Серебристо-черная, щедро инкрустированная самоцветами трехъярусная шкатулка молниеносно распахнулась, обнажив перед взором нутро своего второго яруса.

Там царил непроницаемый мрак. Даже незримые барьеры по краям словно растворялись в этой бездонной, не имеющей ни конца ни края пучине.

Секундой позже в этой леденящей мгле вспыхнули мириады крошечных, ослепительных искр, превратив нутро артефакта в миниатюрное звездное небо, в крошечную, но бескрайнюю вселенную.

Сияющие точки закружились в неистовом водовороте, отчего окружающий пейзаж за жалкую долю секунды сменился несколько раз кряду.

Изначальный, безупречный план Клейна сводился к следующему: целиком катапультировать «Богомерзкое отродье» Суа, «Короля-Шамана» Школы Розы вкупе с целой оравой фанатиков и прихвостней прямиком в руины битвы богов. Это наглухо оторвало бы их от Южного континента, лишив малейшей возможности запеленговать облаву на Карамана и вовремя прийти ему на выручку. Вот только второй ярус «Шкатулки Былых Времен» славился своей пугающей непредсказуемостью. Лишь в редчайших случаях реликвия покорно выдавала заданные координаты, тогда как львиная доля телепортаций неизбежно сопровождалась дикими, хаотичными мутациями конечной точки. И обуздать эту случайность накопленной удачей было попросту немыслимо — по крайней мере, для любого, кто не восседает на престоле нулевой Последовательности.

А посему, распахнув этот проклятый отсек «Шкатулки Былых Времен», сыщик и сам ни сном ни духом не ведал, куда именно их забросит. Юноша чувствовал себя картежником, который, напрочь отказавшись от паранормального жульничества, пошел ва-банк вслепую — его душу грызла жгучая тревога. Впрочем, страх не бил через край: в какие бы гибельные дебри шкатулка ни зашвырнула его вкупе с госпожой посланницей, нанести им фатальный урон было физически невозможно. Как-никак, и Рейнетт Тинекер, и «Шкатулка Былых Времен», и он сам были лишь выуженными из прошлого фальшивками.

Опираясь на эту железобетонную подстраховку, Клейн рассудил: даже если артефакт низвергнет их в самые недра земли, поставив лицом к лицу с первобытной скверной, он всегда сможет молниеносно оборвать поддержку исторической проекции. Его рассудок благополучно просочится обратно в «Замок Истока», где он проведет тотальную «дезинфекцию» и наглухо обрубит любые леденящие связи.

Оседлав этот козырь, он был вполне способен подставить плечо и подлинному телу госпожи посланницы в борьбе с порчей. Ведь удар пришелся бы не в лоб, а смягчился бы барьером из исторического фантома, что в разы снижало риски.

Единственная фатальная угроза, от которой Клейна бросало в холодный пот — это если бы рулетка «Шкатулки Былых Времен» забросила их прямиком туда, где мисс Шарон и Эмлин устроили засаду на «Короля-Шамана» Карамана. При таком раскладе он бы собственными руками притащил всю вражескую армаду прямо в свой штаб! Случись подобный конфуз, оставалось бы лишь трубить отбой: скооперироваться с Рейнетт Тинекер, сгрести соратников в охапку, экстренно ретироваться с поля брани и сверкать пятками с Южного континента.

Спору нет, шансы на столь нелепое фиаско болтались где-то у плинтуса, но благоразумие требовало держать ухо востро.

В эту самую секунду духовность Клейна, попав под гнет леденящей ауры «Богомерзкого отродья» Суа, начала стремительно «коченеть». Казалось, незримые путы намертво сковали и его плоть, и самую душу, однако остатки сил всё же ревущим потоком хлынули в «Шкатулку Былых Времен», удерживая её створки распахнутыми настежь.

Не прошло и мгновения, как пейзаж во втором ярусе реликвии вновь дрогнул и преобразился. Взору предстало миниатюрное, бескрайнее песчаное море.

Клейн, Рейнетт Тинекер, «Богомерзкое отродье» Суа, наглухо скрытый капюшоном «Король-Шаман» вкупе со всем легионом сектантов и прихвостней Школы Розы синхронно узрели перед собой бесконечные дюны и физически ощутили пронизывающую до костей, ледяную ночную стужу.

За вычетом фантома «Скованного бога», всё живое на этом поле брани в долю секунды катапультировалось прямиком в пустыню!

А сама божественная проекция, напрочь лишившись своего якоря в лице «Богомерзкого отродья» Суа, благополучно разорвала связь с материальным миром, утратив малейшую возможность источать свою скверну в реальность.

Благоразумно не став тратить драгоценные секунды на выяснение новых координат, Клейн резким мысленным импульсом развеял «Шкатулку Былых Времен». Звонко щелкнув пальцами, он высек из пустоты целую прорву ревущих алых всполохов пламени и принялся виртуозно, без остановки рикошетить между ними.

Этот маневр преследовал одну-единственную цель: выскользнуть из-под всевидящего ока «Богомерзкого отродья» Суа и выкроить окно для призыва очередного фантома из пор истории.

Но именно в этот критический миг его слух резанул инфернальный, запредельно-мерзкий рев. Рассудок Клейна мгновенно заволокло мутной пеленой, и юноша на краткую долю секунды впал в глухой, звенящий ступор, напрочь лишившись способности мыслить.

Бушующее пламя, в котором он только что укрылся, внезапно обрело искру собственной, извращенной жизни. Алые языки, уподобившись прутьям стальной клетки, намертво спеленали сыщика, пригвоздив его к месту.

Одного-единственного, хтонического вопля вкупе с мимолетным воздействием ауры «Богомерзкому отродью» Суа хватило с лихвой, чтобы наглухо парализовать Клейна!

Не окажись у него за спиной столь железобетонного тыла в виде абсолютно невредимой Рейнетт Тинекер, историческая проекция юноши была бы стерта в порошок без малейшего шанса на сопротивление. А чудовищная отдача неминуемо ударила бы рикошетом и по подлинному телу.

В эту самую секунду исполинская, размером с замок тряпичная кукла шагнула вперед и хищно распахнула плотно сжатые губы.

В воздухе не раздалось ни звука, однако гротескное, сочащееся чернильной слизью «древо» словно окатило ревущим цунами. Тварь покачнулась, судорожно задрав ввысь десятки своих уродливых, бугрящихся мерзкими наростами конечностей.

То было леденящее проклятие, которое Рейнетт Тинекер с параноидальным терпением копила всё это время! Его истоком служили та самая первобытная ярость, жгучая ненависть и черная злоба, что выжглись в Её душе после того давнего, вероломного нападения!

Увы, «Богомерзкое отродье» Суа не понесло фатального урона. Тварь лишь слегка пошатнулась, окоченев на жалкую секунду, после чего благополучно вернула себе былую мощь.

Мастодонты высших эшелонов всегда обладали поистине абсолютной, подавляющей властью над адептами низших ступеней своего же Пути, будучи способными обрушивать на них сокрушительное влияние даже на расстоянии!

Впрочем, Клейну этого крошечного окна хватило с избытком. Молниеносно сбросив с себя огненные путы, юноша пустил в ход «Ползучий голод» и виртуозным скачком телепортировался в сторону, изящно разминувшись со «Стрелой Кровавой Луны», выпущенной «Королем-Шаманом» Школы Розы.

Благоразумно не отваживаясь поднять взгляд на «Богомерзкое отродье» Суа, он не терял ни доли секунды. Хищным жестом выбросив правую руку вперед, сыщик с силой ухватился прямо за пустоту перед собой.

На сей раз его пальцы ухватили лишь воздух — призыв обернулся глухим фиаско.

Клейн, не прекращая жонглировать «Телепортациями», упрямо повторил свой маневр. И вот, наконец, его рука налилась свинцовой тяжестью, вытащив на свет божий человеческий силуэт. То была предводительница аскетов Церкви Ночи, ангел сокрытого домена — Арианна, облаченная в свою неизменную, грубую льняную рясу, перехваченную поясом из древесной коры!

«А мой загодя поданный рапорт всё же не пропал втуне…» — эта мысль ослепительной вспышкой пронеслась в голове Клейна, пока он вновь активировал «Ползучий голод», катапультируясь на новую позицию.

Глаза исторической проекции Арианны едва уловимо дрогнули, налившись пугающей, бездонной глубиной. Не теряя ни секунды, Она ринулась в бой, подставив плечо Рейнетт Тинекер в кровавой мясорубке с «Богомерзким отродьем» Суа.

Заручившись Её сокрушительной подмогой, Рейнетт Тинекер, до этого барахтавшаяся на самом краю гибели и рвавшая жилы, дабы выкроить Клейну драгоценные мгновения, наконец-то смогла с облегчением перевести дух. Щит Арианны наглухо обрубил попытки «Богомерзкого отродья» Суа заразить посланницу своим сознанием и обратить Её в подлинную, безвольную куклу.

Тем временем «Король-Шаман» Школы Розы во всей красе демонстрировал свой универсальный арсенал из доменов «Тьмы» и «Луны». Ублюдок виртуозно разбрасывал «Кандалы Бездны» и прочие заклинания, отчаянно силясь сковать движения Клейна. Увы, на сверхкоротких дистанциях «Телепортация» была воистину божественным читом. Избавившись от подавляющего гнета проекции «Скованного бога» и леденящей ауры «Богомерзкого отродья» Суа, Клейн уподобился рыбе, благополучно вырвавшейся обратно в родной океан. Он играючи, с небрежной грацией бороздил поле брани, вынужденный огрызаться заклинаниями лишь в те крошечные окна, что зияли между прыжками.

Вдобавок, предугадать, в какой именно точке юноша вынырнет в следующую секунду, «Королю-Шаману» было попросту не по зубам, а потому и все его капканы били в молоко.

Попутно Клейн, не прекращая своего танца, вновь несколько раз хищно зачерпнул пустоту, выудив еще один фантом.

Взору предстал мужчина с бронзовым загаром, темными волосами и карими глазами. Его утонченные черты лица разительно контрастировали с ледяным, безучастным взором. Облаченный в непроницаемо-черную мантию с золотой вязью и увенчанный золотой короной в форме птицы, это был не кто иной, как сам бывший «Консул Смерти» Азик Эггерс!

«…Еще один ангел…» — у «Короля-Шамана» нервно задергалось веко. «Богомерзкое отродье» Суа, взбешенное таким раскладом, с сокрушительной яростью вонзило десятки своих смоляных щупалец прямиком в песчаные барханы.

Окрестная пустыня вмиг закипела. Бескрайние пески густо покрылись вязкой, черной как смоль жижей, которая стремительно расползалась во все стороны. Эта леденящая скверна хищно вздымалась ввысь, разъедая саму пустоту и наглухо искажая грань между материальной реальностью и миром духов.

Улучив последний миг до того, как «Телепортация» оказалась окончательно заблокирована, Клейн молниеносно вынырнул прямо за спиной мистера Азика. Надежно укрывшись за Его монолитным силуэтом, юноша вновь пустил в ход свои руки, остервенело вгрызаясь пальцами в воздух.

Внезапно его предплечье потянуло вниз с чудовищной силой, и он с натугой вытащил наружу искрящийся серебристо-белый змеиный хвост.

И снова ангел!

Причина, по которой Клейн отважился на столь суицидальный призыв сразу трех мастодонтов ангельского калибра, крылась в одной-единственной лазейке: его собственная историческая проекция была выужена подлинным телом Рейнетт Тинекер при помощи «Звездного Жезла». А значит, всё то колоссальное, неподъемное бремя духовности, что высасывал этот фокус, ложилось не на хрупкие плечи мисс «Фокусника» Форс, а всецело оплачивалось из бездонных резервов самой «Древней Скверны».

Будь иначе, Форс благополучно свалилась бы в глубокий обморок еще в тот самый миг, когда на сцену ступила «Слуга Сокрытия» Арианна, напрочь обрубив поддержку морока.

— Вся роль «Фокусника» Форс в этой многоходовочке сводилась лишь к одному: выудить из прошлого историческую проекцию Германа Воробья, даровав ему с лихвой времени на неспешное обустройство ритуала для переноса «Звездного Жезла» в материальную реальность. А затем девушке надлежало оборвать поддержку, позволив фантому кануть обратно в туман, дабы Рейнетт Тинекер смогла призвать его по новой.

Не прошло и десятка секунд, как ситуация перевернулась с ног на голову. «Богомерзкое отродье» Суа, сфокусировав всю свою слепую ярость на Рейнетт Тинекер и на чистых инстинктах сбросив Клейна со счетов, не только наглухо лишился поддержки фантома «Скованного бога», но и из коварного охотника в засаде превратился в дичь, обложенную со всех сторон сразу четырьмя ангелами.

Не раздумывая ни доли секунды, этот мастодонт первой Последовательности хищно распахнул пасть. Извергнув из себя леденящий душу рев, в котором дико сплелись воедино мириады слов на древнем гермесе, тварь вновь вознесла отчаянную мольбу «Скованному богу».

…………

Тем временем, воочию узрев, как «Врата Призыва» перед «Королем-Шаманом» Караманом стремительно распахиваются настежь, исторгая из мрака пару жутких рук, от одного лишь душка которых кровь стыла в жилах, Эмлин Уайт испытал ослепительное озарение:

«Еще один ангел Школы Розы — „Король Проклятий“ Баранка!»

— Этими бесценными агентурными сводками загодя поделились Шарон и Марич.

Нервы Эмлина мгновенно натянулись как стальные струны. Не колеблясь ни мгновения, вампир сделал резкий взмах рукой и с силой швырнул «Белоснежный взор» прямиком в зев распахнутых «Врат Призыва»!

С одной стороны, сказывался мандраж: юноша впервые в жизни варился в котле мясорубки полубожественного калибра, а потому рефлексы неизбежно отдавали легкой паранойей. Но с другой — он ни на йоту не трясся за сохранность «Белоснежного взора». Как-никак, артефакт был казенным достоянием всего рода Крови, и в худшем случае ему бы просто пришлось выплачивать этот должок в рассрочку.

Ко всему прочему, даже лишившись этой Запечатанной реликвии, он отнюдь не оставался с голыми руками. В его арсенале пылилась и другая паранормальная диковинка — «Дневник путешествий Леймано».

Опираясь на страницы этого фолианта, Эмлин мог играючи пустить в ход силу «Неомраченного креста», виртуозно заменив им утраченный стеклянный глаз.

Стеклянный шар, до боли напоминающий вырванное око, хищной торпедой понесся вперед. На лету он с маниакальной жадностью высасывал всё окружающее сияние, оставляя за собой лишь шлейф непроницаемого, экстремального мрака.

Подобравшись вплотную к «Вратам Призыва», «Белоснежный взор» с оглушительным треском взорвался. Артефакт исторг из себя запредельно ослепительное, первозданное сияние, уподобившись раскаленному полуденному солнцу. Этот ревущий свет наглухо затопил и жуткие руки, и сами врата, безжалостно выжигая дотла любое зло, скверну, тьму, нечистоты и мертвенную ауру.

Кроваво-красная полная луна, намертво впаянная в лоб «Короля-Шамана» Карамана, тотчас же дала сбой под этим сокрушительным натиском. Её багровое сияние было безжалостно вдавлено обратно, съежившись до жалкого ареала вокруг самого старца и напрочь лишившись власти отравлять округу.

Улучив этот безупречный момент, парящий в полувоздухе призрачный силуэт Шарон судорожно исказился, в мгновение ока переродившись в тряпичную куклу размером с живого человека.

Этот деревянный болванчик оказался вылитой копией «Короля-Шамана» Карамана: всё та же всклокоченная, тронутая сединой шевелюра и пара пронзительных, кроваво-красных глаз.

На другом фланге Эмлин плавно вскинул левую руку. Поверх черного бархата перчатки на его указательном пальце блеснул полупрозрачный перстень.

Оправа кольца, казалось, была искусно выточена из бледно-красного янтаря, а венцом композиции служил глубокий, налитый кровью самоцвет.

«Кольцо Лилит»!

Истинный, древний артефакт, выкованный собственными руками Прародительницы рода Крови, древней богиней Лилит.

Эта реликвия даровала власть на краткий миг соткать призрачные врата, ведущие в самые неизведанные пучины мира духов, дабы выудить оттуда некую непостижимую тварь.

Эмлин и сам ни сном ни духом не ведал, какая именно чертовщина откликнется на зов. В его картине мира призванная бестия должна была лишь слегка превосходить его по силе, вот только шансы вытащить на свет божий полноценного полубога тоже были весьма неиллюзорны.

Кровавый самоцвет на перстне исторг из себя тусклое, пульсирующее сияние, и прямо перед вампиром из небытия вырисовалась иллюзорная дверь, густо испещренная мистической вязью.

Под протяжный, режущий слух скрип створки подались назад, с каждой секундой всё шире и шире распахивая зияющую щель.

«Король-Шаман» Караман, только-только сбросивший с себя оцепенение от испепеляющих лучей «Солнца», воочию узрел, как в недрах этих самых «Врат Призыва» медленно восходит луна.

Непорочно-чистая, ослепительная луна, отливающая благородным серебристо-белым светом.