Баклунд, район Джовуд, улица Надежды, 22. Гостиница «Хет-трик».

Широкоплечий, крепко сбитый Дориан Грей Авраам бессознательно мерил шагами гостиничный номер, дожидаясь визита своей ученицы Форс.

Как бы он ни хорохорился и какую бы моральную броню ни выстраивал, в этот самый роковой, решающий миг, когда истина вот-вот должна была обнажиться, его всё равно била нервная дрожь и одолевала щемящая тревога.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем в дверь раздался мерный, приглушенный стук.

Дориан на пару секунд навострил уши, скрупулезно вслушиваясь в условленный ритм, после чего медленно, с шумом втянул воздух. Шагнув к порогу, он повернул ручку и потянул створку на себя.

За порогом стояла не кто иная, как Форс, щеголяющая в темном платье и очках с цветными стеклами, а её каштановые волосы слегка вились.

Мужчина по привычке бросил параноидальный, цепкий взгляд за спину гостьи. Лишь железобетонно удостоверившись, что хвоста нет, он отступил в сторону, пропуская ученицу внутрь.

Синхронно с этим его взор скользнул по рукам писательницы. К его немалому удивлению, девушка заявилась налегке, без малейших намеков на багаж.

Отведя взгляд, наставник прошагал на середину комнаты и опустился на стул. Изящным жестом указав на диван напротив, он произнес:

— Присаживайся.

Форс, с легкой неловкостью приподняв подол платья, устроилась на мягком сиденье и почтительно поздоровалась:

— Доброе утро, учитель.

Дориан не стал рубить с плеча, переходя к делу. Выдержав секундную заминку на раздумья, он спросил:

— Вы и впрямь стерли Бутиса в порошок?

— Истинно так, — Форс сноровисто выудила из потайного кармана изящный, вытянутый портсигар. Щелкнув крышкой, она выставила содержимое на обозрение наставника.

Внутри покоилась пара глазных яблок с непроницаемо-черными зрачками. В них намертво застыл не поддающийся описанию, леденящий душу ужас, словно за миг до гибели этот бедолага воочию узрел нечто поистине хтоническое и чудовищное.

Дориан-то загодя подготовился к худшему, ожидая, что ему, как и в прошлый раз, преподнесут наспех слепленный из окровавленных ошметков, вызывающий кошмары жуткий кусок головы. Каково же было его изумление, когда ученица, явившись без чемоданов, достала лишь дамский портсигар.

Поначалу он грешным делом подумал, что внутри прячется какая-нибудь безделушка, железобетонно подтверждающая личность убитого. Однако реальность в очередной раз вдребезги разбила все его шаблоны:

Перед ним всё так же лежали останки Бутиса, вот только от ублюдка осталось еще меньше, чем в свое время от Льюиса Вина!

«Лишь пара глаз…» Опираясь на свою непогрешимую духовную интуицию «Астролога», Дориан безошибочно почуял: эти зенки действительно принадлежат «Святому Тайн».

Подметив, что учитель впал в глухой, звенящий ступор и не проронил ни звука, Форс на чистых инстинктах поспешила пояснить:

— Его тело с оглушительным треском распалось в прах, бесследно испарившись. Уцелели лишь эти глаза.

Выдержав крошечную паузу, она добавила:

— Эта дрянь до краев напитана предсмертной агонией Бутиса и скверной от «Шкатулки Былых Времен», превратившись в воистину убойный проклятый артефакт. Именно поэтому я благоразумно не стала пересылать их по почте — бедолаги-почтальоны почти стопроцентно столкнулись бы с фатальной чертовщиной, а то и вовсе скоропостижно испустили бы дух.

«Скверна от „Шкатулки Былых Времен“…» На Дориана снизошло озарение, и он медленно, понимающе кивнул. Издав горький, самоироничный смешок, старец проронил:

— Выходит, он нашел свой бесславный конец от рук «Шкатулки Былых Времен»?

— Воистину, злая ирония судьбы…

В те далекие времена, когда Бутис вероломно предал семью и натравил на них фанатиков ордена Авроры, первым же артефактом, на который он наложил свои загребущие лапы, была именно эта «Шкатулка Былых Времен».

На кулуарной сходке по дележу трофеев Форс уже успела наслушаться рассказов леди «Отшельника» и мисс «Справедливости» о ходе той грандиозной бойни. Девушка прекрасно понимала, насколько зубодробительной и виртуозной была сеча, которую она благополучно пропустила. Поразмыслив пару секунд, писательница ответила:

— Пожалуй, что так…

— Впрочем, еще до того, как скверна «Шкатулки» обрушилась на него, он уже балансировал на самом краю пропасти потери контроля.

Для Дориана этот факт совершенно не стал откровением. Переведя тяжелый взгляд на ученицу, он распорядился:

— Спрячь. Эта добыча по праву принадлежит тебе.

Дождавшись, пока Форс захлопнет портсигар и сноровисто спрячет его обратно за пазуху, Дориан слегка подался вперед. Сцепив пальцы в замок и подперев ими переносицу, он изрек:

— Бутис был одним из самых одаренных магов на Пути «Ученика», кого мне только доводилось встречать. Кто бы мог помыслить, что он докатится до такого жалкого дна…

На этих словах старец издал тяжелый, протяжный вздох, словно предаваясь тоскливым воспоминаниям или горько каясь в былых оплошностях.

Форс, будучи совершенно не посвященной в хитросплетения тех давних интриг, благоразумно не стала лезть на рожон. Сохраняя глухое, уважительное молчание, она терпеливо дожидалась, пока наставник возьмет эмоции в узду.

Спустя добрый десяток секунд Дориан выпрямил спину и виртуозно сменил русло беседы:

— Как тебе удалось переварить эликсир «Архивариуса» без остатка за столь ничтожный срок?

Это был не просто дежурный интерес наставника к успехам подопечной, но и прагматичный расчет: пополнить копилку опыта, дабы впредь использовать эти бесценные знания для обучения иных отпрысков семьи.

Лицо Форс в мгновение ока приобрело донельзя сложную, кислую мину, словно девушка воскресила в памяти ту самую чертовщину, которую спала и видела забыть как страшный сон:

— Львиная доля успеха зиждется на подмоге со стороны. С одной стороны, мне позволили вдоволь «запечатлеть» целую прорву диковинных и заоблачных паранормальных талантов. А с другой — за какие-то пару месяцев меня прогнали по неисчислимому множеству краев, заставив маниакально фиксировать местные пейзажи и обычаи…

Дориан впал в секундное, звенящее молчание, после чего медленно кивнул:

— Подобный фокус скопировать вряд ли выйдет…

Вслед за этим он в лоб поинтересовался:

— Это был Герман Воробей?

— Истинно так, — Форс дала железобетонно утвердительный ответ.

Наставник вновь провалился в глухую тишину. Выждав паузу в пару ударов сердца, он глухо проронил:

— И какую же сделку он вознамерился со мной провернуть?

— Вернее сказать, на какой именно куш он пускает слюни?

Писательница встрепенулась и, с легкой краской смущения на лице, отозвалась:

— Ему позарез нужен рецепт эликсира «Мироходца». Ко всему прочему, он предлагает бартер: ссужает вам «Шкатулку Былых Времен» в обмен на один из двух пылящихся в ваших закромах Запечатанных артефактов нулевого класса.

Ценник был воистину более чем щедрым. Сама-то Форс грешным делом полагала, что господин «Мир» внаглую потребует и формулу «Мироходца», и артефакт нулевого ранга исключительно за одни лишь голые обещания. И кто бы мог подумать, что он подкинет сверху столь роскошный довесок в виде «Шкатулки Былых Времен».

Спору нет, клятвенное обещание вырвать с корнем древнее проклятие семьи Авраам для Дориана стоило всех сокровищ мира. Вот только слова — это лишь пустой звук, и далеко не факт, что они когда-либо воплотятся в кристальную реальность.

Дориана совершенно не ошарашил тот факт, что Герман Воробей положил глаз на реликвию нулевого класса — к подобному раскладу он загодя подстелил соломку. Напротив, мужчина счел эти условия до одури выгодными. Как ни крути, а в нынешние суровые времена в арсенале династии Авраамов осталось кот наплакал вещиц, способных разжечь жгучий интерес истинного полубога.

Слегка сдвинув брови на переносице, он протянул:

— Какого дьявола ему вообще сдалась формула «Мироходца»?

— Понятия не имею, — с обезоруживающей прямотой рубанула Форс.

Дориан грузно поднялся на ноги и принялся мерить шагами комнату.

Внезапно он замер как вкопанный и, устремив пронзительный взгляд на ученицу, изрек:

— Мне кровь из носу надлежит пересечься с ним лично. Лишь перекинувшись парой слов с глазу на глаз, я вынесу свой железобетонный вердикт.

— Договорились, — Форс без малейших колебаний, играючи дала добро.

Старец беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Он уже вознамерился спровадить студентку восвояси, дабы в тишине сноровисто опрокинуть в себя то самое суицидальное зелье.

— Как-никак, он виртуозно подгадал час этого рандеву аккурат перед самым неминуемым взрывом проклятия. Случись какой фатальный форс-мажор, враг бы просто физически не успел выпотрошить его тайны через спиритический сеанс.

Вот только Форс, поднявшись с кресла, даже не подумала направляться к выходу. Застыв на месте, девушка резким, хищным движением схватила пустоту прямо перед собой.

Её рука свинцово отяжелела. Судорожным рывком потянув назад, она буквально выдернула из небытия человеческий силуэт, облаченный в черное суконное пальто и увенчанный шелковым цилиндром.

Смоляные волосы, карие глаза, резкие, словно высеченные из камня рубленые черты лица — перед ними во всей красе предстал сам Герман Воробей.

Зрачки Германа Воробья едва уловимо дрогнули, мгновенно сбросив с себя остекленелую пелену и налившись пугающей, первозданной живостью.

— Учитель, он пожаловал, — с торжественной серьезностью возвестила Форс. — Вот он, Герман Воробей во плоти.

От подобного абсурдного, сюрреалистичного фокуса у Дориана Грея Авраама челюсть с грохотом отвисла. Мужчина впал в полнейший, глухой ступор, на пару мгновений напрочь лишившись дара речи.

— И пускай в его жилах текла кровь древней династии, а багаж оккультных знаний воистину поражал, сам он барахтался лишь на жалкой седьмой Последовательности. О многих заоблачных вещах он лишь читал в пыльных фолиантах, и вообразить их воочию ему было попросту не по зубам.

Благополучно перебросив свое сознание в фантом, Клейн плавным жестом сунул руку за пазуху, выудив оттуда золотой брегет.

Щелк! Откинув крышку и бросив мимолетный взгляд на циферблат, он с ледяной, выхолощенной от любых эмоций невозмутимостью отчеканил:

— У вас ровно три минуты.

«…Слухи не врут: суровый, пропитанный ледяной надменностью и отбитый наглухо безумец…» Дориан благоразумно не стал тянуть кота за хвост и без лишних предисловий рубанул:

— Выложите железобетонный довод, с какой стати я должен клюнуть на ваши посулы.

Клейн с глухим щелчком захлопнул часы. Убирая их обратно во внутренний карман, юноша ровным баритоном отозвался:

— Положа руку на сердце, алгоритм ритуала для возвращения мистера «Дверь» уже благополучно осел в моем арсенале.

Глаза Дориана ослепительно полыхнули. Мужчина уже на чистых инстинктах распахнул рот, дабы закидать собеседника вопросами, как вдруг Герман Воробей с абсолютным спокойствием припечатал:

— Вот только пускать его в ход я совершенно не намерен.

— Но какого дьявола? — лица Дориана и Форс синхронно исказились в искреннем, глухом недоумении. С той лишь разницей, что наставник нашел в себе смелость озвучить вопрос вслух, а ученица благоразумно прикусила язык.

Клейн бросил мимолетный взгляд за окно и произнес:

— Вам ведомо о скверне, что берет исток из самого космоса?

Если вынести за скобки истинных богов и ангелов, в познаниях о космосе династия Авраамов безоговорочно занимала первую строчку. Клейн был железобетонно уверен: в их архивах почти стопроцентно затесались туманные намеки и сокрытые меж строк записи.

Дориан с тяжелой, непоколебимой серьезностью кивнул:

— Истинно так.

— Я всерьез подозреваю, что мистер «Дверь» пал жертвой космической скверны, — с бритвенной лаконичностью пояснил сыщик. — Что же касаемо моего посула, то разрубить этот гордиев узел я могу хоть прямо сейчас. Загвоздка лишь в том, что способ вам вряд ли придется по вкусу, да и корень проклятия он выжжет далеко не полностью.

— И каков же выход? — титаническим усилием воли усмирив бушующий в душе ураган эмоций, торопливо допытывался Дориан.

Лицо Клейна в мгновение ока налилось свинцовой суровостью:

— Вам вкупе со всеми кровными сородичами надлежит переметнуться и присягнуть моему Владыке. При таком раскладе в ночи полнолуний и Кровавой луны вас укроет божественная эгида, и проклятие больше ни на йоту вас не потревожит.

Переварив эликсир «Ученого древности» до самой последней капли, Клейну больше не требовалось городить огород и затягивать бедолаг в таинственные чертоги над серой мглой, дабы наглухо отсечь леденящий душу бред мистера «Дверь». Теперь юноша мог играючи пустить в ход «Объятия Ангела». Единственной зияющей брешью в этом плане оставалась лишь численность династии Авраамов — их могло оказаться слишком много, отчего у сыщика банально не хватило бы времени или духовных резервов на всех страждущих.

— … И чье же сакральное имя носит ваш Владыка? — погрузившись в глухое, звенящее молчание на пару секунд, наконец выдавил Дориан.

Клейн титаническим усилием воли загнал жгучий стыд в самые темные закоулки подсознания и с благоговейным трепетом изрек:

— Он — великий господин «Шут».

— «Шут»… Неужто вы — выжившие наследники династии Антигонов? — Дориана словно током прошибло, и он молниеносно выстроил эту дерзкую догадку.

Клейн лишь отрицательно покачал головой, наглухо отметая этот вымысел.

Дориан вновь провалился в свинцовое безмолвие. Впрочем, памятуя о том, что отпущенные ему три минуты тают как снег, он торопливо взял быка за рога:

— И эта самая вера железобетонно оградит нас от гибельной хватки проклятия?

Будучи потомком древнейшего аристократического рода, он кристально ясно осознавал: бить челом сокрытым, неведомым сущностям — чистой воды самоубийство. Наставник до смерти боялся, что, избавившись от инфернального шепота мистера «Дверь», они добровольно наденут на шею ошейник совершенно иного, не менее чудовищного рока.

Клейн с обезоруживающей прямотой парировал:

— Это лишь временная передышка. В обозримом будущем я костьми лягу, но разыщу для вас куда более радикальный, окончательный выход.

Дориан тяжело угукнул, ни на секунду не забывая о тикающем таймере:

— Я самолично попытаюсь присягнуть вашему Владыке. Рецепт эликсира «Мироходца» я отстегну прямо сейчас. А уж если эта эгида и впрямь подарит мне спасительную гавань от проклятия, мы благополучно ударим по рукам и завершим сделку по обмену Запечатанного артефакта нулевого ранга.

Мужчина твердо вознамерился выступить в роли слепого подопытного, дабы на собственной шкуре прощупать эффективность этого спасательного круга. Остальным сородичам он благоразумно решил не проронить ни звука, оставив их смиренно дожидаться того самого «окончательного выхода» от Германа Воробья, покуда они окончательно не будут приперты к стенке.

— По рукам, — Клейн сноровисто выудил из-за пазухи бумагу с пером и размашисто, в несколько штрихов вывел сакральные титулы «Шута».

Дориан же, пустив в ход хрустальный шар ради обострения памяти, принялся скрупулезно фиксировать на пергаменте рецептуру «Мироходца».

Благополучно обменявшись бумагами, Клейн без промедлений впился тяжелым взглядом в перечень вспомогательных ингредиентов вкупе с алгоритмом таинства:

'Вспомогательные материалы: один «Червь Звезд», один «Червь Времени» и один «Червь Духа».

Ритуал возвышения: высечь легенды о себе в девяти разных уголках за пределами этого мира'.