно-красный камзол с золотой вязью, чье лицо зияло жуткими черными провалами вместо глаз.

«Потусторонняя характеристика „Короля-Шамана“… Запечатанный артефакт „Генерал без глаз“…» — Эмлин глубокомысленно угукнул, наблюдая, как эти диковинки, словно наделенные собственной искрой жизни, плавно взмыли в воздух и послушно поплыли прямо к нему.

Едва он хищным жестом сгреб добычу, как мисс Шарон вставила вескую ремарку:

— Характеристика «Короля-Шамана» насквозь пропитана весьма диковинной, первобытной скверной. Эту дрянь не смогло выжечь даже «Копье Неомраченного».

«Выходит, мне кровь из носу придется бить челом какому-нибудь ангелу, дабы Тот стер её в порошок и выцедил заразу без остатка?» — вампир с полуслова раскусил скрытый подтекст. Коротко, с пониманием кивнув, он ответил:

— Я кристально ясно осознаю, что с этим делать.

Шарон, щеголяющая своей изящной миниатюрной шляпкой, тут же плавно воспарила над полом. Изящно приподняв невидимый подол платья, девушка отвесила безупречный книксен:

— Примите мою безграничную признательность за оказанную подмогу.

— Взаимно, — Эмлин изящно приподнял цилиндр и отвесил истинно джентльменский поклон.

…………

Над серой мглой, под монументальными сводами древнего дворца.

Клейн, сверля тяжелым взглядом струящиеся из собственной плоти клубы непроницаемо-черной скверны, сокрушенно покачал головой и глухо проронил:

— Надо же, умудрился подхватить проклятие от «Богомерзкого отродья», даже глазом моргнуть не успев… А может, это и вовсе подлянка от проекции самого «Скованного бога»…

— И это при том, что я благоразумно укрылся за железобетонным щитом из исторического фантома…

— Окажись на моем месте любой заурядный святой, напрочь лишенный эгиды «Замка Истока», он бы почти стопроцентно сыграл в ящик прямо в тот миг, когда с облегчением решил бы, что всё позади.

Что же до госпожи посланницы — за Её шкуру сыщик ни на йоту не тревожился. Как-никак, будучи подлинным ангелом во плоти, Она могла играючи стряхнуть с себя подобную дрянь даже без всяких исторических костылей.

Дождавшись, пока черная порча окончательно развеется, Клейн просидел в звенящем безмолвии еще некоторое время. Вскоре «Луна» Эмлин истово вознес мольбы, пожертвовав свой куш и слезно умоляя господина «Шута» выжечь скверну из Потусторонней характеристики «Короля-Шамана».

«Диковинная, первобытная скверна… Чьих же она рук дело: „Матери Древа Желаний“ или „Первозданной Луны“?» — Клейн хищным жестом подхватил миниатюрную «Кровавую луну», скрупулезно препарируя её взглядом на протяжении пары секунд.

На протяжении всего этого досмотра юноша сохранял параноидальную, леденящую бдительность, изготовившись в любую долю секунды обрушить на артефакт сокрушительную мощь «Замка Истока».

Не сумей он загодя вскарабкаться на ангельский престол в недрах этих чертогов, он бы ни за какие коврижки не дал добро на подобное жертвоприношение. Куда благоразумнее было бы просто ниспослать карающий удар калибра второй Последовательности прямо в материальный мир, раздробив реликвию и отделив порчу на расстоянии.

В конце концов, в былые времена сыщик до смерти боялся даже раскинуть карты на заурядную характеристику «Оборотня», лишь едва тронутую тлетворным дыханием «Матери Древа Желаний». Он тогда пулей сбагрил её с рук, от греха подальше.

Завершив дотошную ревизию, Клейн властно, с силой опустил правую руку. Этот жест мгновенно заставил всё таинственное измерение зайтись в подавляющей, сейсмической вибрации.

Миниатюрная «Кровавая луна» с оглушительным хрустом разлетелась вдребезги, осыпавшись неисчислимым роем крошечных, ослепительно-алых искр.

Из недр этой пылающей россыпи судорожно вырвались клубы багрового тумана. Сплетаясь воедино, они стремительно вылепили из себя каплю свежей, пульсирующей первобытной жизнью крови.

Вслед за этим алые искры вновь слились воедино, непрерывно уплотняясь, пока не обратились в ту самую миниатюрную «Кровавую луну». Вот только теперь артефакт казался куда более прозрачным и первозданно чистым, напрочь лишившись былой мути.

Клейн силой мысли соткал призрачную кисть и бережно подцепил эту на вид абсолютно живую каплю крови. В ней пульсировала поистине бьющая через край, первобытная жизненная сила.

«До ангельского калибра не дотягивает, но всё равно отдает какой-то диковинной чертовщиной… Словно эта дрянь удостоилась прямого благословения некоего злого бога…» — мысленно прикинул сыщик. Наглухо обрубив все незримые мистические нити, тянущиеся от крови, он приманил к себе бумажного человечка и ради эксперимента мазнул багряной каплей по его поверхности.

Едва соприкоснувшись с бумагой, скверна мгновенно впиталась в неё без остатка. В следующую же долю секунды живот куклы гротескно, пугающе вздулся и с оглушительным хлопком разорвался на куски.

Пока останки порванной фигурки осыпались клочьями, из её растерзанного чрева резво выкарабкался совершенно новый бумажный человечек с легким багровым отливом. На его плоской мордочке уже начали смутно проступать жутковатые черты лица.

«Власть размножения…» — сурово сведя брови на переносице, Клейн резким, властным тычком указательного пальца правой руки стер это новорожденное отродье в мельчайшую пыль.

Из праха тут же вновь вырвались клубы багрового тумана, стремительно сплетаясь обратно в каплю крови.

«Убойная мощь и духовность просели лишь на жалкую кроху… Понадобится как минимум сотня подобных переселений, чтобы эта дрянь деградировала и распалась окончательно…» — беззвучно вынес вердикт сыщик. Не теряя времени, он зачерпнул силу «Замка Истока» и слой за слоем наглухо запечатал багровую каплю.

Покончив с этим, он вскинул голову, устремив тяжелый взгляд на мужского гомункула, застывшего на изъеденной патиной длинной столешнице.

Эта облаченная в изысканный камзол кукла размером с ладонь благоговейно распласталась по бронзе, даже не смея приподнять голову под взором владыки.

«С артефактами, наделенными искрой жизни, договариваться куда проще…» — издав тихий, глухой смешок, Клейн поднес запечатанную каплю крови вплотную к этому самому «Генералу без глаз».

Марионетка судорожно вскинулась на всех четырех конечностях и попятилась, торопливо отползая назад.

Замерев на безопасном расстоянии, гомункул вновь намертво впечатал лоб в столешницу, исторгнув из себя нечто нечленораздельное — скрипучий, режущий слух шум, напрочь лишенный человеческого смысла.

— Выказываешь покорность? Весьма недурно… — с легкой улыбкой отозвался Клейн и вальяжно скомандовал: — А теперь продемонстрируй, на что ты способен.

Понаблюдав за развернувшимся спектаклем, юноша железобетонно удостоверился: «Генерал без глаз» владел даром одержимости, мог играючи влиять на неживую материю, а также перехватывать первичный контроль над бесхозными мистическими реликвиями, в которые не была влита чужая духовность.

«А вот этот последний фокус при случае может сослужить воистину добрую службу…» — сыщик удовлетворенно, едва заметно кивнул. Властным жестом приманив к себе пустую шкатулку, он велел «Генералу без глаз» самолично запрыгнуть в неё.

С параноидальной дотошностью наложив глухие печати, Клейн небрежным жестом зашвырнул этот ларец вкупе с каплей проклятой крови прямиком в кучу оккультного хлама. Пусть эти новенькие реликвии поскорее привыкают к своему грядущему месту жительства.

Что же до пагубных побочных эффектов «Генерала без глаз» — юноша ни на йоту не сомневался, что эти мелкие недоразумения можно будет играючи уладить путем дружеских, конструктивных переговоров.