Земля, покинутая богами. Глубокая ночь, когда вспышки молний разрывают небеса до пугающего редко.

Несколько гуманоидных созданий с параноидальной осторожностью крались к гротескному кому плоти, усеянному дюжиной глаз и перебирающему шестью конечностями.

Укутанные в звериные шкуры и ветхое тряпье, чью первозданную фактуру уже не взялся бы определить ни один портной, они брели сквозь бездонный, бескрайний мрак. Скупое сияние пары-тройки фонарей выхватывало из тьмы их лица, искаженные масками свинцовой суровости.

Физиономии этих бедолаг пестрели леденящими душу уродствами: у одних физиономии густо поросли десятком-другим омерзительных наростов, у вторых глаза гротескно сползлись к самой переносице, а третьи и вовсе щеголяли зияющими черными провалами на том месте, где по всем канонам анатомии полагалось быть носу.

Пережив скоротечную, но яростную мясорубку, отряд благополучно пустил бестию в расход. Сноровисто разбившись на два звена, одни взяли периметр под жесткий контроль, а остальные принялись потрошить тушу, собирая кровавый урожай.

В пылу этой суеты мужчина, чье лицо было сплошь изуродовано мясистыми буграми, увлеченно кромсая монстра в поисках съедобных кусков, внезапно замер как вкопанный.

— Адар, что стряслось? — с явным недоумением подала голос лишенная носа женщина.

Воин по имени Адар мучительно медленно, словно нехотя, вытянул правую руку из распоротого нутра, демонстрируя соратникам выуженную диковинку.

То был изъеденный едкими соками, выточенный из простого камня амулет.

— Это же… — циклопоподобный мужчина со сдвинутыми глазами, похоже, мгновенно смекнул, в чем кроется суть, но на полпути осекся, так и не решившись озвучить догадку.

Адар обвел спутников тяжелым взглядом и проронил:

— Син, Рус, эту вещицу я подарил отцу еще в те времена, когда сам пешком под стол ходил.

— Аккурат в день моего совершеннолетия он нутром почуял, что рассудок дает фатальную трещину. И тогда старик добровольно покинул полис, шагнув в пучины первобытного мрака…

Выслушав эту исповедь, Син и Рус провалились в глухое, звенящее безмолвие. Оба кристально ясно разделяли ту щемящую, свинцовую тоску, что сейчас разрывала душу их предводителя.

Для Лунного Города подобные трагедии отродясь не были чем-то из ряда вон выходящим — скорее, суровой, обыденной рутиной.

В условиях жесточайшего дефицита безопасной провизии им не оставалось ничего иного, кроме как перебиваться мутировавшими плодами да потрошить хтонических бестий, отчаянно цепляясь за жалкие крохи жизни.

Увы, подобный рацион неминуемо пичкал их плоть смертоносными токсинами и первобытным безумием. Стоило лишь здоровью дать малейшую слабину, как бедолаги либо стремительно откидывали копыта, либо шаг за шагом срывались в бездну потери контроля.

Те, кого ждала вторая участь, дабы не потянуть за собой в могилу близких и не посеять хаос в родных стенах, едва почуяв неотвратимую беду, сноровисто закрывали земные дела. Вооружившись скудным пайком и факелом, они навсегда покидали спасительный барьер, растворяясь в вечной, непроницаемой тьме в гордом, обреченном одиночестве.

Каков был их бесславный финал — любой обыватель Лунного Города мог вообразить без труда. Изгои либо шли на корм рыщущим во мраке хищникам, либо сами перерождались в безмозглых монстров. Третьего варианта попросту не существовало.

Спустя десяток долгих, томительных секунд безносая Син всё же переборола нерешительность и обратилась к соратнику:

— Быть может, перед нами та самая тварь, что растерзала твоего отца?

— Я приметил на ее теле ремень, сплетенный из звериной шкуры… — Голос Адара глухо сошел на нет. Исказившись в лице, мужчина яростно всадил костяной кинжал в податливую плоть, отсекая еще один, чудом уцелевший от порчи кусок мяса.

В повисшей мертвенной тишине следопыты сноровисто, с отработанным автоматизмом продолжили кровавую жатву. Внезапно Рус, чьи глаза гротескно жались к переносице, разорвал безмолвие тяжелым баритоном:

— Вы заметили, что среди новорожденных всё чаще и чаще попадаются мутанты?

Веками накапливаемая скверна и порча брали воистину чудовищную дань, отнюдь не ограничиваясь лишь банальным падением продолжительности жизни. Даже те, кто пыжился сохранить толику человеческого облика, нет-нет да и шли пятнами жутких метаморфоз — взять того же Адара, чью физиономию изуродовал десяток-другой мясистых бугров.

Эта губительная отрава вкупе с первобытным безумием намертво въедалась в саму кровь, передаваясь от отцов к детям и плодя врожденных уродов. Именно к этой касте горемык и принадлежали Син с Русом.

Их век обещал быть еще более скоротечным, а шансы сорваться в пропасть потери контроля и гротескных мутаций взлетали до небес.

И к чему клонится этот стремительный рост рождаемости мутантов, каждый из присутствующих следопытов осознавал с кристальной, леденящей ясностью. Пройдет еще два-три поколения, и горожане начнут массово слетать с катушек еще до того, как успеют возмужать и оставить потомство.

При таком раскладе, даже если хтоническая фауна не возьмет полис штурмом, Лунный Город всё равно неминуемо и стремительно вымрет. На его месте останутся лишь мертвые каменные остовы да выцветшие фрески — безмолвные свидетели былого человеческого присутствия.

— Искренне уповаю, что Великий Жрец вкупе со старейшинами всё же нащупают для нас спасительную тропу… — Адар тяжело поднялся на ноги, подхватив фонарь. Его голос прозвучал до пугающего тускло и обреченно.

За минувшие пару-тройку тысячелетий обыватели Лунного Города отнюдь не сидели сложа руки. Они раз за разом снаряжали экспедиции в самые недра непроглядного мрака, отчаянно силясь вырваться из этого капкана. Увы, одни отряды, получив по зубам, возвращались не солоно хлебавши, а другие и вовсе пропадали с концами, бесславно растворившись в бескрайней, первобытной ночи.

К тому же, в добром дне пути на восток от городских стен раскинулась исполинская пелена серо-белой мглы, наглухо укрывшая и твердь, и сами небеса.

Эта дымка возвышалась монолитным, незримым барьером, не только обрубая любые попытки пронзить её взглядом, но и напрочь перекрывая проход всякой живой твари.

В былые времена горожане свято верили, что именно там зарыт их шанс на спасение. Грезили, будто в объятиях серого тумана прячется благословенный, нормальный мир, а по ту сторону раскинулись нетронутые проклятием, плодородные земли.

Они рвали жилы, раз за разом отчаянно штурмуя этот туманный редут, вот только все потуги неизменно терпели глухое фиаско:

Они пробивали километровые туннели, уповая проскользнуть под незримым куполом, однако в земных недрах их встречал всё тот же непроницаемый серо-белый заслон;

Обзаведясь паранормальным даром полета, смельчаки рвались ввысь, надеясь перемахнуть барьер по воздуху. Но сколько бы они ни карабкались к облакам, макушка мглы так и оставалась недосягаемой — вплоть до того рокового мига, пока их не сжигали дотла хлесткие удары молний;

Они бросали в пекло всю сокрушительную мощь своих полубогов вкупе с Запечатанными артефактами, обрушивая на преграду шквал за шквалом. И всё же за тысячелетия этой денной и нощной, изматывающей осады им так и не удалось процарапать в незримом щите ни единой, даже самой крошечной бреши…

Внимая горьким словам капитана Адара, следопыты с головой провалились в пучину свинцовой безысходности и тоски. Им казалось, будто они уже сорвались в бездну и теперь дюйм за дюймом скользят во мрак, напрочь лишенные возможности зацепиться хоть за какую-то соломинку.

Мутанты отродясь не славились ледяной выдержкой, и в этот миг каждый из них спинным мозгом почуял, как внутри клокочет и нарывает жгучий ком ярости, готовый вот-вот выплеснуться наружу.

— Стоит оговориться: еще пару-тройку веков назад в Лунном Городе уроды были наглухо отрезаны от стези Потусторонних и рядов боевых отрядов, перебиваясь лишь черновой работенкой на сборе урожая. Вот только с неумолимым истощением людских резервов Великому Жрецу и верхушке пришлось скрепя сердце ослабить эти суровые вожжи.

— Выдвигаемся. Этого пайка нам на всех не хватит, — Адар обвел подчиненных цепким взором и, вскинув фонарь, решительно зашагал в самые непроглядные пучины мрака.

Они благоразумно не стали гасить пламя, дабы не спровоцировать массовый набег тварей из тьмы. Как-никак, эта слепая игра в рулетку грозила вывалить на них монстров такого калибра, который оказался бы им попросту не по зубам.

В этой звенящей, удушающей тишине бойцам боевого звена Лунного Города всё явственнее чудилось, что этому первобытному мраку вовек не будет конца.

И эта картина до боли, железобетонно точно отражала плачевный статус их родного полиса: надежда растаяла как дым, а масло в их спасительных светильниках неумолимо, капля за каплей, подходило к концу.

Стоит лишь последней искре света испустить дух, как кромешная ночь абсолютно бесшумно, безжалостно пожрет их всех без остатка.

Мерно чеканя шаг, Адар внезапно уловил, как в его зрачках отразился тусклый, мутно-желтый блик.

То был отблеск пламени, и исходил он отнюдь не от их фонарей!

В следующее мгновение это чужеродное свечение резануло по глазам всей команды, наглухо затопив их расширившиеся от шока зрачки.

Адар, Син, Рус и остальные остолбенели, не в силах обуздать первобытную, бьющую через край оторопь.

За весь их недолгий век, да и в замшелых летописях Лунного Города, накропанных после Великого Катаклизма, отродясь не всплывало ни единого упоминания о свете, пришедшем извне!

Спору нет, среди хтонической фауны нет-нет да и попадались твари, наделенные властью над пламенем или доменом Солнца. Вот только эти ублюдки перед броском всегда маниакально хоронились в глухих тенях, не источая ни малейшей искорки.

И вот теперь прямо в недрах беспросветной тьмы безмятежно полыхал огонь!

Тела Адара, Син и Руса пробила мелкая, судорожная дрожь. В их головах пулеметной очередью пронесся вихрь диких догадок, вот только ни одна из них не давала кристально ясного ответа.

Лихорадочно прокрутив в памяти график текущей вылазки, они железобетонно удостоверились: никаких других отрядов из полиса в этом секторе нынче не отирается.

А раз этот свет не принадлежит Лунному Городу, то кто, во имя всех богов, его зажег?

Команда как по команде сбавила шаг. В их душах диким, первобытным коктейлем сплелись воедино шок, глухое недоумение, жгучее любопытство, животный трепет, свинцовая тревога и откровенная паника.

— В былые времена им доводилось натыкаться на мертвые, обращенные в прах полисы, а потому они спинным мозгом чуяли: любая, даже самая пустяковая аномалия в этих проклятых землях может обернуться фатальным, смертоносным исходом.

— … К бою! — наконец-то вынырнув из ступора, гаркнул Адар, отдавая леденящий приказ.

Следопыты молниеносно, с отработанной сноровкой развернулись в боевой порядок, натянув нервы как струны в ожидании, пока этот мутный огонек подберется поближе.

Время словно наглухо окоченело. Каждая тягучая секунда отдавалась в висках набатом. И вот, когда свет наконец-то раздался вширь, из мрака вынырнул человеческий силуэт.

Силуэт… И он был абсолютно один… Охотники Лунного Города синхронно, намертво затаили дыхание.

Кажется, их глазам вот-вот, с высочайшей долей вероятности предстанет самый настоящий чужак из внешнего мира!

Минуло добрых две-три тысячи лет, и вот наконец-то нога другого человека ступила на эту проклятую землю.

В этом покинутом всеми мире они больше не были одни.

Но кто именно сумел пронзить эту бесконечную, первобытную тьму и добраться сюда? У Адара вкупе с соратниками отродясь не было подобного опыта, а потому строить догадки было попросту бессмысленно.

По мере того как пламя разгоралось всё ярче и отчетливее, следопыты мало-помалу смогли разглядеть вынырнувший из мрака силуэт:

Перед ними предстал высокий, худощавый молодой мужчина со смоляными волосами и карими глазами. Его лицо дышало ледяной, пронизывающей суровостью. На нем не было ни уродливых наростов, ни малейших следов мутаций.

Увенчанный диковинным головным убором и облаченный в не менее странные одежды, незнакомец небрежно удерживал в руке фонарь из неведомого материала, мерно чеканя шаг прямо из пучин беспросветной ночи.

Свет его светильника полыхал куда ярче, чем всё жалкое пламя отряда вместе взятое, заставляя густой мрак стремительно и покорно отступать.

Не прошло и пары мгновений, как это сияние щедро окатило Адара, Син, Руса и остальных бойцов.

Силуэт замер как вкопанный. Смерив следопытов Лунного Города тяжелым взглядом, он разорвал тишину глухим, вибрирующим баритоном:

— Откуда вы родом?

«Изъясняется на языке гигантов… Взгляд кристально ясный, рассудок на месте…» — Адар уже было приоткрыл рот, но титаническим усилием воли подавил инстинктивный порыв тут же выложить всё как на духу.

Вместо этого он ударил встречным вопросом:

— А ты кто таков?

Незнакомец с остекленным фонарем ответил с абсолютным, ледяным спокойствием:

— Герман Воробей.

Спустя добрых полгода изматывающих, нескончаемых скитаний и череды преодоленных смертоносных преград, духовная интуиция Клейна наконец-то возвестила: финал его пути уже не за горами.

И вот, в ходе этой гибельной экскурсии по Земле, покинутой богами, он впервые пересекся с живыми людьми.

— И откуда же ты взялся? — не снижая градуса параноидальной бдительности, допытывался Адар.

Клейн скользнул равнодушным взором по их изуродованным лицам и, ни на йоту не изменив интонации, проронил:

— Я прибыл из Города Серебра.

— А еще — из-за пределов этих проклятых земель.

Услышав этот ответ, следопыты синхронно впали в глухой, леденящий ступор. Бедолаги всерьез заподозрили, что их истерзанный отчаянными надеждами рассудок попросту не выдержал, одарив их сладкой, но жестокой галлюцинацией.

…………

Осень тысяча триста пятьдесят первого года. Баклунд, задыхающийся в едком дыму и зареве войны.

С того самого рокового дня, как Фейнапот официально бросил перчатку Лоэну, затяжная, вязкая мясорубка на фронтах окончательно лишилась шаткого баланса. Лоэн вкупе со своими верными союзниками — Ленбургом, Масином и Сегалом — сдал врагу колоссальные территории. Ныне их армии, обливаясь кровью, из последних сил цеплялись за считанные, трещащие по швам рубежи обороны.

Проводив тяжелым взглядом вереницу изможденных людей, выстроившихся в бесконечную очередь за казенной похлебкой, Одри медленно отвернулась от окна кареты и глухо бросила личной горничной Энни:

— В собор Святого Самуила…