Опираясь на богатый личный опыт, Клейн мысленно поставил себя на место Темного Демонического Волка и принялся рассуждать:
'В обычных условиях Он почти стопроцентно держит автоматический отклик на молитвы наглухо выключенным, дабы враги не смогли почуять обратную связь, навести мосты и запеленговать Его координаты;
При таком раскладе, столкнувшись с внезапной, незнакомой мольбой, бестия неминуемо уцепится за соответствующую световую точку. Он дотошно прощупает, кто именно взывает к Нему с той стороны, отчаянно силясь выпотрошить как можно больше агентурных сводок и подстелить соломку для любых грядущих форс-мажоров;
Если же сакральный титул чеканит кто-то до боли знакомый и пугающе могущественный, вроде того же Амона, то самый благоразумный выход — молниеносно, безжалостно раздавить этот огонек молитвы. А вот если взывающий — темная лошадка, то, находясь в абсолютной, железобетонной безопасности, любой мыслящий монстр предпочел бы установить долгосрочную, негласную слежку. Досконально прощупать обстановку и взвесить все «за» и «против» ответного удара — воистину самый закономерный шаг. По крайней мере, я бы поступил именно так.
Подлинная, леденящая суть подобного финта кроется в том, что заурядный смертный, не дотянувший до мифического существа, получает черную метку от сущности заоблачного эшелона. Бедолага рискует в любую секунду, без малейшего повода, сыграть в ящик самой мучительной смертью. Для молящегося это чистой воды суицид, а то и нечто куда более жуткое. Для Темного Демонического Волка же этот расклад сулит исключительно жирный куш без малейших рисков.
Спору нет, на первых порах параноидальный до мозга костей Темный Демонический Волк заподозрит глухой капкан. Он ни за какие коврижки не отважится навести мосты и ударить по мне дистанционно. Вот только по мере того, как утекают дни, а слежка становится всё дотошнее, Он кристально ясно убедится: перед Ним и впрямь лишь слабак, не дотягивающий даже до ангельского ранга и едва-едва смердящий аурой «Замка Истока». Стоит Ему лишь удостовериться, что я не обложился щитами, как Он почти стопроцентно выудит идеальный шанс. Улучив момент, когда я буду максимально уязвим, ублюдок нанесет сокрушительный, дистанционный удар сквозь ту самую помеченную точку молитвы.
И эти выкладки безупречно ложатся в канву моего главного, ранее выведенного козыря: «Я до смешного слаб»'.
Зияющая брешь этого плана крылась лишь в том, что бразды правления безраздельно находились в лапах Темного Демонического Волка. Каждый вздох, каждый шаг Клейна протекал бы под глухим, параноидальным колпаком. Подстелить соломку загодя было попросту немыслимо, и вздумай бестия действительно обрушить на него свою порчу, юноша бы напрочь лишился возможности дать хоть какой-то отпор. Шансы уцелеть болтались на нуле.
«Хух, подобный финт воистину гениально выманит дичь из норы, вот только сам охотник при этом благополучно сыграет в ящик… Какая бессмыслица… Но, с другой стороны, не загони я себя в столь плачевное, пассивное положение, мне бы ни за что не удалось выудить ангела из Пути „Провидца“, и уж тем более — эту проклятую, параноидальную тварь… Спихнуть эту роль на марионетку или случайного бедолагу не выйдет… Эх, сумей я виртуозно оседлать тот самый период, когда Темный Демонический Волк, ведомый Своей паранойей, еще не отваживается на прямой удар и лишь ведет глухую слежку — всё бы срослось…» — мысли в голове Клейна неслись сумасшедшим вихрем. Юноша отчаянно рыл землю носом, силясь нащупать хотя бы призрачный шанс среди целой россыпи глухих тупиков.
В финале ему не оставалось ничего иного, кроме как беззвучно, тяжело вздохнуть. Сыщик искренне, до зубного скрежета пожалел, что не является ангелом из стези «Зрителя».
Опираясь на свои догадки, он резонно полагал: мастодонты Пути «Зрителя» почти стопроцентно наделены диковинным паранормальным талантом из разряда «чем глубже враг познает тебя, тем яснее ты зришь его подноготную». И вздумай Темный Демонический Волк взять под плотный колпак ангела-«Зрителя», дотошно сканируя его через точку молитвы, координаты бестии неминуемо, абсолютно закономерно вылезли бы на свет божий.
«Какая досада, что я шагаю совершенно иной тропой… Да и, будем откровенны, далеко не факт, что второй Последовательности „Зрителей“ подобное по зубам. Я железобетонно уверен лишь в первой ступени… Выудить из исторического тумана артефакт „0–08“? Дохлый номер. Вынесем за скобки тот факт, удастся ли мне вообще дотянуться до этого пера, напрочь лишившись „Дневника путешествий Гросселя“. Даже если морок благополучно обретет плоть, перо — это перо, а я — это я. Тот объем знаний, что Волк почерпнет обо мне, ни на йоту не позволит „0–08“ нащупать Его обратный след. Ко всему прочему, проекция держится от силы жалкие две минуты — времени на перехват сигнала банально не хватит… Впрочем, эту реликвию вполне можно пустить в дело в качестве вспомогательного козыря: загодя набросать нужный сценарий, дабы сделать „выбор“ Темного Демонического Волка логичным и наглухо выжечь все неучтенные переменные…» Клейн скрупулезно препарировал целую прорву вариантов, однако выковать безупречный план для поимки дичи так и не смог.
И помимо горькой досады о том, что он не ангел первой Последовательности из Пути «Зрителя», в его памяти всплыло еще одно леденящее душу слово — «космос».
Тот самый «космос», способный наглухо отравить разум порчей лишь за одно знание о себе!
«Надели меня судьба сутью „космоса“, и стоило бы Темному Демоническому Волку лишь взять меня на мушку через молитву, как Он неминуемо нахватался бы скверны. Раскусить Его координаты стало бы плевым делом. Увы, природа „звездных высей“ превосходит ангельский эшелон на мириады световых лет, откуда у меня взяться подобной мощи… И всё же, меня не покидает зудящее чувство, что я упускаю какую-то зияющую деталь…» — Клейн, дернув за ниточки двойника, заставил «Мира» Германа Воробья едва заметно, отрицательно покачать головой. Обведя собравшихся тяжелым взором, авантюрист изрек:
— Рубить сплеча и выдавать железобетонный вердикт прямо сейчас совершенно ни к чему. Вернувшись в материальный мир, вы вольны прощупать почву, наведя мосты с нужными людьми.
Его пристальный, многозначительный взгляд скрестился со «Звездой» Леонардом и «Отшельником» Катлеей. Юноша отчаянно уповал, что они смогут выудить парочку дельных советов у куда более матерых мастодонтов — Паллеса Сороастра и «Королевы Мистики» Бернадетт.
Что же до него самого, то он вознамерился, оседлав проекции из пор истории, благополучно катапультироваться обратно в Баклунд, дабы бить челом госпоже посланнице, Уиллу Осептину и предводительнице аскетов Арианне.
«Вот она, изнанка судьбоносных решений: перед броском устроить масштабный консилиум среди ангелов и тех, кто в шаге от их престола…» — Клейн не удержался от едкой мысленной шпильки в свой собственный адрес.
Внимая этим наставлениям, «Звезда» Леонард вкупе с «Отшельником» Катлеей синхронно, с готовностью закивали:
— Будет исполнено.
Вслед за этим резиденты Клуба Таро переключились на сводки с различных фронтов бушующей войны. Свободное общение плавно текло своим чередом, вплоть до самого финала собрания.
…………
Благополучно низвергнувшись обратно в реальность, Леонард, отдыхающий в глубоких подземельях собора Святого Самуила, предельно понизив голос до глухого шепота, вкратце обрисовал суть проблемы Клейна. Под занавес поэт поинтересовался:
— Старик, подкинешь парочку дельных советов?
— Выходит, он наложил лапы на ту самую характеристику «Чудотворца», что пылится в «Земле, покинутой богами»… — Паллес Сороастр на мгновение опешил, но тут же раскатисто, с изддевкой рассмеялся. — Передай своему бывшему сослуживцу: разрубить этот гордиев узел в одиночку ему банально не по зубам. Мой единственный, железобетонный совет — пусть бьет челом и вымаливает божественную подмогу у самого господина «Шута»!
Леонард, знающий повадки древнего паразита как облупленные, торопливо закинул удочку:
— И это всё? Других лазеек нет?
Паллес Сороастр лишь презрительно фыркнул:
— Речь идет о мифической бестии, которая умудрилась обвести вокруг пальца даже самого Амона. Без вмешательства «Шута» ловить там откровенно нечего.
Лишь выслушав этот вердикт, Леонард тяжело кивнул. Издав сокрушенный вздох, юноша проронил:
— Сдается мне, иного выхода и впрямь нет…
…………
Спустя двое суток. За какие-то жалкие две минуты до рандеву, назначенного между «Луной» Эмлином и Маричем.
«Фокусник» Форс, уютно свернувшись калачиком в кресле-качалке подле пышущего жаром камина, навострила уши, прислушиваясь к шорохам на втором этаже. Переведя взгляд на свою давнюю подругу Сио, писательница произнесла:
— Если эта мировая мясорубка продолжит набирать обороты, Баклунд почти стопроцентно хлебнет еще не одну волну бомбардировок. Ты и впрямь не собираешься переправить матушку с братом от греха подальше, в какую-нибудь деревенскую глушь?
Светло-русые волосы Сио были коротко и асимметрично острижены, но уложены волосок к волоску. В сравнении с минувшим годом девушка ощутимо заматерела. От нее так и веяло свинцовой суровостью и железобетонной аурой Арбитра, словно она была доблестным рыцарем-командором, ведущим в бой целую кавалерийскую армаду.
Слегка замявшись, охотница за головами ответила:
— Окрестные села и без того трещат по швам от беженцев, их лимит вычерпан до дна. К тому же, пока я числюсь в МИ-9, казенных пайков нам хватает с лихвой.
Выдержав короткую паузу, она добавила:
— Но если пламя войны всё же слизнет Баклунд, я уповаю на тебя. Прихвати их и через «Странствие» уноси ноги прямиком в Интис или Фейнапот…
— Сдается мне, иного выхода и впрямь не предвидится… — Форс только-только изготовилась потравить байки о своем недавнем вояже в Интис за бакалеей, как тишину внезапно разорвал оглушительный трезвон будильника.
Девушка судорожно вздрогнула, словно от разряда тока, и молниеносно выпрямилась. Выбросив вперед правую руку, запястье которой украшала алая нить, она сделала хищное хватательное движение прямо в пустоте.
Её рука вмиг налилась свинцовой тяжестью, и из небытия на свет божий вынырнул Герман Воробей, щеголяющий в черном суконном плаще и шелковом цилиндре, но на сей раз без своих привычных очков.
Зрачки этого сурового авантюриста едва уловимо дрогнули. Исторический фантом обрел искру сознания, тем самым виртуозно обрубив чудовищную утечку духовности самой мисс «Фокусника».
Отвесив короткий, ледяной кивок, он позволил перчатке на левой руке стремительно налиться прозрачностью.
Не прошло и секунды, как Герман Воробей пустил в ход «Телепортацию», бесследно испарившись из съемной квартиры Форс и Сио.
«…» Форс впала в глухой ступор. Лишь спустя приличное время девушка медленно повернула голову к Сио. Уголки её губ нервно дрогнули, и она выдавила: — Порой мне кажется, что я здесь — просто удобный инструмент…
…………
Небеса уже наглухо затянул ночной мрак, однако газовые фонари вдоль улиц так и стояли темными. Лишь багровый диск луны заливал столицу своим леденящим светом.
Клейн прибыл на условленное место. Окинув округу цепким взглядом, он на несколько секунд задержал взор на пугающе безлюдной улице, обугленных подпалинах на стенах и руинах рухнувшего неподалеку дома.
Судя лишь по тому, что предстало его глазам, Баклунд выглядел удручающе мрачным и разоренным; воздух уже вовсю смердел гарью и порохом.
В этот самый миг из узкого переулка вынырнул Эмлин Уайт, отвесив безумному авантюристу короткий, сдержанный кивок.
Строго следуя загодя полученным инструкциям, вампир не проронил ни звука и обошелся без лишних расшаркиваний, дабы не транжирить драгоценное время. Он молча повел Германа Воробья к соседнему особняку, где выбил по створке ритмичную дробь.
С протяжным скрипом массивная дверь распахнулась сама собой, обнажив непроницаемый мрак холла, слегка разбавленный бледными лучами лунного света.
Едва Эмлин с Клейном переступили порог, как прямо на диване соткался силуэт облаченного в белую сорочку и черный жилет Марича. Дверь же за их спинами, словно обретя собственную волю, с оглушительным лязгом захлопнулась.
Мазнув взглядом по Маричу, Эмлин с легкой улыбкой указал на Клейна:
— Знакомься, это мой деловой партнер — мистер Герман Воробей.
Не успело эхо этих слов растаять в воздухе, как вампир внезапно подметил: взгляд Марича, устремленный на него самого, стал до одури причудливым, словно тот взирал на круглого идиота.
— Давненько не виделись, — Марич тут же пружинисто поднялся на ноги. Прижав руку к груди, он отвесил почтительный поклон в сторону Шерлока Мориарти.
«Мстительный дух» резонно рассудил: раз уж великий сыщик не соизволил явиться в своей привычной личине, то и ему самому срывать маски и трепать языком на эту тему совершенно ни к чему.
— И впрямь, давненько, — Клейн изящно снял цилиндр. Обведя комнату взглядом, он добавил: — Будьте любезны, пригласите мисс Шарон присоединиться к нашей беседе. Мое время здесь строго лимитировано.
Обронив это, сыщик выудил отливающую серебром губную гармошку авантюриста и легонько дунул в мундштук.
Прямо из пустоты бесшумно вышагнула жуткая посланница, облаченная в вычурное, мрачное платье и небрежно удерживающая свои четыре златовласые, красноглазые головы.
— Призванная через историческую проекцию инструмента вестница являлась абсолютно материальной, объективной сущностью, а потому ни на йоту не обременяла духовные резервы «Фокусника» Форс.
Синхронно с этим Марич ответил коротким кивком:
— Добро.
Взгляд парня метнулся к высокому барному табурету в противоположном углу комнаты.
Эмлин, чье лицо вытянулось в искреннем недоумении, переводил ошарашенный взор то на этого «Мстительного духа», то на Германа Воробья вкупе с его призрачной свитой. Вампира внезапно накрыло стойкое, сюрреалистичное чувство, будто он здесь — абсолютно лишнее звено, наглухо вычеркнутое из их тесной компании.
Тем временем на том самом табурете стремительными штрихами вырисовался изящный женский силуэт. Кожа незнакомки отливала безупречной, кукольной бледностью; девушка щеголяла в изысканном, глубоко-черном дворцовом платье и миниатюрной шляпке в тон, из-под которой выбивались бледные золотистые локоны, оттеняющие светлую лазурь глаз.