Королевство Лоэн, Баклунд.

Безмятежно спавшая Форс внезапно вынырнула из глубоких грез, на чистых инстинктах устремив сонный взгляд за окно.

Подобные пробуждения отнюдь не были для нее в новинку. В те давние времена, когда она еще не присягнула Клубу Таро, проклятие полнолуния то и дело вырывало её из объятий сна прямо посреди глухой ночи. Вот только сегодня привычная, сводящая с ума агония так и не обрушилась на её плоть — душу лишь кольнуло какое-то диковинное, необъяснимое трепетание.

Тяжелые портьеры наглухо перекрывали доступ свету, напрочь лишая девушку возможности прикинуть текущий час. Подчиняясь порыву, Форс выбралась из постели и, приблизившись к окну, с резким шелестом распахнула обе занавески — и плотную ткань, и легкий тюль.

Солнечные лучи, пронзив бледную пелену утреннего тумана, ревущим потоком хлынули в спальню, безжалостно выжигая скопившийся за ночь мрак. Форс застыла у стекла, устремив взор в заоблачные выси, и на её лице отчетливо проступило искреннее, неподдельное недоумение:

«Солнце уже встало, багровая луна давным-давно скрылась за горизонтом… С какой стати меня грызет то самое мерзкое предчувствие, что неминуемо наваливается перед приступом полнолуния?»

«Ко всему прочему, до самого полнолуния еще пилить и пилить!»

…………

Республика Интис, столица Трир.

Ранние пташки-астрономы, преданные энтузиасты оккультизма и даже те Потусторонние, что благополучно хоронились среди заурядных обывателей — все как один синхронно вскинули головы к небесам.

Ночная слоистая хмарь бесследно испарилась, а исполинский, кристально чистый диск луны наглухо затмил собой россыпи мерцающих звезд.

Вот только луна эта напрочь растеряла свой привычный, багровый окрас — нынче она полыхала непорочной белизной и нестерпимо, аномально ярким светом.

Абсолютно все свидетели этого феномена впали в глухой ступор. Подобного светила они отродясь не видывали.

Ни заурядные школьные учебники, ни испещренные пылью веков оккультные манускрипты никогда не заикались о столь кричащей чертовщине!

Если вынести за скобки привычные ущербные фазы, полнолуния да те самые редкие, пугающие «кровавые луны», ночное светило никогда не выкидывало подобных метаморфоз. По крайней мере, с начала Пятой Эпохи, за минувшие тысячу триста с лишним лет, такого не случалось ни разу!

Лишь в эту звенящую секунду до очевидцев наконец-то дошло: помимо багряного и кроваво-красного, луна, оказывается, способна щеголять и совершенно иными цветами.

…………

Земля, покинутая богами. Город Серебра.

Поскольку на дворе стояла та самая фаза «дня», когда небеса беспрерывно распарывали ослепительные молнии, Деррик сотоварищи неминуемо подметили аномалию в вышине.

Их привычная, въевшаяся в подкорку реальность из вспышек и мрака в жалкие секунды была безжалостно стерта в порошок. Тьма исчезла без остатка, уступив место кроваво-красному, круглому ореолу, что властно подмял под себя добрую половину небосвода. Светило оказалось настолько монументальным и слепящим, что каждая выбоина на городских камнях предстала с пугающей, кристальной резкостью.

Те обитатели Города Серебра, чьи умы работали порезвее, в мгновение ока воскресили в памяти замшелые параграфы и картинки из базовых учебников. В их головах молниеносно пронеслись сбивчивые, пропитанные шоком и растерянностью мысли:

«Неужто это и есть та самая луна?»

«Багровая луна?»

«Мы… мы воочию узрели багровую луну…»

Не прошло и пары мгновений, как кровавый окрас начал дюйм за дюймом сползать с небесного диска, обнажив холодную, пронзительно-чистую белизну.

Жители Города Серебра окончательно провалились в пучину сюрреалистичного непонимания, наотрез отказываясь брать в толк, какая именно эпохальная чертовщина сейчас творится.

Деррик Берг, щедро просвещенный байками господина «Повешенного» и мисс «Справедливости» о реалиях внешнего мира, опешил куда сильнее своих соплеменников. Паренек кристально ясно осознавал: подобный паранормальный финт не вписывался в законы природы даже там, за барьером проклятых земель!

Спустя несколько долгих секунд луна бесследно растворилась. Глухой, свинцовый мрак вновь затопил округу, а ревущие вспышки молний покорно вернулись на пост главного источника света.

— Что это, дьявол побери, только что было?

— Вы тоже видели этот кровавый ком⁈

— Луна! Клянусь, это была луна!

— Та самая багровая луна!

— Неужто это знак свыше? Пророчество, что наш вековой капкан вот-вот рухнет?

— Стало быть, вторая экспедиция во «Двор Короля Гигантов» увенчается безоговорочным триумфом и настежь распахнет врата во внешний мир⁈

Барахтаясь в пучине растерянности, львиная доля обывателей Города Серебра на чистых инстинктах ухватилась за эту аномалию как за спасительную соломинку, окрестив её божественным, благим предзнаменованием. И лишь Вождь Колин Илиад вкупе со старейшиной «Совета Шести» Ловией сохранили ледяную мрачность, сурово сведя брови на переносице.

…………

Над серой мглой, под сводами древнего дворца.

Клейн, в общих чертах раскусивший изящную схему обмана Амона, на чистых инстинктах переключил всё свое внимание на тот колоссальный пласт оккультных «тайн», что умудрился выудить из этой мясорубки.

Спору нет, кое-какие черновые гипотезы он загодя выстраивал в уме, однако вскрывшаяся подлинная истина оказалась на мириады световых лет чудовищнее, абсурднее и безнадежнее любых его фантазий:

'Раз уж Амону удалось столь виртуозно натравить на меня всевидящее око «космоса», значит, львиная доля Его леденящих душу откровений — это кристальная правда…

'Выходит, над нулевой Последовательностью и впрямь возвышается еще один, заоблачный эшелон. Именно на этом троне в свое время и восседал Древний бог Солнца. Загвоздка лишь в том, что Его состояние, судя по всему, дало фатальную трещину, чем и воспользовались предатели, всадив нож в спину и разорвав Владыку на куски.

'…Если верить россказням Амона, лепить сюда титул «Творца» — откровенная халтура. Он окрестил этот рубеж «За пределами Последовательностей»… Стало быть, есть мастодонты, величающие эту ступень «Превосходством над Последовательностями», что железобетонно означает сброс любых оков паранормальных стезей?

'…Сами божества кличут этот ранг «Великими Древними», «Внешними божествами» или попросту «космосом»… Отсюда кристально ясно вырисовываются два вывода. Во-первых, в бескрайних, неисчислимых просторах вселенной, в том самом звездном небе, таятся эти самые «Великие Древние» и «Внешние божества», чья мощь эквивалентна уровню «Творца» — взять хотя бы ту самую хтоническую сущность, что наглухо подмяла под себя луну…

'…Бурая звезда, Оранжевая звезда вкупе с остальными светилами — это, судя по всему, и есть те самые исконные планеты. Они претерпели настолько гротескные мутации, что даже великий император Рассел не смог их опознать… И не потому ли это стряслось, что на них окопались эти самые «Великие Древние» или «Внешние божества», денно и нощно сверля наш мир немигающим, хищным взором?

'…Само имя «Шкатулки Былых Времен», или же «Шкатулки Великих Древних», почти стопроцентно берет исток от тех самых мутаций, спровоцированных оскверняющим дыханием «космоса»…

'…Сдается мне, этих «Великих Древних» или «Внешних божеств» там целая прорва, и далеко не одна штука… Какого дьявола они все слетелись и взяли нашу планету в глухое кольцо? На что они пускают слюни?

'…А тот факт, что они до сих пор не пошли напролом, обрушив прямое вторжение — не заслуга ли это некоего монолитного барьера, наглухо отсекающего наш мир от космических пучин?

'…И кто же воздвиг этот щит? Семерка ортодоксальных богов?

«…Если сплести это с пророчеством о Конце света в тысяча триста шестьдесят восьмом году, то вырисовывается иная картина: семерка богов здесь вряд ли играет первую скрипку. Им самим еще пилить и пилить до выхода за пределы Последовательностей… Иными словами, когда грянет тот самый тысяча триста шестьдесят восьмой год, подлинный, реликтовый барьер с треском рухнет. „Великие Древние“ и „Внешние божества“ сорвутся с цепи, и вот тогда-то на нас обрушится самый настоящий, первобытный Апокалипсис?»

Оседлав этот вихрь мыслей, Клейн внезапно воскресил в памяти целую вереницу старых, так и не разрешенных загадок:

С какой стати «Богиня Вечной Ночи» пошла ва-банк, рискуя разжечь полномасштабную битву богов ради узурпации «Уникальности» Пути «Смерти»?

Почему семерка истинных божеств де-факто дала зеленый свет на рождение нового «Темного Императора»?

По какой причине Короли Ангелов калибра Адама и Амона, прозябавшие в глухой тени немыслимое количество веков, внезапно выползли на свет божий именно в нынешнюю эпоху, затеяв эпохальную возню?

Из-за чего наследие древних богов Второй Эпохи вдруг поперло из всех щелей, словно грибы после дождя?

И почему, дьявол побери, за предыдущие четыре Эпохи «Замок Истока» выплюнул лишь одного-единственного «переселенца», а за жалкую тысячу с лишним лет Пятой — сразу двоих?

«Хух, как ни крути, а светлые Они или темные — все до единого рвут жилы, наращивая мощь ради встречи с грядущим Апокалипсисом… Богиня, непревзойденный мастер многоходовых интриг, пошла на столь отчаянный, суицидальный риск — неужто Она готовит плацдарм для выхода за пределы Последовательностей, дабы обернуться „Великой Древней“? До рокового часа осталось жалких полтора десятка лет, время неумолимо утекает сквозь пальцы… Быть может, Её негласная эгида надо мной продиктована теми же прагматичными надеждами? Адам как минимум дважды мог стереть меня в порошок играючи, но так и не шевельнул пальцем. Положа руку на сердце, кровной вражды между нами отродясь не водилось, но не кроется ли за Его бездействием и этот самый мотив?» — Клейн принялся мерно постукивать пальцами по краю изъеденного патиной длинного стола и глухо проронил:

— Стало быть, стержневым ключом к возвышению до «Великого Древнего» или «Внешнего божества» является один из девяти сефиротов?

Окинув тяжелым взором абсолютно пустые чертоги «Замка Истока», юноша беззвучно, с тоской вздохнул и мысленно констатировал:

«Докопаться до подлинной истины удастся лишь в том случае, если я воочию узрю вторую „Скрижаль Богохульства“. Какая досада, одному богу известно, подвернется ли мне вообще подобный шанс…»

Усилием воли он переключил рассудок на другие насущные дилеммы:

'А сумел ли сам Древний бог Солнца в свое время полноценно, без изъянов выйти за пределы Последовательностей?.. Случись нашему миру породить собственного, доморощенного «Великого Древнего» — и перед лицом Апокалипсиса у человечества замаячил бы хоть крошечный, призрачный шанс на спасение… Увы, Его бесславное падение таит в себе куда больше гнили и загадок, чем мне чудилось…

'Немудрено, что великий император Рассел клятвенно заверял: лишь вскарабкавшись на нулевую Последовательность, ты обретешь мощь защитить собственную шкуру и тех, кто тебе дорог…

'Просочилась ли в нашу реальность хоть толика гибельного влияния этих «Великих Древних» или «Внешних божеств»?

«Хм, если опереться на тот железобетонный факт, что семерка ортодоксальных богов вкупе с „Истинным Творцом“ и прочими еретическими божествами на дух не переносят „Первозданную Луну“ и „Матерь Древа Желаний“, то можно вынести логичный вердикт: подлинная суть этих тварей — и есть те самые „Великие Древние“ или „Внешние божества“…»

«Немудрено, что „Матерь Древа Желаний“ умудрялась напрямую морочить мне голову во время прорицаний над серой мглой. В моей картине мира Она и впрямь является самой леденящей, первобытной угрозой!»

«Теперь мне кристально ясно, ради чего все эти „Великие Древние“ и „Внешние божества“ слетелись к нашему миру и взяли его в кольцо…»

«Они почти стопроцентно спят и видят, как бы наложить лапы на девять „сефиротов“, а уничтожение всего сущего для Них — лишь сопутствующий, пустяковый ущерб…»

На этой мысли в памяти Клейна ослепительной вспышкой воскресла та самая фраза, которую «Матерь Древа Желаний» некогда выплюнула устами Синтии:

«Генерал, я хочу от вас ребенка».

Клейна тут же пробрал неконтролируемый, пронизывающий до костей озноб, и юноша принялся с параноидальной дотошностью взвешивать риски своего возвращения в материальную реальность.

Отныне он владел изрядным багажом знаний о «космосе», а значит, стоило ему лишь на чистых инстинктах допустить неосторожную мысль, как он неминуемо навел бы мосты с этими «Великими Древними» и «Внешними божествами», пав жертвой их фатальной скверны!

«Не обруби „Замок Истока“ те былые ниточки наглухо, я бы ни за какие коврижки не рискнул сунуться обратно в реальный мир…» — немного поразмыслив, Клейн принял прагматичное решение. Он вознамерился бить челом своему личному мозгоправу, мисс «Справедливости», дабы та виртуозным гипнозом намертво замуровала эти леденящие откровения на самом дне его подсознания. Выудить их обратно можно будет лишь при виде строго определенного триггера.

Изначально сыщик порывался попросту выудить из пор истории фантом «Справедливости» и провернуть всё чужими руками. Однако юноша вовремя смекнул: работенка предстоит поистине ювелирная. Если кукловод не смыслит в домене Разума как в своих пяти пальцах, шансы допустить фатальную оплошность взлетают до небес. А малейшая прореха в такой печати неминуемо стянет на него всевидящие взоры «Великих Древних» и «Внешних божеств».

«Хух, нужно кровь из носу не забыть велеть мисс „Справедливости“ загипнотизировать заодно и саму себя, вымарав эту чертовщину из памяти…» — скрупулезно взвесив все риски, Клейн облек свою просьбу в мерцающий луч света и зашвырнул прямиком в багровую звезду, символизирующую аркан «Справедливости».

Спустя жалкие пару минут «Справедливость» Одри, едва успевшая покончить с завтраком и еще не покинувшая пределы особняка, благополучно воспарила в таинственные чертоги над серой мглой.

Привычный, изъеденный патиной длинный бронзовый стол бесследно испарился. Вместо него под монументальными сводами древнего дворца теперь скромно ютились лишь письменный стол да пара стульев.

— Господин «Мир», какие именно воспоминания надлежит вымарать на сей раз? — Одри, устремив мягкий взгляд на сидящего напротив Германа Воробья, с ходу взяла быка за рога.

Клейн устало помассировал виски и низким, вибрирующим баритоном выложил всё как на духу, просветив девушку насчет леденящих тайн «космоса», «Великих Древних», «Внешних божеств» и прочей хтонической подноготной.

Внимая этим заоблачным откровениям, «Справедливость» Одри почувствовала, как её изумрудные глаза дюйм за дюймом расширяются от первобытного ужаса. Девушка застыла в глухом оцепенении, словно в её рассудок только что безжалостно вторглось еретическое божество.

Когда Клейн поставил точку в своем рассказе, она погрузилась в звенящее молчание на несколько долгих секунд. Вынырнув из ступора, аристократка таким же сдавленным, полным искренней растерянности голосом проронила:

— Так вот в чем кроется подлинная суть Апокалипсиса?

— И даже великой ортодоксальной семерке богов не по зубам нас спасти?

Не дав Клейну и шанса вставить слово, Одри с горькой, самоироничной усмешкой покачала головой:

— А я-то грешным делом полагала, что все мои недавние поступки и хлопоты несут в себе великий смысл…

— Мне казалось, что самая фатальная, леденящая катастрофа, которую только можно вообразить — это поражение Лоэна в войне и крах Церквей…

— Но на фоне тех первобытных, сокрытых во мраке тайн, что вы только что вывалили на меня, вся эта мышиная возня кажется до смешного ничтожной.