«Кто я такой?» — Клейн, уже изготовившийся оборвать поддержку исторической проекции, на долю секунды опешил от этого внезапного вопроса Амона.

Титаническим усилием воли он взял эмоции в узду, не позволив себе даже нахмуриться. Не став отвечать прямо, юноша забросил встречный вопрос:

— Ты не подлинное тело Амона?

Застывший на самом краю обрыва Амон сделал шаг вперед и с легкой улыбкой отозвался:

— Разумеется, нет.

— Сдается мне, ты знаком с Моим оригиналом, а то и с другими клонами?

И пускай стоящий напротив Король Ангелов даже не шевельнул пальцем для атаки, этот единственный шаг всё равно обрушил на Клейна поистине невыразимое, свинцовое давление. Юноше стоило колоссальных трудов подавить рефлекторный порыв отшатнуться и не засветить с потрохами собственный страх.

Едва уловимо угукнув, он глухо проронил:

— Оттого мне и чудно, что ты меня не узнаешь.

— А ты у нас, погляжу, птица высокого полета? — с усмешкой поддел его этот выкарабкавшийся из недр первобытного мрака Амон. Вслед за этим Он изящным жестом поправил выточенный из хрусталя монокль на правом глазу.

Этот жест, едва завершившись, гротескно застыл на несколько долгих секунд. Словно глубокомысленно размышляя о чем-то, Амон тихо забормотал себе под нос:

— Поблизости не видать других Меня… Их и впрямь не водится, или же наши узы наглухо оборваны?

«Что за чертовщина тут стряслась, раз этот двойник Амона внезапно обрел автономию? Нет, бред, нельзя верить ни единому слову или жесту этого ублюдка. Он же непревзойденный, гениальный мастер обмана…» — сердце Клейна тревожно екнуло, однако сыщик титаническим усилием воли усмирил эти рассуждения и сменил русло беседы:

— И с какой стати ты вылез прямиком из-под земли?

Лицо Амона вмиг вернуло себе былую безмятежность, и Он издал легкий смешок:

— Рискни угадать.

«Что подлинное тело, что жалкий клон — мерзкий характер остается железобетонно неизменным…» — мысленно пустив едкую шпильку, Клейн осторожно закинул удочку:

— Ты рыл землю носом, выведывая подземные тайны.

Амон едва заметно, благосклонно кивнул:

— Разве это не кристально ясно?

Вслед за этим Он повернулся вполоборота. Указав на ту самую непроглядную, не поддающуюся свету мглу перед обрывом, Король Ангелов проронил:

— Мой отец в свое время выкарабкался отсюда точь-в-точь как Я минуту назад.

— Ах да, у этого места имеется титул, который стопроцентно долетал до твоих ушей. «Море Хаоса».

«„Море Хаоса“? Один из девяти сефиротов, „Море Хаоса“… Оно и впрямь зарыто в глубочайших недрах земной тверди… Та самая леденящая скверна за бронзовыми вратами действительно исходит от него? Мой багаж оккультных знаний об этих материях в свое время пополнился именно благодаря трепу с Амоном… Выходит, Древний бог Солнца изначально числился научным сотрудником этого института, а когда всё рухнуло в тартарары, Он провалился прямиком в подземные пучины „Моря Хаоса“, где и проспал беспробудным сном вплоть до Второй Эпохи? И раз уж Он тогда был заурядным смертным, то, опираясь на незыблемое правило „чем выше Последовательность, тем гибельнее близость к недрам“, этот мастодонт благополучно избежал фатального осквернения?» Мысли Клейна неслись сумасшедшим вихрем. В памяти ослепительными вспышками воскресали разрозненные детали, сплетаясь в целую прорву дерзких гипотез.

Спустя пару-тройку секунд он подыграл собеседнику, произнеся:

— Стало быть, ты рискнул шкурой и сиганул вниз, дабы докопаться до зарытой истории и подлинной истины мироздания?

— В общих чертах — да, — Амон изящно придержал хрустальный монокль за верхнюю и нижнюю грани. В Его тоне проскользнула едкая, самоироничная нотка: — Вот только прыгал Я отнюдь не по доброй воле.

— А? — Клейн выдал этот короткий звук, всем своим видом демонстрируя искреннее недоумение.

Губы Амона изогнулись в усмешке:

— Каждый из Меня кристально ясно осознавал, насколько леденящая угроза таится в этих недрах. Никто не горел желанием соваться туда лично. Мы пускали в ход целую прорву обходных маневров, вплоть до лепки марионеток, дабы заслать их вместо себя, вот только всё это оборачивалось глухим фиаско — ни малейшего отклика выудить так и не удалось.

— В финале, под чутким руководством оригинала, мы устроили честное, прозрачное голосование. И, к величайшей досаде, короткую спичку вытянул именно Я.

«…Тот факт, что Амон до сих пор окончательно не слетел с катушек — это уже самое настоящее чудо… Воистину, „Бог розыгрышей“ во всей красе: даже насущные, критические дилеммы они разрубают столь абсурдным, клоунским методом…» — Клейн титаническим усилием воли проглотил рвущуюся наружу шпильку и уточнил:

— И после этого ты взял да и сиганул в бездну?

— Не дожидаться же, пока остальные скинут Меня пинком под зад, — развел руками Амон.

На этих словах на Него, судя по всему, наконец-то снизошло озарение, и Он забормотал себе под нос:

— Выходит, «Море Хаоса» наглухо обрубило Мои мосты с подлинным телом и прочими двойниками?

— Стало быть, Я обрел автономию?

«Обрел автономию… В свое время, оказавшись перед бронзовыми вратами в Зале Честности, я и сам физически ощущал, как каждая клетка, каждый „Червь Духа“ в моем нутре порождает свежую искру разума, вылепливая совершенно чуждое оригиналу эго… А раз уж двойник Амона рухнул прямиком в „Море Хаоса“, подобная метаморфоза выглядит абсолютно закономерно… Этот сорвавшийся с поводка аватар вполне мог бы изящно вставить палки в колеса подлинному телу… Нет, вздор, верить нельзя…» — Клейн, лишь на секунду найдя подтверждение речам Амона в собственном багаже опыта, тут же сурово одернул себя. Ибо слепо доверять «Богу Обмана» — смерти подобно.

Он сдержанно усмехнулся:

— Меня терзают смутные подозрения, что ты банально вешаешь мне лапшу на уши.

Амон привычным жестом поправил выточенный из хрусталя монокль. Смерив Клейна долгим, оценивающим взглядом с ног до головы, Он изрек:

— Поверишь ты Мне или нет — не стоит и выеденного яйца. Вздумай Я и впрямь подыскать себе соратника, Я бы ни за какие коврижки не польстился на столь жалкую, слабую букашку.

«А в эпоху восьмерки Королей Ангелов ты, часом, не водил тесную дружбу с „Красным Ангелом“ Медичи?..» Клейн, железобетонно утвердившись в намерении не верить ни единому слову об «автономии» стоящего перед ним двойника, предпринял очередную попытку прощупать почву:

— И что же ты раскопал в пучинах «Моря Хаоса»?

— Целую прорву тайн. Рискни угадать, — с неизменной ухмылкой парировал Амон.

— Ты не нашел ровным счетом ничего, — Клейн намеренно выдал этот провокационный пассаж.

Амон покачал головой:

— Остальные Я, с высочайшей долей вероятности, так и рассудили. А раз уж Я ушел на дно с концами и не давал откликов, они резонно постановили, что «Море Хаоса» безжалостно пожрало Меня и растворило без остатка.

Не дожидаясь ответа Клейна, аватар продолжил вещать:

— «Море Хаоса» поистине безгранично. Оно практически до краев заполнило ядро земной тверди, затопив и более высокие пласты. К тому же, это единственный в своем роде «сефирот», где материальное и иллюзорное дико сплелись воедино, обладающий прямым входом из реальности. Вся остальная восьмерка либо наглухо соткана из фантазий и запрятана одному богу известно где, либо абсолютно осязаема и делит пространство с нашим миром.

— В тех пучинах Моему взору предстала донельзя занятная деталь. Выходит, первая «Скрижаль Богохульства» вылупилась на свет именно там. Вот только позже некая неведомая мощь хищно потянула её наверх, и она покинула подземелья еще до того, как успела окончательно выковаться в монолит.

— Вполне вероятно, что Мой отец на заре времен успел прочесть ту самую «Скрижаль Богохульства». Именно поэтому в миг Его бесславной гибели остатки Его божественной сути благополучно выкристаллизовались во вторую «Скрижаль».

«Так вот в чем кроется истинная родословная обеих „Скрижалей Богохульства“? Немудрено, что Древний бог Солнца на закате Второй Эпохи возвышался столь неодолимым мастодонтом…» Клейн смутно, словно сквозь мутное стекло, начал нащупывать ответы на давние загадки. На чистых инстинктах он выпытывал дальше:

— И в чем же пролегает пропасть между этими двумя «Скрижалями»?

Амон легким движением выровнял свой хрустальный монокль и отозвался:

— Вторая «Скрижаль Богохульства» перекроила кое-какие титулы Последовательностей и обросла новым, куда более объемным пластом знаний.

— И эти откровения таят в себе леденящий секрет, возвышающийся над самими Последовательностями.

— Возвышающийся над Последовательностями? — Зрачки Клейна слегка, судорожно расширились. Юноша нутром чуял: его давняя, дерзкая догадка только что получила свое первое, железобетонное подтверждение. — Престол Создателя?

Амон издал тихий смешок:

— Близко, вот только подобная формулировка грешит откровенной примитивностью.

— Мне по душе величать этот рубеж «За пределами Последовательностей». Впрочем, кое-кто из истинных богов окрестил его на свой лад: одни именуют их «Великими Древними», другие — «Внешними божествами», а некоторые и вовсе прячут суть за абстрактным словом «космос».

«Космос»… Стоило этому термину лишь резануть слух, как духовная интуиция Клейна мгновенно, истошно забила в набат.

Он кристально ясно помнил то леденящее предостережение, что изрекла предводительница аскетов Церкви Ночи, мадам Арианна: не дотянув до ангельского эшелона, даже не смей совать нос в тайны звездных высей. В противном случае одно лишь знание неминуемо обрушит на тебя фатальную, сокрушительную угрозу!

Не тратя ни доли секунды на пустые колебания, Клейн, надежно окопавшийся в порах истории эпохи, предшествовавшей Первой, наглухо оборвал поддержку своей проекции. Поднявшись на ноги среди наслаивающихся друг на друга призрачных руин древнего мегаполиса, он сноровисто отчеканил четыре шага против часовой стрелки.

Практически синхронно с этим ревущие молнии, безжалостно распарывающие небеса над «Землей, покинутой богами», внезапно стихли. А та самая непроглядная, первобытная тьма бесследно растворилась в небытии.

Исполинский багровый диск луны властно раскинулся, подмяв под себя добрую половину небосвода.

Кровавое сияние на её лике судорожно пульсировало, сжимаясь и раздуваясь, словно светило только что обрело пугающую искру жизни.

Далеко за пределами этого мира, на вращающейся по орбите луне, бушевал бескрайний, ревущий багровый океан. Он наглухо затопил всю поверхность, словно хищно пожирая и переваривая этот исполинский природный спутник.

И в тот самый миг, когда Клейн прикоснулся к леденящим откровениям о «Великих Древних», «Внешних божествах» и самом «космосе», эта кровавая пучина неистово закипела.

Волны стремительно хлынули к центру, громоздясь друг на друга, пока не вылепили исполинский, насквозь кроваво-красный призрачный силуэт, чьи истинные очертания разглядеть было попросту немыслимо.

Эта невообразимая тень в мириады раз превосходила размерами саму луну. Усеянная неисчислимым множеством глаз, она хищно уставилась вниз, на голубую планету. Её всевидящий взор безошибочно ударил прямиком в подлинное тело Клейна, намертво зацепившись за ту самую незримую нить, что выковалась благодаря обретенным знаниям!

А по мере того как багровый океан стремительно отступал, обнажалась истерзанная, сплошь усеянная глубокими кратерами поверхность спутника.

Для наблюдателей с земли светило вмиг напрочь растеряло свой кровавый окрас, вновь обретя тот самый первозданный, ледяной и кристально чистый блеск, что не менялся уже миллиарды лет.

В куда более бездонных пучинах космоса синхронно, словно моргнув гигантским оком, полыхнули бурая, оранжевая, алая, золотая и синяя звезды.

Тем временем в недрах исторического тумана плоть Клейна внезапно пошла гротескными, вспучивающимися волдырями. В каждом таком нарыве неистово извивался мутировавший «Червь Духа». Эти твари, нацепившие на себя лица Чжоу Минжуя, Клейна Моретти, Германа Воробья и Дуэйна Дантеса, отчаянно силясь разорвать кожу и вырваться наружу.

Рассудок юноши стремительно заволокло мутной, хаотичной пеленой, а духовное тело словно безжалостно кромсали на куски невидимые лезвия. Тем не менее, титаническим усилием воли превозмогая агонию, он выдавил из себя финальную строчку мантры:

— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать!

Абсолютно бесшумно дух Клейна пронзил серо-белую мглу, благополучно просочившись в «Замок Истока». Мощь всего таинственного измерения мгновенно вскипела, ревущим водоворотом спеленав своего владыку. Это первобытное сияние безжалостно выжигало струящийся черный дым, кроваво-красные лучи и гротескные волдыри на его теле, наглухо обрубая ту самую незримую, смертоносную связь.

Спустя добрый десяток секунд отчаянно барахтающийся в судорогах Клейн наконец-то вынырнул из пучины безумия. Обретя кристальную ясность рассудка, юноша тяжело оперся о спинку почетного кресла и с трудом поднялся на ноги.

Тем временем в самых недрах Чернобыля застывший на краю обрыва Амон изящным жестом поправил выточенный из хрусталя монокль на правом глазу и тихо пробормотал Себе под нос:

— А реакция-то весьма недурна…

Замешкайся Клейн хоть на жалкую долю секунды, увязни он в том первобытном хаосе и не успей оборвать поддержку исторической проекции — и Амон виртуозно умыкнул бы связь между фантомом и подлинным телом. «Богохульник» в мгновение ока телепортировался бы прямиком в тот самый осколок истории, где окопался беглец.

В чертогах над серой мглой Клейн бессильно рухнул обратно в кресло. Устало помассировав ноющие виски, он беззвучно проворчал:

«Так я и знал, этот ублюдок Амон безбожно вешал мне лапшу на уши…»

«Сдается мне, это был всего-навсего двойник, оставленный нести вахту в Чернобыле. Почуяв мое появление, Он кристально ясно осознал: пробиться сквозь историческую проекцию к моему подлинному телу Ему не по зубам, да и мощи ангела второй Последовательности у Него, видать, не водилось. Оттого-то ублюдок и залег на дно где-то между обрывом и „Морем Хаоса“. Нацепил на Себя личину только что выкарабкавшегося, обретшего автономию от оригинала фантома, и разыграл весь этот гениальный морок…»

«На первый взгляд Он из кожи вон лез, дабы заставить меня уверовать в Свою независимость и шанс на полюбовную сделку. Он виртуозно перетянул всё мое внимание на эти интриги, а на деле — хищно, исподволь заложил леденящую, фатальную угрозу в собственные слова…»

«Воистину, стоит лишь завести самую заурядную светскую беседу с „Богом Обмана“, как тут же угодишь в расставленный капкан…»

«Впрочем, надо отдать должное: ради этой виртуозной ловушки Он щедро скормил мне поистине увесистую долю сокровенных тайн мироздания…»