Погрузившись в глухое молчание, Клейн с добрый десяток секунд неотрывно сверлил взглядом тех самых козлов и белых кроликов. Затем юноша смежил веки и едва уловимо щелкнул указательным и средним пальцами правой руки, словно ударив по клавишам невидимого рояля.

Треть марионеток в ту же секунду безвольно рухнула оземь, напрочь лишившись малейшей искры жизни.

Лицо сыщика мгновенно исказилось в жуткой гримасе, будто его только что разрубили исполинским двуручным мечом добрых три десятка раз кряду.

До боли знакомая, всесокрушающая первобытная агония безжалостным штормом пронеслась по его духовному телу. На коже юноши вздулась россыпь едва заметных, бледных бугорков плоти, и в каждом из них, казалось, вот-вот зародится и хищно вырвется наружу прозрачный червь.

Такова была чудовищная отдача от единовременного уничтожения сразу тридцати трех «Червей Духа».

Потратив на передышку около четверти часа и дождавшись, пока невыносимая мука немного отступит, Клейн приступил ко второму заходу, заставив испустить дух еще одну треть своих болванчиков.

Вновь пережив ту же самую леденящую пытку и спасительный отдых, он методично повторил процедуру. Лишь выдержав этот изматывающий цикл до конца, кукловод наконец-то избавился от всей партии проклятых кукол.

Пустить их в расход одним махом было физически немыслимо: гибель целой сотни «Червей Духа» разом нанесла бы столь фатальный урон, что он стопроцентно балансировал бы на грани потери контроля. А наложенное на них проклятие наглухо отсекало возможность просто и безболезненно вытянуть обратно Потусторонние характеристики.

Разумеется, подобная хрупкость и уязвимость были вполне закономерны для мага, лишь недавно перешагнувшего порог ступени «Ученого древности», но никак не для того, чей эликсир уже почти переварился без остатка.

Положа руку на сердце, даже лишись Клейн целой сотни «Червей Духа» за один присест, он бы отделался лишь чудовищным скачком боли, но ни о каких симптомах потери контроля речи бы не шло, и боевой потенциал ни на йоту бы не просел. Вся эта недавняя мучительная процедура была лишь виртуозным спектаклем, дабы его состояние безупречно вписывалось в легенду новичка.

— На его нынешнем заоблачном уровне довести дело до срыва могло лишь единовременное уничтожение более чем половины всего арсенала «Червей Духа».

А уж стоит эликсиру «Ученого древности» усвоиться до дна, как он сможет играючи пережить гибель даже полутысячи этих тварей. И пусть львиная доля вложенных в них Потусторонних характеристик канет в небытие, не вернувшись к владельцу, его ранг и статус останутся железобетонно незыблемыми. Восполнить утраченную боевую мощь он сумеет позже, по крупицам впитывая новые характеристики стези «Провидца».

Благополучно покончив с экзекуцией и окончательно придя в себя, Клейн покинул полуобвалившуюся башенную надстройку. Шагнув в непроглядный мрак снаружи, юноша ухватил за уши парочку белых кролей, прихватил горного козла и вернулся обратно.

Лишь теперь до него дошло, что таинственный мрак «Земли, покинутой богами» вовсе не так фатально опасен, как в красках расписывал малыш «Солнце» — львиная доля здешних монстров оказалась до смешного слаба.

«Нет, если рубить правду-матку, то все те сокрытые в недрах ночи угрозы, за вычетом их дурной привычки бесследно растворять людей в воздухе, и в подметки не годятся тому ублюдку по имени Амон, что сейчас отирается прямо у меня под боком…» — Клейн искоса мазнул взглядом по сидящему подле кожаного фонаря худощавому мужчине, который с мягкой улыбкой созерцал его возню. Сноровисто выудив из пор истории кипяток и прочую кухонную утварь, сыщик присел на корточки и принялся дотошно, со знанием дела свежевать туши и разделывать мясо.

Повозившись на славу, он развел жаркий костер, водрузил над ним позаимствованный из прошлого вертел и насадил на него кроличью тушку. Виртуозно орудуя кисточкой, кулинар щедро сдабривал мясо россыпью базилика, зиры и мелкой соли из своих припасов, не забывая непрерывно крутить вертел.

К этому времени те самые изысканные яства из исторической дымки, что он поглотил ранее, благополучно и бесследно испарились в его желудке из-за отсутствия духовной подпитки. И плоть, и сама душа юноши уже истошно вопили, требуя нормальной, реальной пищи.

Едва в воздухе поплыл дразнящий, густой аромат жареного мяса, Амон едва уловимо повел носом и проронил:

— И ты всерьез вознамерился это сожрать?

Не дожидаясь ответа Клейна, этот «Бог розыгрышей» вальяжно продолжил:

— Если препарировать их подлинную суть, то это дикий коктейль из плоти монстров и твоих собственных «Червей Духа». Ты и впрямь собираешься пустить это себе в желудок?

— Деформирующее проклятие ангельского эшелона, не нарвавшись на равноценный отпор или безупречный метод исцеления, наглухо не поддается снятию. А раз уж некая вещь выглядит точь-в-точь как кролик, пахнет как кролик и на вкус — вылитый кролик, значит, это и есть кролик. — Клейн, ни на секунду не отрываясь от своего кулинарного шедевра, отозвался с едкой, самоироничной усмешкой. — Ко всему прочему, дабы вырваться из твоих цепких лап, мне кровь из носу надлежит поддерживать себя в идеальной, пиковой форме. Ради этого до смешного призрачного шанса я готов пойти на любые сделки с собственной брезгливостью.

«Это и называется — стиснуть зубы и нести свой крест!» — беззвучно добавил про себя сыщик.

Параллельно юноша не мог не поразиться той самой сокрушительной мощи деформирующего проклятия из арсенала «Древней Скверны».

По сравнению с аналогичным фокусом «Молчаливого» из третьей Последовательности, этот навык был мощнее в неисчислимые мириады раз!

«Время действия этой чертовщины практически не знает границ… И ведь заурядная скотина, обратившись моей марионеткой, может играючи пускать в ход весь мой паранормальный арсенал через „Червя Духа“. А вот куклы, угодившие под каток этого проклятия, напрочь лишены такой роскоши… Такова уж природа ангельской порчи… Впрочем, если вынести за скобки лобовое столкновение равных сил, всегда остается надежда нащупать „правильный“ ключ. Абсолютно неразрешимых проклятий в природе не водится, у любого капкана есть своя зияющая брешь… Хе-хе, неужто стоит мне поцеловать эту крольчатину, как она мигом обернется Германом Воробьем?» — Клейн, виртуозно жонглируя горькой самоиронией и холодным расчетом, титаническим усилием воли выравнивал свое душевное равновесие.

Выслушав эту отповедь, щеголяющий моноклем Амон с улыбкой одобрительно кивнул:

— Превосходно.

— Воистину, именно так и выглядит подлинная решимость.

Клейн благоразумно оставил эту реплику без ответа, с головой уйдя в свое поварское ремесло.

Вскоре, виртуозно пустив в ход «Управление пламенем», он довел до хрустящей корочки и кролика, и козью ножку. Не дожидаясь, пока ароматные специи испарятся в небытие, юноша с упоением вгрызся в мясо, запивая эту роскошь ледяным сладким чаем, выуженным прямиком из пор истории. Еда буквально таяла во рту, разливаясь по телу благодатным теплом и сытостью. Этот пир позволил ему с блеском приглушить ту свинцовую тяжесть, первобытное отчаяние и гнетущую растерянность, что камнем висели на душе с самого момента «похищения».

По ходу этой трапезы память нет-нет да и подкидывала Клейну тошнотворные образы тех гротескных бестий, щедро сдабривая их леденящим фактом: «Черви Духа» — это и есть он сам. Однако сыщик титаническим усилием воли брал эти рвотные порывы в глухую узду.

Набив желудок до отвала и восстановив духовные резервы, Клейн принялся сноровисто перерабатывать остатки провизии у костра в походный сухпаек, всем своим видом демонстрируя параноидальную запасливость перед грядущим марш-броском.

Созерцая его размеренную, педантичную суету, Амон внезапно, изящным жестом поправил хрустальный монокль и, слегка изогнув губы в лукавой усмешке, закинул удочку:

— Положа руку на сердце, ты ведь банально тянешь время, отчаянно силясь растянуть путь до нашей финальной точки?

Руки Клейна на долю секунды предательски застыли в воздухе, но тут же вернулись к своему привычному ритму. Издав легкий смешок, юноша парировал:

— Истинно так, дожидаюсь подмоги.

— Рискнешь угадать, кто именно пожалует?

Амон изящно уклонился от прямого ответа, обронив с улыбкой:

— Сгораю от нетерпения.

…Клейн продолжил свою кухонную возню, покуда не наготовил сухпайков как минимум на три-четыре полноценные трапезы.

Немного поразмыслив, он, внаглую, прямо на глазах у Амона, вновь вытянул руку и сделал хватательное движение в пустоте. Юноша терпел одно фиаско за другим, но упрямо повторял попытки, отчаянно силясь выудить из истории нечто неведомое. Весь этот спектакль словно кричал немым вызовом: «А у тебя кишка не тонка умыкнуть это?»

Амон понаблюдал за этой пантомимой пару секунд, с усмешкой покачал головой и, неспешно поднявшись на ноги, направился прочь из полуразрушенной башни.

Правая рука Клейна намертво окоченела в полувоздухе. Поспешно отдернув её, юноша тяжело помассировал виски.

В его глазах плескалось искреннее, неподдельное недоумение, когда он едва слышно пробормотал себе под нос:

— И что это я, дьявол побери, только что пытался провернуть…

Так и не выудив ответ из глубин памяти, Клейн послушно вскочил на ноги. Подхватив узел с припасами и сжимая в руке кожаный фонарь, он тенью пристроился чуть позади Амона.

Человек и ангел, обогнув каменистый холм, спустились в широкую речную долину.

Округа полнилась мерным, рокочущим гулом несущихся вод, однако стоило тусклому свету фонаря выхватить русло из тьмы, а ослепительной вспышке молнии разрезать небеса, как Клейн с оторопью констатировал: на дне не было ни капли влаги. Более того, тот самый журчащий звук тоже бесследно растворился в звенящей тишине.

— Река, упрятанная в состояние Сокрытия? — тщательно взвесив слова, Клейн, ни на йоту не стесняясь, переадресовал эту загадку Амону.

— В точку. Она изволит проявляться лишь в кромешном, непроницаемом мраке, лишенном малейшего проблеска света, — слегка кивнув, с вальяжной небрежностью отозвался Амон.

— И эту воду можно пить? — не унимался сыщик.

Губы Амона изогнулись в легкой усмешке:

— Вполне. В былые времена она служила одним из источников жизни для целого полиса, что умудрился барахтаться во тьме долгие тысячу шестьсот лет. Достаточно лишь вычерпать воду за пределы русла, и она благополучно останется материальной даже на свету.

— Позволь угадать: твой следующий шаг — смиренно попросить Меня отвалить с фонарем подальше, чтобы ты смог в абсолютной темноте вдоволь напиться?

— А под шумок, улучив этот безупречный момент, самому юркнуть в Сокрытие?

Клейн выдавил из себя слегка неловкий смешок:

— Как ты мог вообразить, что я опущусь до столь топорного, шитого белыми нитками плана?

Услышав этот пассаж, Амон звонко хохотнул. Изящным жестом поправив хрустальный монокль, Он изрек:

— Порой именно такие незамысловатые, топорные ходы выстреливают безупречнее всего. Милости прошу, можешь рискнуть.

Внимая речам этого непревзойденного, гениального лжеца, Клейн барахтался в пучине паранойи. Верить на слово было смерти подобно, но и напрочь отметать — тоже чревато, ведь этот ублюдок почти стопроцентно мог вывернуть правду наизнанку, играя в двойное дно.

Юноше не оставалось ничего иного, кроме как благоразумно задвинуть вопрос с водопоем на задворки сознания и виртуозно сменить русло беседы:

— Сколько еще людских поселений в «Земле, покинутой богами», подобных Городу Серебра, умудрились избежать гибели?

Амон, не отрывая взгляда от дороги впереди, с абсолютно каменным лицом отозвался:

— Из тех, что ведомы Мне — наберется от силы с десяток.

— В этом плане Город Серебра воистину благословлен фортуной: по крайней мере, им дарован шанс воочию узреть и дотянуться до рассветных лучей.

«Скрытый подтекст гласит: Город Серебра угнездился в пугающей близости от „Двора Короля Гигантов“ — подлинных врат из „Земли, покинутой богами“. Им не требуется преодолевать смертоносные пропасти, чтобы добраться до порога. А вот прочие полисы, как бы отчаянно они ни барахтались во мраке, сколько бы разведывательных отрядов ни бросали в пекло — всё это лишь жалкие, предсмертные конвульсии, напрочь лишенные надежды нащупать выход? Что ж, если препарировать ситуацию под таким углом, Город Серебра одновременно и проклят, и сказочно везуч… Всё познается в сравнении…» — сжимая в руке кожаный фонарь, Клейн мерно чеканил шаг по высохшему речному дну, параллельно выстраивая в уме черновики для второго побега.

Амон вышагивал плечом к плечу, то и дело услужливо подкидывая на первый взгляд вполне здравые, но абсолютно непроверенные лазейки. Он ломал такую виртуозную комедию, словно Его рассудок расщепился надвое, и теперь этот клон рвал жилы, дабы вставить палки в колеса Своему подлинному телу и наглухо перечеркнуть Его надежды наложить лапы на «Замок Истока».

…………

Тем временем в Городе Серебра, раскинувшемся по другую сторону от «Двора Короля Гигантов».

Деррик Берг, откликнувшись на зов Вождя и прихватив с собой «Неомраченный крест», поднялся на самый верх Круглой Башни, переступив порог просторных покоев.

Внутри уже был обустроен дышащий первобытной мистикой, зубодробительно сложный алтарь. На строго выверенных позициях покоились разношерстные подношения — ровно шесть предметов, и от каждого за версту несло леденящей, первозданной угрозой.

Деррик бегло мазнул взглядом по жертвеннику, безошибочно выхватив заурядную на вид серебряную флейту, вырезанную из черепа маску и жуткие останки перевертыша.

— Благодаря «Неомраченному кресту» ты способен продержаться здесь от силы четверть часа. Превысишь лимит хотя бы на секунду — и неминуемо испустишь дух, — сурово предостерег паренька Колин Илиад, облаченный в льняную сорочку и накинутую поверх коричневую куртку.

Духовная интуиция Деррика тут же забила в набат, и он распахнул рот:

— Господин Вождь, всё дело в этой «Маске Сумерек»?

Синхронно с вопросом его правая рука вытянулась, указав прямо на ту самую выточенную из черепа личину.

— Истинно так, — Колин ответил едва уловимым кивком. — Я уже сноровисто заготовил мощи шести могущественных тварей. Всех их я пустил в расход либо самолично, либо выступая в авангарде атаки.

На Деррика в тот же миг снизошло кристально ясное озарение:

— Стало быть, вам не хватает лишь божественного благословения?

Колин провалился в глухое, звенящее молчание. Лишь спустя добрый десяток томительных секунд он разомкнул губы, медленно, с расстановкой проронив:

— В точку.

Пробарахтавшись в пучине долгих сомнений и внутренних терзаний, старец всё же вынес железобетонный вердикт, сделав ставку на «Шута».

Как-никак, те самые диковинные грибы и впрямь подарили Городу Серебра подлинный луч надежды.

Титаническим усилием воли обуздав бьющий через край восторг и воскресив в памяти обрывки бесед из Клуба Таро, Деррик с легким недоумением закинул удочку:

— Но с какой стати вы не обратитесь за благодатью к тем двум Запечатанным артефактам божественного калибра, что пылятся в наших закромах?

Паренек кристально ясно помнил: мощи вспомогательных божеств, то бишь ангелов, с лихвой хватает для закрытия требований ритуала. Вымаливать снисхождение истинного бога нулевой Последовательности было совершенно ни к чему. В конце концов, «Серебряный Рыцарь» — это всего-навсего третья ступень.

Колин в очередной раз погрузился в свинцовое безмолвие. Выдержав пару секунд тягостной паузы, он изрек:

— Они наотрез откажутся ниспослать благословение.