— Бог, бог явился спасти нас…
Эти полные слез слова гулким эхом разнеслись у самых врат Лунного Города. Внимающие им горожане впали в искренний ступор, до глубины души потрясенные услышанным.
…………
На самой кромке застывшей серо-белой мглы, подле безмятежно потрескивающего костра.
Клейн, умяв очередную порцию грибов, силой мысли заставил испариться зажатый в руке железный вороненый шампур. Вскинув голову, юноша устремил взор туда, где, судя по россказням Великого Жреца Лунного Города Нима, зиял тот самый глубокий кратер.
Вслед за этим он плавно выбросил правую руку вперед и легким, выверенным жестом выудил из пустоты самого себя пятнадцатиминутной давности.
Обменявшись с двойником коротким взглядом, подлинное тело Клейна молниеносно растаяло в воздухе. Нырнув в исторический туман, сыщик пустился в сумасшедший забег сквозь эпохи, вплоть до зари Первой Эпохи, и вальяжно уселся прямо поверх громоздящихся друг на друге руин доисторических мегаполисов.
Его историческая проекция тем временем поднялась на ноги. Звонко, раз за разом щелкая пальцами, фантом виртуозно жонглировал «Огненными скачками», стремительно проносясь в ревущих алых всполохах прямиком к намеченной цели.
Едва тот самый кратер, поглотивший целый холм, оказался на расстоянии вытянутой руки, Клейн затормозил. С параноидальной осторожностью он вновь вытянул правую руку, выдернув из небытия свою былую марионетку — Кьюнаса Кольга.
Лицевые мышцы этого «Графа Грехопадения» с внешностью сурового вояки судорожно заизвивались, в мгновение ока перекроив его плоть во второго Германа Воробья.
Выхватив из пор истории керосиновую лампу одной рукой и устало потирая висок другой, болванчик едва слышно проворчал:
'И какого дьявола даже марионетке приходится менять личину?
Здесь ведь и живой души поблизости нет…
Нельзя давать волю этой проклятой паранойе…'
Спустя пару секунд историческая проекция куклы, освещая путь тусклым, мутно-желтым светом фонаря, размеренно зашагала к зияющему неподалеку разлому.
В плавающем свете лампы Клейн наконец-то воочию разглядел мишень. Кратер оказался отнюдь не бездонным — перепад от края до самого дна едва ли дотягивал до двух метров. Впрочем, если сопоставить это с некогда возвышавшимся здесь холмом, масштаб метаморфозы поражал воображение.
Внутренние своды «бездны» щеголяли на удивление гладкой, утрамбованной породой с редкими вкраплениями камней. Округу густо оплетали гротескные, искореженные мутациями растения, чью родословную раскусить было попросту немыслимо. На первый взгляд, всё это мало чем отличалось от любой другой здешней пустоши.
Потратив на дотошный осмотр еще какое-то время, Клейн, загодя активировавший духовное зрение вкупе со взором «нитей духовного тела», неспешно спустился на дно кратера. Юноша вознамерился скрупулезно, шаг за шагом прочесать каждый дюйм территории по заранее выверенному маршруту.
Мерно чеканя шаг, он внезапно слегка нахмурил брови и удивленно хмыкнул.
Он с изумлением констатировал: бег его мыслей слегка увяз в незримой смоле, налившись деревянной заторможенностью, однако на саму способность соображать это ни на йоту не влияло!
Ощущение до боли смахивало на ту самую свинцовую тяжесть в голове, когда, проспав лишнего, ты только-только отрываешь голову от подушки, и рассудок всё еще барахтается в мутной, тягучей лени.
Подобная сонливость нет-нет да и накрывала любого заурядного смертного, и Потусторонние иных стезей могли бы банально отмахнуться от этого пустяка. Вот только для полубога Пути «Провидца» эта аномалия кричала о себе с пугающей, железобетонной ясностью.
«Зайди этот процесс чуть дальше, и симптомы стали бы точной калькой с того самого оцепенения, что настигает жертву при перехвате „нитей духовного тела“ „Магом причуд“… Остаточные эманации Демонического волка тьмы, Котара? Вздор. Оставь Он этот след ненароком, это бы вопило о том, что тварь обнажила подлинную мифическую форму. В таком раскладе весь разведывательный отряд Лунного Города уже давным-давно слетел бы с катушек, сорвавшись в кровавое безумие… А если эта ловушка оставлена умышленно, то в чем её подлинный, прагматичный смысл? Оставить визитную карточку, мол, „Здесь был Я“?» — Клейн, чьи мысли свернулись в тугой узел недоумения, сделал еще один круг по кратера, но так и не нащупал иных зацепок.
Немного поразмыслив, его подлинное тело, надежно залегшее на дно в одном из исторических осколков до зари Первой Эпохи, привычно отчеканило четыре шага против часовой стрелки и, зачитав мантру, воспарило в таинственные чертоги над серой мглой.
Юноша твердо вознамерился пустить в ход прорицание!
Вооружившись железобетонными координатами времени и места, опираясь на россказни Великого Жреца Нима вкупе с личной разведкой боем, а также заручившись поддержкой зажженных исторических фрагментов, Клейн не сомневался: фундамент для гадания выстроен безупречно.
Спору нет, называть эти вводные исчерпывающими было бы преувеличением, но для пробного закидывания удочки их хватало с лихвой. Ко всему прочему, если эта дикая метаморфоза холма в кратер и впрямь намертво повязана с «Замком Истока» и им самим, то шансы на триумф взлетят до небес, а дарованные видения предстанут кристально ясными, напрочь лишенными оккультных помех.
Не теряя ни доли секунды на пустые колебания, Клейн, чья многоходовочка была загодя продумана до мелочей, опустился в почетное кресло «Шута». Силой мысли соткав темно-красную пузатую перьевую ручку и пожелтевший пергамент, он размашисто вывел:
«Аномалия, постигшая сие место двадцать восьмого июня тысяча триста сорок девятого года Пятой Эпохи».
Отложив перо в сторону, сыщик сделал резкий хватательный жест левой рукой, играючи выудив прямо из исторического тумана горсть земли со дна того самого кратера. Эта грязь должна была послужить идеальным медиумом для таинства.
Сжимая в одной ладони ком земли, а в другой пергамент, юноша тяжело откинулся на спинку кресла. Семь раз кряду прошептав фразу для гадания, он, оседлав медитацию, плавно соскользнул в глубокий сон.
В затянутом зыбкой пеленой мире грез перед взором Клейна раскинулась та самая застывшая серо-белая мгла. Он воочию узрел возвышающийся на несколько десятков метров холм и густо оплетающие его, искореженные мутациями растения.
Спустя пару секунд туман внезапно, пугающе осязаемо заизвивался, словно живая тварь, и с силой «выплюнул» из своих недр непроницаемо-черную тень.
Эта тень до боли походила на исполинский бархатный занавес, с первобытной жадностью, без остатка пожирающий любой падающий на него свет.
Сохраняя призрачную полупрозрачность, полотно стремительно разрасталось вширь и ввысь, пока наглухо не укрыло под собой весь холм.
Твердыня тотчас же бесследно испарилась, словно вырванная с корнем, оставив после себя лишь зияющую бездну глубокого кратера.
А у тех самых гротескных растений, что ютились на кромке поглощенной зоны, внезапно проклюнулись мириады тончайших, иллюзорных черных нитей. Эта паутина «нитей духовного тела» хищно потянулась ввысь, намертво впиваясь в разные лоскуты того самого черного «занавеса».
«Занавес» тем временем становился всё прозрачнее и эфемернее, покуда окончательно не истаял из виду. Не вопи эта натянутая сеть «нитей духовного тела» о подлинной, скрытой изнанке происходящего, Клейн бы ни за какие коврижки не догадался, что исполинское полотно всё еще безмолвно покоится поверх кратера.
Картинка судорожно мигнула, морок сна гротескно исказился, вылепив совершенно новую сцену.
Разведывательный дозор Лунного Города из пяти человек приблизился к этому пятачку, с ошеломлением констатировав: холм канул в небытие, уступив место свежевырытой яме.
Охотники как вкопанные замерли на месте. Не раздумывая ни доли секунды, они круто развернулись на пятках и благоразумно дали деру, наотрез отказавшись совать нос в эту леденящую чертовщину.
Одному богу известно, сколько минут утекло, как с совершенно иного фланга прямо из пустоты вынырнул монументальный, подавляющий силуэт.
То была исполинская, вымахавшая на добрые четыре-пять метров бестия, сплошь покрытая короткой, источающей мрак шерстью и щеголяющая восьмью лапами.
Её лоб венчал клочок пепельно-серой шерсти, а угольно-черные зрачки хищно расширились, заняв добрых три четверти глазниц. Сомнений не оставалось: перед ним предстал Демонический волк тьмы, Котар, еще не успевший обнажить Свою подлинную мифическую форму.
Монстр вскинул голову и широко распахнул пасть. Казалось, Он исторг из себя оглушительный, первобытный рев, вот только округу так и не сотряс ни малейший звук.
В следующую же долю секунды прямо перед Ним соткался еще один силуэт — Его точная, абсолютная копия.
Эта выуженная из пор истории проекция волка пружинисто оттолкнулась всеми восемью лапами, в мгновение ока перемахнув пространство и приземлившись у самого края кратера.
С параноидальной дотошностью обведя округу взором, фантом осторожно пригнул морду и хищно сомкнул челюсти на том самом напрочь невидимом «занавесе», что стер холм с лица земли.
И в этот миг полотно внезапно ожило! Оно судорожно сжалось, хищным броском взмыло вверх и намертво спеленало историческую проекцию волка, словно накинув на Него гротескный, полупрозрачно-черный саван.
Исполинская туша бестии зашлась в мелкой, судорожной дрожи. Хватило каких-то двух-трех жалких секунд, чтобы фантом окончательно обратился в безвольную куклу этой зловещей «одежки».
Вот только это была всего-навсего иллюзия, выдернутая из прошлого. Едва грянул следующий вздох, подлинное тело Котара безжалостно обрубило духовную подпитку, и болванчик с треском растаял в небытии.
Лишившись опоры, «занавес» мгновенно обмяк и безвольной, распластанной тряпкой рухнул обратно на землю.
Однако Демонический волк тьмы и не думал сдаваться. Бестия то и дело перековывала окрестных монстров в покорных марионеток, то вновь и вновь выуживала проекции из исторического тумана. Он безжалостно, волна за волной, бросал их на амбразуру, терпя одно фиаско за другим. И всё же, в конечном итоге, свежая партия Его болванчиков умудрилась взять верх, успешно подхватив и обуздав строптивый «занавес».
Вся эта эпохальная, зубодробительная возня разворачивалась в абсолютном, звенящем безмолвии, до боли напоминая гротескную пантомиму.
Заполучив трофей, монументальный левиафан велел своей свите кукол подтащить «занавес» поближе.
Но именно в этот, висящий на волоске миг, застывшая неподалеку серо-белая мгла вновь угрожающе заизвивалась. Туман стремительно закрутился, вылепив исполинский, размером с тот самый холм, ревущий водоворот.
Воронка исторгла из себя чудовищную, незримую тягу, которая безжалостным катком обрушилась и на диковинный «занавес», и на самого Котара, силясь заглотить их обоих прямиком в свои недра!
От напряжения этой хтонической схватки ткань грез Клейна пошла осязаемыми, глубокими разломами. Картинка взорвалась мириадами слепящих искр, наглухо лишив юношу возможности разобрать хоть какие-то мельчайшие детали.
Когда же буря наконец улеглась и морок стабилизировался, перед взором предстал Демонический волк тьмы, уже нацепивший на себя тот самый прозрачный «занавес». Бестия на предельных скоростях, сверкая пятками, уносилась прочь от вновь застывшей мглы.
Аккурат в эту секунду на сцену вынырнул разведывательный отряд Лунного Города, чьи глаза воочию успели зацепить лишь удаляющийся силуэт этого древнего вспомогательного божества.
Котар искоса мазнул по зевакам тяжелым, безучастным взглядом и, даже не сбавив шага, бесследно растворился в первобытных пучинах мрака.
На этом видение с хрустом разлетелось вдребезги. Сновидение исчерпало себя до дна, и Клейн резко вынырнул из небытия.
Выпрямив спину, он принялся мерно постукивать пальцами по краю изъеденного патиной длинного стола и беззвучно забормотал себе под нос:
'Выходит, эта застывшая серо-белая мгла и раньше выкидывала фокусы, еще до моего появления. Просто дозорные Лунного Города ни сном ни духом об этом не ведали — как-никак, туман тянется на одному богу известные, бесконечные мили…
Что это за «занавес», который выплюнула пелена? Расширившись, он способен наглухо укрыть целый холм, словно по волшебству превратив его в глубокий кратер. А сжавшись — стать «одежкой» для Демонического волка, поработив Его и сделав марионеткой… До боли смахивает на некую высокоранговую реликвию из Пути «Провидца»…
Неужто эту дрянь исторгло наружу именно из-за того, что я тогда впервые воспарил над серой мглой и намертво связал себя с «Замком Истока»?
Эта тварь, погляжу, способна обращать в покорных кукол даже окрестные растения… И в этом кроется нечто до боли знакомое…
Точно! В том самом туманном городке любая снедь, что подавалась в домах, таила в себе гнильцу. Из каждого куска тянулись «нити духовного тела», уходящие прямиком к монументальной церкви в самом центре. Стоило бедолаге лишь проглотить эту пищу, как он мгновенно испарялся без следа. Иными словами, его плоть переносилась под своды храма, где он обращался в подвешенную марионетку…
Стало быть, вскарабкавшись на ступень «Чудотворца» или «Слуги Тайн», маг обретает власть выращивать «нити духовного тела» у растений и всего того, что когда-либо обладало хотя бы искрой духовности, дабы перековывать их в болванчиков?
…Так чем же на самом деле является этот «занавес» — Потусторонней характеристикой «Чудотворца» или «Слуги Тайн»?
Если препарировать повадки Демонического волка тьмы, то второй вариант выглядит куда более железобетонно…
Выходит, именно в этом и кроется разгадка: почему та самая характеристика «Слуги Тайн» канула в Лету, и, несмотря на россыпь зацепок, ни одна душа так и не смогла нащупать её след?
Покуда у «Замка Истока» не появился истинный владыка, серо-белая мгла на чистых инстинктах притягивала бесхозные высокоранговые характеристики тех самых трех смежных стезей, наглухо укрывая их в своих недрах? И какую же конечную цель преследовал этот процесс?
А тяга у этого водоворота и впрямь была сокрушительной. Даже Демонический волк тьмы, Котар, до смерти перепугался, наплевав на трофеи и сверкая пятками, лишь бы унести ноги…
Чего именно Он так отчаянно страшился? И какие подозрения грызли Его разум?'
Пропустив все эти выкладки через ледяной рассудок, Клейн почувствовал, как по лицу расползается бьющее через край, пьянящее предвкушение.
Сумей он загнать в капкан и пустить в расход Демонического волка тьмы, эту хтоническую бестию ангельского эшелона — куш оказался бы поистине колоссальным, не имеющим равных!
Спору нет, наложив лапы на этот самый «занавес», монстр стал на мириады световых лет смертоноснее, нежели прежде. Шансы Клейна на триумф в этой суицидальной охоте рухнули едва ли не к плинтусу.
Пока эти мысли молниеносным вихрем неслись в его голове, сыщика словно током прошибло, и он воскресил в памяти одну весьма интригующую деталь:
'Если скрупулезно препарировать хронологию: к тому моменту, когда Демонический волк тьмы нагрянул в руины северного полиса Нос, Он уже железобетонно владел этим «занавесом»…
Выходит, Он перековал весь город в покорных марионеток, вылепив из него империю кукол, вовсе не ради того, чтобы затесаться там или сколотить армию прихвостней. Он банально готовил сцену для ритуала возвышения до «Слуги Тайн»?'