«Фокусник» Форс ничуть не удивилась тому, что господин «Мир» выдвинул подобное требование именно сейчас. Слегка нервничая, она ответила:
— Х-хорошо.
— О какой именно сделке идет речь?
За последнее время она уже успела несколько раз обменяться весточками со своим наставником, Дорианом Греем Авраамом, и, следуя чутким наставлениям мисс «Справедливости», загодя подготовила для этого отличную почву.
Клейн в личине «Мира» издал низкий, хрипловатый смешок:
— Пока не стоит выкладывать ему, чего именно я добиваюсь. Просто обозначьте мои козыри и поглядите, клюнет ли он на эту наживку.
— Ваш козырь — это по-прежнему клятвенное обещание снять проклятие с семьи Авраам? — с параноидальной осторожностью решила уточнить Форс.
Клейн утвердительно кивнул и, небрежным жестом указав на лежащую на изъеденном патиной длинном столе шкатулку «0–61», добавил:
— Или же эта самая «Шкатулка Былых Времен».
То, ради чего на стол выкладывают Запечатанный артефакт нулевого класса, стопроцентно не может быть сущим пустяком… Это леденящее душу осознание молниеносно, словно по команде, пронзило умы и «Справедливости» Одри, и «Отшельника» Катлеи.
Саму же «Фокусника» Форс куда больше цепляло обещание разрушить древнее проклятие. Как-никак, она на собственной шкуре прочувствовала всю ту хтоническую, беспросветную трагедию, что пожирала род её наставника.
Не раздумывая ни секунды, она с абсолютной серьезностью отозвалась:
— Будет исполнено.
…………
Баклунд, Западный район. В недрах подвала одного из домов.
Надежно укрытый в густых тенях «Святой Мрака» Косма внезапно вынырнул прямо из кромешной тьмы, словно прорастая из нее.
Склонив голову набок, будто вслушиваясь во что-то незримое, полубог почувствовал, как мышцы на его лице начинают судорожно подергиваться. Это были не сплошные спазмы, а мелкие, точечные тики. Вместо того чтобы сливаться воедино, они хаотично перебивали друг друга, отчего его физиономия исказилась в до одури гротескной, пугающей гримасе.
Спустя какие-то жалкие секунды лицо Космы перекосило от невыносимой, запредельной агонии. Его кожа дюйм за дюймом с сухим треском рвалась, а плоть и кровь под ней бурлили и копошились, словно кипящее варево, щедро сдобренное непроницаемо-черной скверной.
С глухим стуком полубог рухнул оземь. По-пластунски подползая к алтарю, он с блевотой исторг из себя целую гору собственных внутренностей вперемешку с мерцающими искрами света.
Наглухо впечатав голову в пол, «Святой Мрака» забормотал как конченый безумец:
— Бутис… он сыграл в ящик…
— «Мастер тайн», сжимавший в руках реликвию нулевого класса, вот так просто бесславно сгинул…
— На месте бойни засветилась карта Таро… аркан «Отшельника»…
— Охоту вели двое вражеских святых: один «Ученый-мистик», другой — «Манипулятор»…
— Ложа, чьи резиденты прикрываются картами Таро и бьют поклоны «Шуту»…
— Герман Воробей… Азик Эггерс…
— …
Выдав эту неконтролируемую, бредовую тираду, «Святой Мрака» Косма залился горючими слезами, разрываясь между глухой досадой и невыносимой мукой:
— Я каюсь… я каюсь… я искренне каюсь…
…………
Пару дней спустя. Порт Притц, неприметная комната в одном из многоквартирных домов.
Виртуозно сменивший личину Дориан Грей Авраам наконец-то дождался весточки от своей ученицы Форс, переправленной через запутанную цепочку посредников.
С параноидальной дотошностью обследовав конверт и железобетонно удостоверившись, что никаких следов вскрытия или чужеродной магии нет, мужчина вооружился ножом для бумаг и извлек послание.
После привычных, дежурных расшаркиваний в начале, Форс без лишних предисловий рубанула прямо с плеча:
«…Мы стерли в порошок „Святого Тайн“ Бутиса и благополучно прибрали к рукам весь его скарб…»
Изначально Дориан намеревался лишь бегло пробежаться по строчкам, но эта разрывная фраза вмиг заставила его впасть в глухой ступор. Он перечитал её раз за разом, напрочь позабыв о продолжении текста.
Наставник знал как свои пять пальцев, насколько чудовищной мощью козыряет Бутис. Ему было кристально ясно, какую леденящую угрозу таит в себе подлинный «Мастер тайн».
И вот теперь его недавняя ученица, которую он взял под крыло от силы год назад, с абсолютно будничным, сухим тоном заявляет, что этот мастодонт пущен в расход!
В голове Дориана молниеносно закружился вихрь панических мыслей: «Вздор!», «Дешевая фальшивка!», «Коварный капкан!». Мужчина всерьез заподозрил, что Форс уже угодила под ментальный колпак Бутиса и ордена Авроры.
В рядах любой мало-мальски влиятельной ложи Потусторонние четвертой Последовательности — это безоговорочная верхушка, стержневые столпы организации. Разве можно вот так играючи, словно смахивая пыль, прикончить подобную фигуру⁈
Кадык Дориана нервно дернулся. Титаническим усилием воли обуздав бушующий рассудок, он заставил себя читать дальше:
«…В наши руки попала „Шкатулка Былых Времен“. Сдается мне, эта вещица вам не в новинку…»
Хватило лишь одной этой строчки, чтобы у наставника предательски задергалось веко. Жалкий бумажный лист в его пальцах внезапно налился поистине свинцовой, неподъемной тяжестью.
Естественно, он знал «Шкатулку Былых Времен» как облупленную! То был Запечатанный артефакт нулевого класса, принадлежавший семье Авраам — живое, неоспоримое доказательство их былого, заоблачного величия.
«…Погибший Бутис сжимал в руках „Шкатулку Былых Времен“…» Дориан окончательно потерял дар речи, чувствуя, как реальность с треском рвет все шаблоны его воображения. Но вместе с тем на него снизошло диковинное озарение: а ведь подобный исход не так уж и фантастичен. Вполне вероятно, что истинным палачом Бутиса выступила сама эта проклятая шкатулка.
Ему ли не знать, какую хтоническую, фатальную угрозу таила в себе эта реликвия нулевого калибра!
Синхронно с этим его цепкий взор наконец-то выхватил одно-единственное, стержневое слово:
«Мы».
Впервые за всё время Форс прямым текстом огласила, что у нее есть соратники и боевые партнеры.
Положа руку на сердце, Дориан уже давненько выстроил железобетонные догадки на этот счет, просто из деликатности благоразумно держал язык за зубами, не срывая с нее маску.
«Так я и думал…» — наставник тяжело, с шумом выдохнул и с бьющим через край нетерпением впился в оставшийся текст:
«…Эта карательная операция против Бутиса была затеяна исключительно ради того, чтобы один мой приятель смог доказать вам свои благие намерения. Он просил передать: в обмен на кое-какую услугу он готов ссудить вам „Шкатулку Былых Времен“ либо дать железобетонную клятву выжечь с корнем проклятие семьи Авраам. Заинтригованы ли вы такой сделкой? Ваши координаты для него — тайна за семью печатями, я их ни за что не выдам. Вы вольны без малейших колебаний ответить отказом…»
Обещание снять проклятие⁈ Дориан напрочь проигнорировал пассаж про «Шкатулку Былых Времен», мысленно, словно пробуя на вкус, перекатывая эту воистину судьбоносную, критическую для него фразу.
Пройдя сквозь горнило прошлых переписок с ученицей, он уже досконально, до самого дна раскусил подлинную изнанку этого родового рока. Открывшаяся истина несла в себе лишь глухую скорбь и безысходность, но сквозь эту свинцовую муку всё же пробивался крошечный, робкий росток надежды.
Кто бы мог помыслить еще недавно, что катализатором, из поколения в поколение сводящим кровных потомков Авраамов с ума, окажутся истошные мольбы о помощи от их собственного пращура?
Воистину, это походило на самую мерзкую, издевательскую выходку злой судьбы.
Дориан ни сном ни духом не ведал, осознает ли мистер «Дверь» весь тот чудовищный масштаб катастрофы, что сеют Его вопли. Мужчине было попросту не по зубам подобрать слова, дабы описать тот бушующий в душе коктейль эмоций, однако он на чистых инстинктах уже начал рыть землю носом, выискивая способ вытащить пращура из небытия и наглухо разрубить узел проклятия.
Спору нет, шансы на триумф болтались у призрачной, нулевой отметки, но для династии Авраамов этого хватало за глаза. В их беспросветном мраке наконец-то затеплился спасительный луч.
Одному богу известно, сколько времени кануло в Лету. Аккуратно свернув пергамент, Дориан издал горький, самоироничный смешок и пробормотал себе под нос:
— Благие намерения… От подобного благородства кровь в жилах стынет…
Уронив эти слова, он вновь провалился в звенящее молчание. Его лицо то наливалось свинцовой мрачностью, то светлело, выдавая бушующую внутри, мучительную внутреннюю борьбу.
Дон!
Гулкий, размеренный бой настенных часов разорвал тишину, вмиг вырвав мужчину из оцепенения.
Черты его лица мало-помалу затвердели, выковав окончательный, железобетонный вердикт.
Сбросив с души этот свинцовый груз сомнений, Дориан ощутил небывалую легкость, а на его губах даже заиграло подобие улыбки.
Первым делом он предал огню весточку Форс. Затем, сноровисто набросав в саквояж кое-какие пожитки, шагнул за порог, взяв курс прямиком на вокзал паровых поездов порта Притц.
Его путь лежал в графство Южный Уэльс. И отнюдь не ради того, чтобы поджать хвост и залечь на дно — ему кровь из носу надлежало подготовить почву.
Мужчина твердо вознамерился сгрузить все подотчетные ему родовые реликвии вкупе с рецептами эликсиров одному из соплеменников, осевшему в тех краях. После чего — вернуться в порт Притц и уже под личиной Дориана Грея нагрянуть в Баклунд. На рандеву со своей ученицей Форс и тем самым мастодонтом, что столь щедро сулил свою дружбу.
Загодя, перед самой встречей, он опрокинет в себя специфическое зелье, которое наглухо пригвоздит к его духовному телу убойное проклятие. Чтобы коптить небо дальше, ему придется по часам, с аптекарской точностью глотать антидот. Этот изящный, суицидальный финт даровал железобетонную гарантию: даже если враг возьмет его под ментальный колпак и лишит возможности наложить на себя руки, без вожделенной дозы он всё равно стремительно сыграет в ящик. Духовное тело развеется в прах, унося все сокровенные тайны в могилу.
В этом «вояже» собственная шкура Дориана больше ни на йоту не заботила. Он окончательно перешагнул страх смерти.
Ради того самого призрачного, эфемерного луча надежды он был готов без малейших колебаний бросить свою жизнь на алтарь.
…………
Баклунд, Северный район. В глубоких подземельях собора Святого Самуила.
Только-только отстрелявшись на совместном мозговом штурме с Уполномоченными Карателями, Механическим Сердцем и ищейками из МИ-9, Леонард вернулся в свой кабинет и тяжело опустился в кресло.
В этот самый миг в его голове раскатилось эхо слегка надтреснутого, старческого баритона Паллеса Сороастра:
— Они наконец-то нащупали точные координаты сокровищницы семьи Якоб и вот-вот полезут внутрь.
— А? — Леонард на долю секунды опешил, так и не найдясь с реакцией.
На недавней подпольной сходке «Отшельников Судьбы» юноша и впрямь слил наводку на этот клад. Вот только поскольку никто ни сном ни духом не ведал о содержимом тайника, раскошеливаться на кругленькую сумму дураков не нашлось. Впрочем, Леонард и не гнался за барышами, благополучно выменяв информацию лишь на горстку весьма редких духов.
Торопливо понизив голос до глухого шепота, поэт осведомился:
— Старик, откуда такие вести?
— Хех, я, разумеется, заслал туда своего клона для слежки, — с явным раздражением огрызнулся Паллес. — Неужто ты настолько ни во что не ставишь ангела из Пути «Мародера»?
Леонард выдавил из себя сухой, неловкий смешок:
— Старик, а ты, погляжу, изрядно поднакопил силенок, раз уж умудряешься штамповать лишних двойников.
— Я уже вскарабкался на вторую Последовательность, — едко хмыкнул паразит. — А теперь слушай сюда: носа за порог не высовывай. Сиди под церковными сводами, дабы подстелить соломку на случай форс-мажоров.
— Боишься, что сокровищница напичкана гибельными капканами? — глубокомысленно протянул Леонард.
— Чтобы клад, запрятанный ангелом-«Мародером», обошелся без ловушек? Смешно! — презрительно фыркнул Паллес Сороастр. — Одному богу известно, какая именно дичь там сейчас полыхнет, но здесь, в глубоких подземельях собора, нам стопроцентно ничего не грозит.
Леонард согласно кивнул и, не повышая голоса, произнес:
— Искренне уповаю, что всё пройдет без сучка без задоринки. Старик, уговор в силе? Если благополучно наложишь лапы на ту самую Потустороннюю характеристику второй Последовательности, с тебя Запечатанный артефакт первого класса. Выкрадешь из их добычи.
Положа руку на сердце, собственная доля трофеев его сейчас мало волновала. Подобная меркантильная болтовня служила лишь простым и действенным способом сбросить внезапно накативший, леденящий мандраж.
— А я-то думал, ты на дух не переносишь словечко «красть»? — бросив эту едкую насмешку, Паллес наглухо умолк, всецело провалившись в мониторинг ситуации вокруг клада Якобов.
Спустя добрый час с лишним Он наконец-то издал в голове юноши долгий, полный колоссального облегчения вздох:
— И пускай без зубодробительных капканов и форс-мажоров не обошлось, куш мы сорвали. Хех, я прибрал к рукам лишь характеристику да один-единственный артефакт. Всё остальное пусть забирают в качестве законного гонорара.
— Но пороть горячку и уходить отсюда не смей. Дождись, пока я не усвою эту Потустороннюю характеристику без остатка. Уж тогда нам море будет по колено.
В тот же миг свинцовое напряжение окончательно отпустило Леонарда. Вальяжно откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, поэт с показной беспечностью углубился в чтение свежей прессы.
Лишь ближе к сумеркам Паллес Сороастр наконец-то подал голос:
— Готово.
В этом скупом слове бурлил поистине чудовищный, неподдающийся описанию коктейль эмоций, распутать который Леонарду было банально не по зубам.
Смекнув, что угроза миновала, а старику наверняка еще требуется время на «переваривание», Леонард поднялся на ноги. Устало потерев виски, он покинул подземелья собора Святого Самуила и направился прямиком домой, на улицу Пинстер, 7.
Едва переступив порог прихожей, юноша внезапно остолбенел: на его диване восседал незваный гость.
Незнакомец щеголял в классической черной мантии и остроконечной мягкой шляпе. Вальяжно закинув правую ногу на левую, он с безмятежной ленцой перелистывал газету.
Словно уловив шаги хозяина дома, визитер плавно вскинул голову. Изящным жестом поправив выточенный из хрусталя монокль на правом глазу, он расплылся в широкой, издевательской усмешке.