— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать.
Расслышав доносящиеся из самых недр серо-белой мглы слова, Клейн едва уловимо вздрогнул, а его затылок мгновенно онемел от леденящего покалывания.
Это пугающее чувство молниеносно расползлось от макушки по всему телу, покрывая кожу россыпью мелких мурашек.
В материальной реальности этот титул — «Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать» — звучал из чужих уст всего лишь во второй раз. Впервые его произнес Амон, виртуозно умыкнув мысль самого юноши. Вот только «Богохульник» ни сном ни духом не ведал о подлинном смысле этих слов, так и не овладев этой «мантрой» по-настоящему.
А значит, если препарировать суть, то именно сейчас эти слова прозвучали впервые.
Здесь, на самых рубежах легендарного «Западного континента», у порога своей бесследно исчезнувшей родины, Клейн впервые в реальном мире услышал то самое заклинание, что стало катализатором его «переселения». Он услышал один из самых сокровенных секретов, запрятанных на дне его души, услышал тот самый сакральный титул в восточном стиле, чья истинная адресация до сих пор оставалась тайной за семью печатями.
Он замер как вкопанный, в то время как рассудок затопила звенящая, глухая пустота. В ушах неумолимо раскатывались то размытые, то кристально ясные возгласы и молитвы:
— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать…
— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать…
— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать…
Лишь когда это эхо начало стихать, почти полностью растворившись в небытии, Клейн с горем пополам вынырнул из оцепенения и взял мысли в узду.
Будучи фальшивым божеством, за чьей душой числился немалый багаж «теневых махинаций», он на чистых инстинктах поймал первую мысль:
«Я ведь взял и внаглую перекроил „Небесного Достопочтенного Небес и Земли“ в „Короля Желтого и Черного, владыку удачи“… Не обрушится ли теперь на мою голову небесная кара?»
В те давние времена, когда он только-только выковывал свой трехчастный сакральный титул «Шута», первая строчка служила ширмой для его собственной истории и статуса. Грешным делом полагая себя пришельцем из иных миров и до смерти страшась засветить этот факт, он благоразумно заменил «Шута из другого мира» на «Шута, что не принадлежит этой эпохе». Кто бы мог подумать, что именно этот финт нечаянно ударит в самую суть! Вторая же строчка намертво привязывала к нему серую мглу и Замок Истока, делая адресацию молитв безупречно точной.
Дабы воздвигнуть железобетонные рамки и наглухо отсечь любые кривотолки, третьей строчкой Клейн пустил в ход смысловой перевод той самой финальной фразы заклинания — «Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать».
Поначалу юноша не видел в этом ни малейшего подвоха. Позже его начали грызть небезосновательные подозрения: а не являлся ли истинным виновником его «переселения» сам прежний владыка тех диковинных световых врат в недрах Замка Истока? Тот самый «Небесный Достопочтенный», нацепивший на себя восточную личину? Впрочем, нельзя было сбрасывать со счетов и обратный вариант: «Небесный Достопочтенный» и был Его подлинным, первозданным нутром, поверх которого Он натянул свежий фасад, более подходящий нынешнему мирозданию. Вот только какую именно маску Он избрал, сыщику пока раскусить не удалось.
Как ни крути, а в материальном мире этот титул отродясь не звучал из чьих-либо чужих уст. А потому Клейн, пускай и терзался сомнениями, то и дело холодея от первобытного страха, на деле давно задвинул эту проблему на задворки сознания. Казалось, он попросту сроднился с этой мыслью.
Однако прямо сейчас, в эту самую звенящую секунду, это бесконечное эхо «Небесного Достопочтенного» обрушилось на него, словно залпы тяжелой корабельной артиллерии. Удары били точно в сердце и разрывали рассудок, безжалостно выпуская наружу весь тот леденящий ужас и тревоги, что годами копились на самом дне его подсознания.
Титаническим усилием воли усмирив панику, Клейн заставил себя включить ледяной рассудок и принялся скрупулезно препарировать текущий расклад:
'Это эхо молитв замуровано в самих недрах серо-белой мглы, или же оно пробивается прямиком с бесследно сгинувшего Западного континента?
Да и сама эта пелена… Я же нутром чуял, что её фактура и оттенок до боли смахивают на тот самый туман, что клубится под Замком Истока! Выходит, её мощь тоже черпает свои соки из самой истории? И распахнуть эту преграду по силам лишь истинному, безупречному ключу из домена Времени?
«Королева Бедствий» Кохинем как-то обмолвилась, что с наступлением Апокалипсиса Западный континент неминуемо вынырнет из небытия… Стало быть, лишь когда шестеренки эпохи докрутятся до этого рокового рубежа, серо-белая мгла обретет жизнь, позволив правильному заклинанию пробить в ней брешь?
А тот, кто безжалостно стер Западный континент с лица земли, наглухо запечатав его или укрыв за непроницаемым щитом — это и есть тот самый «Небесный Достопочтенный Небес и Земли»? Сущность, которую можно смело величать былым владыкой Замка Истока?
Если верить всем этим древним мифам, Замок Истока вкупе с остальной восьмеркой реликвий — это наследие того самого Первозданного Творца. Своего рода фрагменты Его плоти или шедевры, выкованные Его же руками… Получается, «Небесный Достопочтенный» — это знак равенства с прежним владельцем Замка Истока, а тот, в свою очередь, равен самому Первозданному Творцу? Вот только Замок Истока вылупился на свет лишь после того, как Первозданный раскололся на части! К тому же мантры «Небесного Достопочтенного» намертво бьют лишь в Замок, будучи абсолютно бессильными против того же Моря Хаоса или иных сефиротов…
Ко всему прочему, Западный континент железобетонно канул в Лету еще до зари Второй Эпохи. Даже такой мастодонт, как древний бог, Король Эльфов Сонясолем, так и не смог нащупать дорогу в родные пенаты…
Выходит, в горниле той первобытной, безумной мясорубки Первой Эпохи — а то и вовсе до нее! — аккурат после того, как распад Первозданного Творца породил Море Хаоса, Замок Истока и прочую хтоническую дичь, но еще до возвышения древних богов, в мире стряслась какая-то воистину грандиозная чертовщина? События, из-за которых Западный континент оказался наглухо стерт, а прежний владыка Замка Истока бесследно испарился?
А то пророчество Древнего бога Солнца, Создателя Города Серебра, тоже таит в себе изрядное двойное дно. Он предрек, что из недр этой серо-белой мглы выйдет некто, отчего и отрядил Свою паству основать Лунный Город, велев им нести здесь недреманную вахту. И если смотреть в самый корень, то я ведь действительно явился с Западного континента, просочившись сквозь эту самую мглу! Загвоздка лишь в том, что покинул я родину, угодив прямиком в Замок Истока, за немыслимую вечность до того, как Древний бог Солнца вообще изрек это пророчество. А вот вынырнул я из серого тумана лишь в тысяча триста сорок девятом году, прямо в Лоэне…
М-да, и вот, сделав гигантский, извилистый крюк, я вновь очутился здесь, столкнувшись нос к носу со следопытами Лунного Города… Стало быть, пророчество Древнего бога Солнца и впрямь увенчалось триумфом, просто маршрут оказался до одури кривым, а сам финал — до смешного непредсказуемым…'
Пока эти мысли вихрем неслись в его голове, тяжелый осадок на душе Клейна мало-помалу начал отступать. Как-никак, и сам пейзаж, и звоночки духовной интуиции кристально ясно вопили об одном: на наглухо отсеченном от мира Западном континенте всё еще теплится цивилизация, и там уцелела уйма живых людей.
«Сам этот виртуозный фокус с сокрытием целого континента до боли смахивает на таинство „Чудотворца“, щедро приправленное мощью пространства и времени… А ведь этот арсенал железобетонно принадлежит стезям „Ученика“ и „Мародера“… Выходит, прежний владыка Замка Истока, тот самый „Небесный Достопочтенный“, и впрямь безраздельно держал в своих руках нити этих трех смежных Путей?» — Клейн титаническим усилием воли обрубил ход своих разбегающихся раздумий и сделал пару шагов вперед.
Круто развернувшись, он устремил взор на Великого Жреца Лунного Города Нима вкупе с остальными аборигенами и глухо проронил:
— Я кристально ясно расслышал те голоса.
— … И о чем же они вещают? — пепельно-серые глаза Нима мгновенно, до немыслимых пределов расширились от шока, а испещренное глубокими, словно траншеи, морщинами лицо исказилось от неконтролируемого, бьющего через край волнения.
Адар, Син, Рус и остальные следопыты отреагировали не менее бурно, а то и куда острее.
Бедолаг забила крупная, первобытная дрожь.
Ведь эта загадка непрестанно, денно и нощно глодала умы обитателей Лунного Города на протяжении доброго тысячелетия! В их картине мира шанс разрубить этот гордиев узел уже давно превратился в священный символ грядущего спасения из этого леденящего капкана!
Клейн, бесшумно, с легким свистом втянув воздух, заговорил тоном истового, непререкаемого пророка:
— Они возносят мольбы моему Владыке.
И юноша ни на йоту не покривил душой. В конце концов, он, будучи «Шутом», уже благополучно наложил лапы на первичный контроль над Замком Истока. А финальная строчка его сакрального титула — «Король Желтого и Черного, владыка удачи» — была де-факто абсолютным синонимом того самого «Небесного Достопочтенного Небес и Земли».
Ним сотоварищи впали в глухое, звенящее молчание. Вперив взгляды в Клейна, они больше не могли скрыть проступивших в их глазах неподдельного, благоговейного пиетета и первобытного страха.
Сплетя воедино эти слова с тем сокрушительным «чудом», что чужак явил им секундой ранее, они мало-помалу начали искренне, всем сердцем веровать: тот самый таинственный господин «Шут» — и есть их долгожданный Спаситель.
Клейн обвел собравшихся ледяным, немигающим взором и ровно, без малейших эмоций отрезал:
— Отступите как минимум на сотню метров.
— Будет исполнено, господин Воробей, — Великий Жрец Ним покорно и без малейших колебаний дал свое согласие.
Дождавшись, пока Потусторонние Лунного Города благополучно разорвут дистанцию на нужное расстояние, Клейн хищным жестом выбросил правую руку в пустоту. Молниеносно выудив оттуда собственного двойника, он тут же бесследно испарился, укрыв подлинное тело в порах истории.
В следующую же секунду его исторический фантом уверенно зашагал прямиком к этой застывшей, монолитной пелене серо-белой мглы. Подойдя вплотную, двойник поднял правую руку и с силой впечатал ладонь в туман.
Рука уперлась в незримый, источающий леденящий холод барьер, что наглухо отсекал любые попытки пробиться сквозь него.
Просверлив преграду взглядом пару долгих секунд, Клейн приоткрыл рот и, сдавив голос до хриплого шепота, зачеканил на чистом китайском:
— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать.
Эхо заклинания ударило о своды пустоши, однако стена серо-белой мглы перед ним так и осталась абсолютно глуха к зову. Ни малейшей дрожи, ни единой аномалии — барьер застыл в прежнем, первобытном оцепенении.
Прождав в звенящей тишине без малого минуту, юноша погрузился в секундные раздумья. С шумом втянув воздух, он вновь глухо затянул:
— Бессмертный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать;
— Небесный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать;
— Возвышенный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать;
— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать.
То была полная, безупречная мантра того самого ритуала «на удачу».
Едва последний слог слетел с его губ, как правая рука Клейна, всё так же намертво вдавленная в незримый барьер, внезапно почуяла пугающую, ощутимую вибрацию.
Серая мгла пошла крупной рябью, словно озеро, в которое с размаху швырнули исполинский валун.
Эти волны стремительно расходились вширь, сталкиваясь и наслаиваясь друг на друга, пока в их призрачном танце прямо перед Клейном не начали вырисовываться смутные очертания неких «врат».
Внезапная ослепительная молния распорола небеса, резкой вспышкой выхватив эту завораживающую картину из мрака. Застывшие поодаль Потусторонние Лунного Города во все глаза, с расширившимися от первобытного трепета зрачками, завороженно наблюдали за происходящим, не в силах оторвать взгляд.
Те же следопыты, что подоспели позже и отродясь не лицезрели подобной чертовщины, и вовсе потеряли дар речи, задыхаясь от бьющего через край, неконтролируемого благоговения.
В их глазах происходящее являлось ничем иным, как безоговорочным, неоспоримым чудом божественного толка!
Клейн затаил дыхание, отчаянно дожидаясь, пока призрачные створки обретут плотность. Увы, зыбкая рябь в итоге мучительно медленно сошла на нет — до триумфа не хватило какого-то жалкого шага.
…Выдержав глухую паузу, юноша вновь принялся шепотом чеканить заклинание. Он повторял мантру раз за разом, однако клубящаяся в недрах серо-белой мглы рябь, пускай и не угасала окончательно, вылепить полноценный, железобетонный силуэт «врат» так и не смогла.
На какую-то долю секунды сыщика посетила шальная мысль пустить в ход весь обряд от начала до конца: выставить на алтарь четыре порции съестного и затянуть мантру, отмеряя те самые шаги против часовой стрелки. Впрочем, он тут же беззвучно, с едкой самоиронией рассмеялся над собственной глупостью.
Проверни он подобный финт, и его дух молниеносно, со свистом унесло бы прямиком в чертоги Замка Истока, а вовсе не распахнуло бы этот незримый, преграждающий путь барьер.
С шумом выдохнув, Клейн хищным жестом выудил из пустоты золотую монету. Сноровисто пустив в ход прорицание, он выковал железобетонный вердикт: исход полноценного таинства в точности совпал бы с его догадками.
«Неужто время и впрямь еще не пришло, и Апокалипсис пока не наступил?» — Клейн неотрывно, тяжелым взором буравил глухую серо-белую пелену, замерев словно изваяние на долгие, звенящие минуты.
Лишь когда очередная ослепительная молния распорола небосвод, резкой вспышкой выхватив из тьмы его суровое лицо, сыщик круто развернулся. Придерживая тусклую керосиновую лампу, он размеренным шагом подошел к Великому Жрецу Лунного Города Ниму и ледяным, невозмутимым баритоном проронил:
— Срок, предреченный в божественном оракуле для открытия этих врат, еще не наступил. Придется обождать еще добрый десяток с лишним лет.
Не дав ни Ниму, ни Адару, ни остальным следопытам шанса вставить хоть слово, Клейн плавно вскинул свободную правую руку, указав во мрак неподалеку:
— Какое-то время я буду предаваться здесь аскезе. Коли возжелаете приобщиться к сиянию моего Владыки и внять Его священным догматам — милости прошу. Можете наведываться в любые часы, когда небеса щедро сыплют молниями.
— Раз в сутки, в самый пик грозовой активности, я буду проводить таинство абсолютного очищения и исцеления.
Юноша благоразумно не стал переть напролом, принуждая обитателей Лунного Города сменить веру или напрашиваясь к ним в полис. Выпытывать агентурные сводки он тоже не спешил, даруя аборигенам спасительную передышку и широкое окно для маневра.
Великий Жрец Лунного Города Ним беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Исполнившись еще большего, благоговейного пиетета, старец отозвался:
— Я в точности передам ваши слова каждому жителю.