Спустя некоторое время воздух над рухнувшим лесом внезапно с треском разорвался, обнажив иллюзорные, дышащие мистикой врата.
Створки абсолютно бесшумно распахнулись, и наружу плавно шагнул черноволосый мужчина с пронзительными золотистыми глазами. Облаченный в безупречно сидящий фрак, он источал ауру зрелой, утонченной привлекательности.
Не успел новоприбывший даже окинуть взглядом место побоища, как по ушам ударил оглушительный хлопок, а следом обрушился шквал ураганного ветра. В следующее мгновение поодаль соткался силуэт мужчины средних лет, чья подавляющая аура заставляла кровь стынуть в жилах.
Этот человек отличался весьма массивными мочками ушей и жесткой, непослушной темно-синей шевелюрой. А в бездонной глубине его глаз, казалось, яростно плясали мириады молний.
То был не кто иной, как кардинал Церкви Повелителя Бурь, архиепископ Баклундской епархии — «Жрец Глубокой Синевы» Редар Валентин.
Священнослужитель, облаченный в глухую черную сутану, щедро расшитую символами шторма, бегло прочесал округу цепким взором. Устремив тяжелый взгляд на златоглазого незнакомца, он пророкотал голосом, подобным грозовому раскату:
— Селт, что здесь, дьявол побери, стряслось?
Мужчина по имени Селт лишь отрицательно покачал головой:
— Я и сам только-только прибыл.
Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как с противоположной стороны прямо из пустоты вынырнуло исполинское, сродни горному пику, почти прозрачное духовное тело. Оно бережно опустило в полувоздухе еще один человеческий силуэт.
Новоприбывший щеголял в черной сутане с алыми вставками. Гладкое, чисто выбритое лицо и бездонные, дышащие первозданной тишиной глаза безошибочно выдавали в нем главу Баклундской епархии Церкви Богини Вечной Ночи, святого Энтони Стивенсона.
Исполинский дух, блестяще справившись с поручением, в мгновение ока съежился и юркнул прямиком в рот святого Энтони. Синхронно с этим за спиной архиепископа соткался иной, жутковатый фантом: его лицо наглухо скрывала густая смоляная шевелюра, а нижняя часть тела терялась в призрачной дымке. Дух мертвой хваткой вцепился в плечи своего хозяина, не давая тому рухнуть вниз.
Секунду спустя со стороны Баклунда с ревом вырвался неистовый воздушный поток, толкая перед собой еще одну фигуру, которая на бешеной скорости мчалась прямо к месту бойни.
Вскоре силуэт резко затормозил. Этим гостем оказался старец с донельзя кротким и благообразным лицом, облаченный в белоснежную пасторскую рясу и мягкую шапочку священнослужителя.
Ревущий поток за его спиной тотчас иссяк, а мерцающие холодным блеском массивные стальные сопла абсолютно бесшумно втянулись обратно в его плоть.
То был не кто иной, как архиепископ Баклундской епархии Церкви Бога Пара и Машин, член Божественного Совета — Хорамик Хайден.
Диковинным образом застыв в невесомости, он обвел собравшихся пытливым взглядом и проронил:
— Положа руку на сердце, мясорубка здесь разыгралась не то чтобы эпохальная, однако можно с железобетонной уверенностью констатировать: бой шел на уровне святых.
— А уж эта остаточная скверна… воистину, не поддается никакому описанию…
Пока он вещал, все четверо полубогов синхронно опустили головы, устремив тяжелые взоры в самое сердце развороченного леса.
Прямо в землю там была намертво вбита карта Таро. С картона на них взирал одинокий старец, опирающийся на посох и сжимающий в руке стеклянный фонарь.
Аркан «Отшельник»!
Редар Валентин, Селт, Энтони и Хорамик вмиг провалились в глухое, звенящее безмолвие. На несколько томительных мгновений ни один из мастодонтов не отважился проронить ни звука.
…………
В таинственных чертогах монументального древнего дворца над серой мглой Клейн, сурово сдвинув брови, сверлил немигающим взглядом лежащую перед ним «Шкатулку Былых Времен».
Стоило лишь этому Запечатанному артефакту нулевого класса оказаться на жертвеннике, как весь «Замок Истока» содрогнулся от чудовищной аномалии, забурлив, словно доведенная до кипения вода.
Подавляющая, первобытная мощь хлынула сама по себе, вздымаясь клубами пара и сливаясь в ревущий поток. Эта лавина наглухо затопила «Шкатулку Былых Времен», спеленав её слой за слоем и сковав железобетонными путами.
В эту самую секунду серебристо-черный, усыпанный россыпью самоцветов трехъярусный «ларец» уподобился жалкой мошке, намертво застывшей в янтаре, напрочь лишившись малейшей возможности даже шелохнуться.
«В былые времена „Замок Истока“ срывался с цепи лишь тогда, когда я имел неосторожность сунуть нос в дела истинных богов или Королей Ангелов, нарываясь на фатальную ответку… А вот чтобы его так перекорежило от какой-то пришлой вещицы — такое на моей памяти впервые…» — Клейн на чистых инстинктах поднял правую руку, стирая со лба несуществующую испарину.
Положа руку на сердце, юношу пробрал запоздалый, леденящий холодок. Он с горечью осознал, что, заполучив первичный контроль над «Замком Истока», позволил себе излишнюю, губительную беспечность.
Раньше он бы ни за какие коврижки не отважился протащить под эти своды Запечатанный артефакт нулевого класса. Но на сей раз, резонно рассудив, что дрянь не несет в себе «Уникальности», а сам он уже совершил качественный эволюционный скачок, сыщик всё же рискнул сыграть в рулетку с судьбой.
«Хвала небесам, удалось удержать ситуацию в узде… Нужно будет кровь из носу предупредить леди „Отшельника“ и остальных: нечего тащить мне на алтарь всё, что плохо лежит. Я им не старьевщик-барахольщик…» — беззвучно проворчав эти слова, Клейн принялся скрупулезно препарировать «Шкатулку Былых Времен».
Юноша кристально ясно помнил: мисс «Фокусник» всё еще томится в недрах этого артефакта. А потому следовало в кратчайшие сроки распутать все секреты шкатулки, дабы не затянуть с вызволением и случайно не пустить свою наживку в расход.
«Калибр у этой реликвии воистину заоблачный, даже „волшебному зеркалу“ Арродесу её подноготная ведома лишь по верхам. Придется брать быка за рога самому… Судя по всему, если благоразумно не совать нос в гадания о содержимом третьего яруса и не рыть землю в поисках первоисточника её мощи, риски вполне терпимы, а то и вовсе болтаются на нуле…» — опираясь на свою железобетонную духовную интуицию, Клейн выковал первичный вердикт.
Не теряя ни секунды, он силой мысли соткал бумагу с пером и приступил к прорицанию.
Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем он наконец распахнул глаза и глухо прошептал себе под нос:
'Верхний ярус наделен властью менять собственное внутреннее пространство местами с любой выбранной зоной, параллельно сужая и превращая захваченный сектор в игрушечный макет… Пожалуй, это единственный фокус, из которого можно выжать хоть каплю пользы…
Любая живая тварь, угодившая в эту игрушечную мышеловку, кровь из носу должна быть выпущена на волю в течение двадцати четырех часов. В противном случае метаморфоза станет фатальной и необратимой, а их души уже вовек не сыщут покоя…
Вытащить пленников наружу — пара пустяков. Достаточно лишь ткнуть пальцем в нужный клочок земли, желательно такой, где отродясь не водится ничего живого, и вновь совершить рокировку с нутром шкатулки…
Разумеется, у этого таланта имеется свой потолок: радиус поражения не превышает габаритов того же Баклунда… Стоп, и какого дьявола я привел в пример именно этот город…
Второй ярус хранит в себе слепки всевозможных локаций: тут тебе и «Бездна», и бескрайний космос, и целая прорва иных диковинных мест. Опираясь на них, владелец вкупе с окружающими зеваками может мгновенно телепортироваться прямо по координатам…
Вот только главная заноза кроется в слепой случайности. В жалком меньшинстве случаев ты волен сам задавать вектор и вываливаться в нужную точку. Но в львиной доле раскладов пункт назначения перекраивается на ходу, и куда тебя зашвырнет в финале — тайна за семью печатями… И вычислить, когда именно выбор сработает без сучка без задоринки, а когда обернется фатальной аномалией, попросту немыслимо…
Ко всему прочему, подобный рандом напрочь плюет на любые баффы к удаче. Или, вернее сказать, фортуна ниже нулевой Последовательности тут бессильна…
А это железобетонно перечеркивает мои влажные мечты выдернуть Город Серебра из «Земли, покинутой богами», сыграв на талантах «Шкатулки Былых Времен». Эх, выгори этот финт, и мое таинство возвышения до «Чудотворца» стало бы легкой прогулкой… Хм, а что, если попытаться прокрутить фокус с «игрушечной» рокировкой? Надо будет обмозговать…
Третий ярус — это первобытная, леденящая угроза. Смертельная, сокрушительная угроза! Повторяю трижды, чтобы намертво вбить в подкорку. Я ни за какие коврижки не стану туда лезть. Нет, это даже не риск, это чистой воды суицид…
Пагубная отдача «Шкатулки Былых Времен» бьет в лоб: носитель рискует в любой миг бесследно испариться, сыграть в ящик или мутировать в нечто невообразимое. А если хозяина нет, эта дрянь примется косить всё живое в округе, опираясь на близость и габариты. Радиус поражения — точь-в-точь как на первом ярусе… Воистину, все эти Запечатанные артефакты нулевого класса — ходячие апокалипсисы. Одно неверное движение — и они играючи стирают с лица земли целые мегаполисы, перемалывая в фарш сотни тысяч жизней. Немудрено, что их кутают в жесточайшие, параноидальные печати под девизом: не смотри, не выпытывай, не описывай…
Те бедолаги, что канули в Лету, судя по всему, оказываются намертво привязаны к локациям второго яруса…
Тот факт, что «Святой Тайн» Бутис отважился таскать эту дрянь с собой, объясняется банально: он заручился благодатью самого «Ангела Судьбы» Уробороса, виртуозно срезав шансы на фатальную отдачу до минимума. И всё же даже он до смерти боялся передержать шкатулку, ведь божественный щит неумолимо истончался… Выходит, то, что он так и не смог вынырнуть из оцепенения и благополучно унести ноги через «Телепортацию», тоже было завязано на иссякшую фортуну… Да уж, пустить в расход мастодонта, под чьей спиной маячит великая фракция — задачка воистину зубодробительная…
А леди «Отшельник», стоит отдать ей должное, проявила себя как прожженный, ледяной прагматик. Не стала лезть на рожон и лапать реликвию голыми руками, слепив незримого прислужника. Да еще и пулей, не теряя ни доли секунды, сбагрила этот артефакт нулевого калибра прямиком на мой алтарь…
В теории, я мог бы играючи выудить из пор истории фантом, чтобы таскать эту дрянь. Плевать, если проекция сыграет в ящик, испарится или пойдет мутациями — мне от этого ни холодно ни жарко. Вот только тайминги подобного использования вилами по воде писаны. Разве что загодя ударить челом Уиллу Осептину, выпросив Его благословение…
Запечатать её в мире духов — это лишь полдела. Потребуется ювелирно вырезать там глухой, сокрытый ломоть пространства. А уж затем — методично, по расписанию заливать туда самую заурядную воду. Пусть «Шкатулка Былых Времен» от скуки перемалывает в фарш микробов… Такого легиона «жертв» хватит с лихвой, чтобы надолго утолить её жажду… Нащупав эту нить, можно выковать еще целую прорву надежных печатей…'
Разобравшись в общих чертах с подноготной «Шкатулки Былых Времен», Клейн устремил тяжелый взгляд на этот Запечатанный артефакт нулевого класса. Внезапно он поймал себя на мысли: тот самый третий ярус больше не источал былой свинцовой тяжести, напрочь отбивавшей всякую надежду на вскрытие.
Интуиция настойчиво шептала: стоит лишь протянуть руку, сбросить оковы подавляющей мощи «Замка Истока», и створки нижнего отсека поддадутся играючи, без малейшего сопротивления.
«…До чего же первобытный, сводящий с ума соблазн…» — титаническим усилием воли оторвав взор от артефакта, юноша небрежным взмахом кисти зашвырнул «Шкатулку Былых Времен» прямиком в дальний угол, где пылилась гора оккультного хлама.
Плевать, нулевого она калибра или нет — пусть для начала поваляется там и остынет!
'Такая леденящая душу реликвия просто обязана щеголять казенным индексом, дабы блюсти свой заоблачный статус. Какая досада, мне совершенно невдомек, до какой цифры дошел счет артефактов нулевого класса у великой семерки Церквей. Вряд ли их там больше полусотни… Что ж, нареку-ка я эту дрянь «0–61», а уж потом, если припечет, подкорректирую нумерацию…
Вздумай леди «Отшельник» спасовать перед ковкой надежных печатей, эту самую «0–61» можно благополучно схоронить прямо здесь, над серой мглой. А как припечет — выуживать по запросу. Само собой, лишь предварительно выбив благословение у Уилла… И когда же, во имя всех богов, мой титул «Короля Желтого и Черного, владыки удачи» перестанет быть пустой бравадой и обретет подлинный вес? На ступени «Чудотворца» наверняка перепадет кроха власти, да и «Слуга Тайн» тоже должен подкинуть толику…' Вдоволь потешив себя этой горькой иронией, сыщик перевел внимание на Потустороннюю характеристику, оставшуюся после гибели «Святого Тайн» Бутиса.
Внешне реликвия до боли напоминала кристалл. В её недрах непрестанно, калейдоскопом преломлялись мириады ослепительных лучей, выплетая одну за другой иллюзорные, дышащие первозданным сиянием врата.
Пронзив камень тяжелым, немигающим взглядом на пару долгих секунд, Клейн внезапно, резким щелчком кисти подбросил характеристику в полувоздух.
Сокрушительная мощь «Замка Истока» в тот же миг зашлась в неистовом кипении. Повинуясь волевому импульсу юноши, она вылепилась в осязаемую, полупрозрачную приливную волну и с первобытной яростью обрушилась прямиком на парящий кристалл.
Реликвия с оглушительным хрустом разлетелась вдребезги, осыпавшись неисчислимым роем крошечных светящихся искр. Из её нутра тут же хищно поперли клубы непроницаемо-черного, гнилостного газа. Впрочем, под сводами «Замка Истока» эта леденящая скверна лишь судорожно заизвивалась и в считанные мгновения выгорела дотла, бесследно растворившись в пустоте.
Опираясь на незыблемый Закон притяжения Потусторонних характеристик, россыпь мерцающих искр принялась медленно, неумолимо стягиваться обратно. Спустя какую-то жалкую минуту они благополучно сплавились воедино, вновь выковав тот самый ослепительный, фантасмагорический кристалл, который мягко опустился прямо в раскрытую ладонь Клейна.
Ментальная порча, отравлявшая его суть, была выжжена без остатка.
— Барахтаясь в чертогах «Замка Истока», Клейн де-факто приравнивался к ангелу второй Последовательности. Вот только львиную долю времени эта заоблачная мощь оставалась глухим балластом: пускать в ход профильные таланты столь высоких эшелонов ему было не по зубам, разве что под рукой оказывались подобающие, безупречные катализаторы.
Сноровисто упрятав очищенную Потустороннюю характеристику «Мастера тайн» в закрома, сыщик перевел тяжелый взор на последние, гротескные трофеи Бутиса — те самые два выкатившихся глазных яблока.