Зрачки двух глазных яблок Бутиса налились непроницаемой чернотой. В них намертво застыл не поддающийся описанию, леденящий душу ужас. Хватило лишь мимолетного взгляда на эту дичь, чтобы у Клейна рефлекторно екнуло сердце, словно он сам прочувствовал ту чудовищную, разрывающую бурю эмоций, что захлестнула полубога за мгновение до бесславной кончины.

Проведя дотошный осмотр и подкрепив выводы прорицанием, сыщик железобетонно удостоверился: эти зенки напрочь лишены Потусторонних характеристик. Зато в их недрах таилась густая, первобытная скверна вкупе с неведомой мощью. Подобный арсенал идеально годился на роль медиума для проклятий, да и напрямую ударить по мишени ему было вполне по зубам. Одним словом, духовный материал с пугающе долгим «сроком годности» и зашкаливающей фатальной угрозой.

«Таскать эту дрянь при себе на постоянной основе — чистой воды самоубийство. Иначе нервное истощение, ежедневные кошмары и гротескные мутации плоти не заставят себя ждать…» — Клейн небрежным жестом приманил к себе квадратный железный портсигар и брезгливо сбросил туда глаза Бутиса.

Затевать ритуал очищения он благоразумно не стал: вздумай он раздробить артефакт в труху и выжечь порчу, от него бы не осталось и мокрого места. Подобное транжирство было совершенно ни к чему.

Поскольку с «Червями Звезд» никаких аномалий не предвиделось, да и в их природе юноша разбирался как в своих пяти пальцах, его внимание стремительно переключилось на неприметный черный карман.

Вердикт гадания заставил сердце Клейна радостно екнуть: перед ним лежал так называемый «пространственный» артефакт.

На первый взгляд в это отверстие едва ли протиснулась бы ладонь взрослого мужчины. Однако на деле его нутро по габаритам ничуть не уступало той самой скромной двушке, которую семейство Моретти снимало в свои ранние годы в Тингене. Вместимость поражала воображение.

Диковинка была виртуозно выкована Бутисом с помощью талантов «Мастера тайн». Если препарировать суть, карман являлся отнюдь не вещью, а полноценными пространственными вратами.

«…Сперва он пустил в ход „Сокрытие пространства“, исказив и вырезав глухой ломоть территории прямо в духовном мире. А затем, виртуозно сыграв на том, что призрачное измерение хаотично наслаивается на материальную реальность и позволяет по точным координатам мгновенно перенестись куда угодно, намертво привязал „дверь“ в эту сокрытую зону именно к этому карману…»

«До боли смахивает на ту самую систему печатей, что удерживает „Шкатулку Былых Времен“. Вся разница лишь в том, что одни врата прорублены в мире духов, а другие — в реальности. И именно эта особенность оставляет зияющую брешь: пагубные побочные эффекты от запрятанных в „пространственный карман“ Запечатанных артефактов и мистических реликвий всё равно будут безжалостно бить по владельцу…»

«При таком раскладе проку от него маловато, раз уж от леденящей отдачи он не спасает… К тому же я наглухо заперт в „Земле, покинутой богами“, мосты с миром духов здесь оборваны, так что толку от этой безделушки — абсолютный ноль…»

«Вдобавок, мощь „Сокрытия пространства“ кровь из носу надлежит регулярно подпитывать и обновлять, иначе барьер неминуемо истончится и рухнет… Воистину, игрушка, сшитая строго под мерки полубогов стези „Ученика“, ну или лож, в чьих закромах пылятся такие мастодонты вкупе с подобающими артефактами…»

«„Пространственный карман“ звучит до одури пошло и топорно, да и одному богу известно, как эту дрянь величал сам Бутис… Окрещу-ка я её „Вещмешком путешественника“…» — благополучно удостоверившись в степени риска, Клейн силой мысли соткал призрачную руку и велел ей просочиться в недра черного лоскута.

Со звонким, мелодичным грохотом водопад из всевозможных драгоценных камней хлынул вслед за вынырнувшей из пустоты рукой. Самоцветы щедрой россыпью усеяли изъеденный патиной длинный стол. Ослепительно-алые, глубокие лазурные, изумрудные, бледно-белые, непроницаемо-черные и кристально прозрачные грани в мгновение ока заполнили взор юноши пьянящим блеском.

«…И как я сразу не догадался… Стержневым материалом для Пути „Ученика“ выступают именно драгоценные камни, причем абсолютно всех мастей…» — лицо Клейна вмиг ожило. Искренне рассмеявшись и сокрушенно покачав головой, он потянулся свободной рукой к куче, зачерпнув горсть самоцветов, дабы оценить их увесистость и огранку.

Помимо этого баснословного куша, в недрах «Вещмешка путешественника» таилась целая прорва всевозможных духовных ингредиентов — как банальных, ходовых трав, так и поистине диковинных редкостей.

«„Шкатулка Былых Времен“, Потусторонняя характеристика „Мастера тайн“, девять „Червей Звезд“, глазные яблоки Бутиса, „Вещмешок путешественника“ вкупе с колоссальными залежами самоцветов и оккультного скарба… Эта карательная вылазка обернулась воистину эпохальным урожаем, добычи с лихвой хватит на всю нашу честную компанию…»

«Какая досада, Бутис виртуозно козырял даром „запечатлевать“ чужие таланты и состояния, так что нужды таскать на горбу гору Запечатанных артефактов у него банально не было — иначе бы он неминуемо задохнулся от их пагубных эффектов… Будучи полубогом, этот ублюдок почти стопроцентно запрятал парочку убойных реликвий. Вот только где именно: в сокрытых норах мира духов или прямо в штаб-квартире ордена Авроры? Эх, жаль, его душа в финале с оглушительным треском разлетелась вдребезги, так что спиритический сеанс наглухо заказан…» — Клейн лишь сокрушенно покачал головой. Не теряя времени, юноша низвергся обратно в материальную реальность. Нащупав надежное укрытие во мраке и водрузив на землю керосиновую лампу, он сноровисто обустроил алтарь для ритуала мольбы о даровании.

Его отчаянно грызло любопытство: удастся ли протащить артефакт «0–61», то бишь «Шкатулку Былых Времен», прямиком в «Землю, покинутую богами».

Выгори это дело, и он смог бы виртуозно обратить весь Город Серебра в кукольный макет, запереть его в верхнем ярусе реликвии и через таинство «Жертвоприношения и Дарования» благополучно вышвырнуть во внешний мир! Подобный гениальный финт позволил бы изящно обогнуть и «Двор Короля Гигантов», и спящего «Темного Ангела» Сасрира, блестяще закрыв требования ритуала «Чудотворца».

Покончив с суетливой подготовкой, Клейн хищно выбросил правую руку вперед, рывком выудив из пустоты собственную историческую проекцию. Сам же он, словно тень, нырнул в историческую мглу, умчавшись в самые недра времени и надежно окопавшись в порах, предшествующих зачаткам Первой Эпохи.

Сыщик благоразумно подстелил соломку, до смерти боясь, что стоит лишь «Шкатулку Былых Времен» переступить порог «Врат Жертвоприношения и Дарования», как её фатальная аура заставит стоящее поблизости тело скоропостижно, без малейшего повода испустить дух.

Укрывшись в световом осколке посреди бескрайней серо-белой мглы, Клейн привычно отчеканил четыре шага против часовой стрелки. Воспарив в таинственные чертоги над серой мглой, юноша приготовился самолично ниспослать отклик на собственные же мольбы.

Дождавшись, пока дышащие седой древностью и мистикой «Врата Жертвоприношения и Дарования» соткались в воздухе и со скрипом приоткрылись, владыка властным жестом приманил наглухо спеленанную многослойными печатями «Шкатулку Былых Времен». Размахнувшись, он безжалостно швырнул реликвию прямо в призрачную щель, отправляя её в бездонный, непроницаемый мрак за створками.

Но именно в этот миг эфемерная пустота за порогом внезапно налилась свинцовой, осязаемой плотностью. Словно из ниоткуда выросла монолитная, незримая преграда, намертво затормозившая «Шкатулку Былых Времен» едва ли не на самом входе. Артефакт беспомощно завис в невесомости, напрочь лишенный возможности продвинуться хоть на дюйм.

Клейн сурово свел брови, сверля взглядом эту абсурдную картину. Юноша отчаянно попытался зачерпнуть сокрушительной мощи «Замка Истока», обрушив на артефакт толчок ангельского калибра, однако даже этот шквал оказался бессилен пробить упрямый барьер.

«…Так я и знал. „Земля, покинутая богами“ наглухо заперта под колпаком монолитной печати. И пускай благодаря моим тесным, неразрывным узам с „Замком Истока“ я способен виртуозно протаскивать сюда отклики, у этой лазейки имеются свои жесткие, железобетонные лимиты». — Клейн едва уловимо кивнул, признавая поражение. Выудив «Шкатулку Былых Времен» обратно, он небрежным жестом зашвырнул её в кучу оккультного хлама.

Следом юноша силой мысли соткал иллюзорный силуэт «Мира» Германа Воробья. Дернув за ниточки двойника, он поручил ему слить исчерпывающее досье на «Шкатулку Былых Времен» леди «Отшельнику» и мисс «Справедливости».

Это было насущное предостережение: девушкам кровь из носу надлежало вытащить реликвию обратно в материальную реальность в течение ближайших двадцати четырех часов, дабы благополучно вызволить запертую там «Фокусника» Форс.

Попутно Клейн благоразумно проинструктировал мисс «Справедливость»: прежде чем молить о даровании этой проклятой шкатулки, ей следовало щедро поднести первоклассного мороженого благословенному одного знакомого «Змея Судьбы». Что же до «Отшельника» Катлеи — пиратка и сама козыряла талантом «Краткосрочной удачи», так что в подмоге извне не нуждалась. Вот только провернуть всю операцию по спасению и закинуть «Шкатулку Былых Времен» обратно на алтарь, пожертвовав её в чертоги над серой мглой, ей предстояло в рекордно сжатые сроки, уложившись в пару жалких минут.

…………

Баклунд, на стыке Восточного района и района Баклундского моста. В недрах ветхого, давно забывшего о ремонте доходного дома.

Щеголяющий «Красными перчатками» и облаченный в черное суконное пальто Леонард во главе своего отряда дотошно, скрупулезно прочесывал место недавней бойни.

Будучи элитным, маневренным подразделением Церкви Ночи, даже в этот поздний час, когда дело близилось к десяти, оперативники били через край от кипучей энергии.

— Капитан, здешние стены испещрены глубочайшими трещинами, а кое-где кладка и вовсе стерта в труху. Сдается мне, эта развалюха вряд ли переживет сезон штормов грядущим летом, — подойдя поближе, доложила Синди, чьи длинные винно-красные волосы слегка разметались.

Пронзительные изумрудные глаза Леонарда бегло скользнули по округе. Поэт едва заметно кивнул:

— Хвала небесам, эта лачуга давно числится в аварийных, и обыватели здесь отродясь не ночуют. Вот только тот факт, что мы не наткнулись ни на одного захудалого бродягу, воистину бьет по нервам своей аномальностью.

Синди погрузилась в секундные раздумья, после чего предположила:

— Капитан, вы клоните к тому, что некий Потусторонний облюбовал эти застенки под свои нужды, абсолютно бесшумно выкурив отсюда всю местную бездомную шпану?

— А затем у них вспыхнула кровавая грызня меж своими, они сошлись в сече и пустили красного петуха? — как бы невзначай вклинился Боб — еще один оперативник из «Красных перчаток», как раз дотошно инспектировавший плинтуса неподалеку.

— И такой расклад вычеркивать не стоит, — с ледяным профессионализмом парировал Леонард. — Но неужто вы упустили из виду одну кричащую деталь? Каждый дюйм этой комнаты несет на себе леденящие следы разъедающей коррозии. Ко всему прочему, здесь напрочь отсутствуют какие-либо ошметки мебели — ни стульев, ни столов, одна лишь звенящая, мертвенная пустота… Подобный почерк совершенно не вяжется с жалкими потугами магов низших или средних эшелонов. Моя интуиция набатом вопиет: здесь схлестнулись мастодонты поистине заоблачного калибра.

Проведя дотошный осмотр и выявив целую прорву аномалий, отряд «Красных перчаток» под началом Леонарда так и не смог нащупать более глубоких зацепок. Оперативникам не оставалось ничего иного, кроме как свернуть операцию и отбыть обратно в собор Святого Самуила.

Едва они благополучно спустились в глубокие подземелья, как на их пути вырос один из епископов. Священнослужитель велел Леонарду прихватить с собой парочку бойцов и немедленно подняться наверх для участия в экстренном совещании.

Леонард задумчиво, едва уловимо кивнул. Благоразумно не став сотрясать воздух лишними расспросами, поэт подал знак Бобу и Синди, поведя их следом за собой по тайным переходам прямиком под своды храма.

Миновав вереницу винтовых лестниц, щедро залитых пробивающимся сквозь цветные витражи светом багровой луны, троица очутилась в довольно просторном помещении с грифельной доской, где нынче яблоку негде было упасть от наплыва людей.

Хватило лишь мимолетного, скользящего взгляда, чтобы юноша безошибочно выхватил из толпы до боли знакомые лица: здесь кучковались «Уполномоченные Каратели», оперативники «Механического Сердца» и ищейки из МИ-9, с которыми ему не раз доводилось бок о бок рубить врагов.

А следом его взор наткнулся на истинных мастодонтов: Хорамика Хайдена, Редара Валентина и Энтони Стивенсона — троицу полноправных полубогов. Компанию им составлял некий черноволосый мужчина с пронзительными золотистыми глазами, чья леденящая аура кристально ясно вопила о том, что он принадлежит к тому же заоблачному эшелону.

Не дожидаясь, пока Леонард отдаст дань уважения, святой Энтони, облаченный в черную рясу с алыми вставками, плавно поднялся с места и глухим, вибрирующим баритоном изрек:

— В предместьях Баклунда только что отгремела чудовищная бойня высочайшего калибра. На поле брани осталась леденящая душу, разъедающая скверна вкупе с одной-единственной картой Таро — арканом «Отшельника».

— Моему вниманию не ускользнуло, что в свое время ты рыл землю носом, дотошно препарируя целую вереницу инцидентов, в которых фигурировали эти карты, и даже выковал на этот счет весьма стройные гипотезы. Будь любезен, прямо сейчас выложи собравшимся всю свою подноготную без утайки.

— … Аркан «Отшельника»? — Леонард не смог скрыть неподдельного, искреннего изумления, хотя львиная доля этого шока зиждилась скорее на самом факте столь внезапно свалившегося на его плечи поручения.

Деликатно прочистив горло, он уверенным шагом приблизился к грифельной доске. Круто развернувшись лицом к сливкам трех великих Церквей и армейским полубогам вкупе с прочими Потусторонними, юноша привычным жестом очертил на груди четыре точки по часовой стрелке, рисуя символ Алой Луны.

Лихорадочно выстраивая мысли в стройную цепочку, капитан «Красных перчаток» с ледяной, непоколебимой серьезностью начал свой доклад:

— Если оглянуться на последние пару-тройку лет, впервые подобная чертовщина с участием карт Таро засветилась на наших радарах во время гибели Ланевуса. Этот ублюдок по уши увяз в дьявольском заговоре, отчаянно силясь организовать нисхождение «Истинного Творца», а его хладный труп был щедро, словно в насмешку, усыпан этими картами.

— Вслед за этим грянуло дело Капина, и визитная карточка Таро всплыла вновь. Вот только на сей раз в раскладе прослеживался кристально ясный, выверенный почерк: убийцы намеренно, с особым нажимом выделили арканы «Суда» и «Императора»…

— … Уже тогда я попытался сплести эти инциденты воедино с тем фактом, что в столице словно из ниоткуда вынырнул некий загадочный культ, истово бьющий поклоны «Шуту». А как вам всем доподлинно ведомо, именно «Шут» выступает начальным, нулевым арканом в этой колоде.

Выслушав эту дерзкую, зубодробительную гипотезу, восседающие в зале мастодонты полубожественного калибра и матерые оперативники едва заметно, солидарно закивали. В их глазах подобная оккультная, мистическая связь выглядела более чем железобетонно.

Леонард выдержал короткую, театральную паузу, после чего продолжил:

— Рискну предположить, что под эгидой самого «Шута» в этой ложе скрывается целая прорва полноправных резидентов. И каждый из них прикрывается маской определенного аркана: будь то «Суд», «Император», или же тот самый «Отшельник», что навел шороху в сегодняшней бойне…

Говоря это, поэт небрежным жестом потянулся к лежащей по соседству демонстрационной колоде Таро и наугад выудил один лист.

Скользнув по картинке мимолетным взглядом, он издал тихий, бархатный смешок:

— Или, к примеру, «Звезда».