Наконец Дориан замер прямо перед письмом.

Мужчина ссутулился, протянул правую руку и, ухватив край бумаги слегка дрожащими пальцами, бережно поднял послание.

На сей раз он принялся вчитываться в текст с самого начала, с маниакальной дотошностью глотая слово за словом. По мере чтения выражение его лица претерпевало целую бурю метаморфоз: от внезапного озарения к глубокой растерянности, от глухого недоумения — к невыносимой, щемящей муке.

Весточка от Форс оказалась до смешного короткой. Ему с лихвой хватило жалких трех минут, чтобы дважды прочесть ее от корки до корки, после чего наставник провалился в долгое, звенящее молчание.

Сквозь окно пробивались солнечные лучи, щедро заливая светом опрокинутый стол.

Губы Дориана Грея Авраама внезапно дрогнули, зашевелившись, однако он так и не проронил ни звука.

Его большой и указательный пальцы правой руки резко чиркнули по пергаменту, и в ту же долю секунды письмо полыхнуло ревущим багровым пламенем.

Сноровисто покончив с этим, он спешно собрал пожитки, виртуозно перекроил собственную внешность гримом и покинул съемную квартиру. Прикрываясь загодя заготовленной фальшивой личиной, Дориан взял курс на совершенно иное убежище.

Благополучно добравшись до новой норы и обустроившись, мужчина тяжело опустился за письменный стол. Устремив невидящий взор на бронзовую статуэтку, он с головой ушел в глубокие, тягостные думы.

Солнечный свет за окном мало-помалу редел, тая в надвигающихся сумерках. Веки Дориана дрогнули, и он медленно, с шумом выдохнул.

Развернув свежий лист почтовой бумаги и подхватив перьевую ручку, наставник принялся скрупулезно взвешивать каждое слово, попутно выводя на пергаменте:

«…Безмерно счастлив узнать, что ты умудрилась усвоить эликсир „Архивариуса“ без остатка за какие-то жалкие месяцы. Это железобетонно означает, что у тебя есть все шансы вскарабкаться на полубожественный престол…»

«…Вот всё, что мне доподлинно ведомо о тонкостях отыгрыша для „Путешественника“. Однако заруби себе на носу: двух одинаковых характеров не бывает, и на практике методы неизбежно будут разниться. Слепо копировать чужой путь — смерти подобно… Это вовсе не значит, что чужие правила в корне ошибочны, просто они могут спровоцировать колоссальный внутренний раскол, нанеся сокрушительный удар по твоему рассудку… Порой куда благоразумнее слегка сбавить темп переваривания эликсира ради собственной выгоды и безопасности. Запомни главное: отыгрыш — это всего-навсего инструмент, а отнюдь не безраздельный хозяин…»

«…Искренне уповаю дожить до того дня, когда ты до дна переваришь зелье „Путешественника“. К тому времени я загодя припасу для тебя необходимые материалы вкупе с одним особым даром.»

«…Что же до того леденящего проклятия семьи Авраам, о котором вскользь обмолвился тот самый джентльмен — эта тема интригует меня донельзя… Сдается мне, ты и сама давно раскусила: я собаку съел в подобных изысканиях, иначе с какой стати ты бы так часто закидывала удочки на этот счет…»

«…Отчаянно надеюсь, что ты не отступишься и копнешь эту тайну еще глубже…»

Поставив точку, Дориан Грей Авраам на долю секунды прикрыл глаза и сноровисто свернул письмо.

…………

Январь тысяча триста пятьдесят первого года. Вступление в новый год выдалось для Баклунда на редкость тусклым и безрадостным, разительно отличаясь от былых времен.

В глубоких подземельях одного из особняков Западного района плясали желтоватые язычки пламени нескольких свечей. Их тусклый свет едва выхватывал из мрака расставленные по кругу алтарь, стулья и круглый стол.

На самой кромке света, в густой, непроницаемой тени, маячил призрачный человеческий силуэт. Он то мелко подрагивал, то гротескно вытягивался — абсолютно плоский, лишенный малейшего объема, словно обретшая собственную жизнь тень.

Внезапно этот фантом разорвал тишину глухим баритоном:

— Ты заявился куда раньше, чем я предполагал.

Прямо подле свечей, в самом эпицентре светового пятна, стремительными штрихами начал вырисовываться другой силуэт.

Вскоре взору предстал мужчина, облаченный в дышащую первобытной мистикой черную мантию. Его жесткие, слегка вьющиеся каштановые волосы топорщились в разные стороны, а бездонные глаза таили в себе, казалось, целую прорву немыслимых секретов.

Это был не кто иной, как один из пяти святых ордена Авроры — «Святой Тайн» Бутис.

Бутис издал легкий смешок и обронил:

— Для меня расстояния — сущий пустяк.

Вальяжно подтянув к себе стул и опустившись на сиденье, он обратился к вытянутой тени:

— Ну что, прощупали почву досконально? Нащупали какие-нибудь аномалии?

Тень, почти слившаяся с окружающим мраком, мрачно отозвалась:

— Всё чисто.

— Уверен? — на чистых инстинктах засомневался Бутис в столь безапелляционном вердикте. — Косма, а не пахнет ли это дерьмо расставленным капканом?

«Святой Мрака» ордена Авроры, Косма, медленно покачал головой:

— Мишень ведет себя с параноидальной осмотрительностью. Это стопроцентно не намеренный слив.

— Если бы девчонка не рыла землю носом, отчаянно скупая проклятые реликвии древних мстительных духов, мы бы ни за какие коврижки не уловили её связь с династией Авраам.

«Святой Тайн» Бутис, казалось, с головой ушел в раздумья:

— Проклятый артефакт древнего духа… один из стержневых ингредиентов для «Архивариуса». Помнится, в закромах Авраамов и впрямь завалялся лишний мозг Асмана… Хех, зажали готовую Потустороннюю характеристику, решив сперва устроить проверку на вшивость. Воистину, в этом весь их фирменный почерк. Если называть вещи своими именами — банальная нехватка доверия.

«Святой Мрака» Косма благоразумно не стал поддакивать Бутису, продолжив свою мысль:

— Положа руку на сердце, даже охота за стержневыми ингредиентами для зелья «Архивариуса» поначалу не вызвала у нас подозрений. Как-никак, далеко не каждый прихожанин подкован в столь специфических оккультных материях. Загвоздка всплыла, когда она принялась закидывать удочки насчет стези «Ученика» и самих Авраамов.

— Стоит отдать ей должное: в этом плане она блюдет железобетонную конспирацию. Отоваривается материалами в одних подпольных кругах, а информацию выуживает совершенно в других. Разводит дела по разным углам, а порой и вовсе нанимает чужими руками зевак на сходках, дабы те озвучивали её запросы.

— Не окажись наши соглядатаи одновременно в нескольких таких ложах, не сплети мы эти разрозненные агентурные сводки воедино, мы бы её сроду не запеленговали.

«Святой Тайн» Бутис едва уловимо кивнул, виртуозно сменив вектор:

— И с какой стати было не пустить её в расход прямо на месте? Зачем понадобилось дергать меня?

Во мраке заклубились густые тени, и глухой голос отозвался:

— Обстановка в Баклунде накалена до предела. Отряды «Ночных Ястребов», «Уполномоченных Карателей» и «Механического Сердца» утюжат город волна за волной, устраивая тотальные зачистки. Мы сидим под параноидальным колпаком.

— Вздумай я взяться за это дело самолично, без форс-мажоров бы, глядишь, и обошлось. Но случись хоть малейшая накладка — в моем арсенале отродясь не было порабощенного «Мастера тайн», так что унести ноги я бы почти стопроцентно не успел.

— Ко всему прочему, разве не ты питаешь к династии Авраам самый жгучий, маниакальный интерес?

Бутис разразился тихим смешком:

— Да плевать мне на них. Я сплю и вижу лишь одно: как бы отправить весь их выводок на тот свет.

— Железобетонный залог выживания — вырвать любую угрозу мщения с корнем, задушив её еще в колыбели. Такова моя жизненная философия.

Бросив эти слова, «Святой Тайн» сноровисто выудил из потайного кармана мантии кристальный шар.

Сфера отнюдь не сияла безупречной чистотой, скорее наоборот: казалось, в её нутро влили саму непроницаемую, первозданную ночь.

Едва пальцы Бутиса скользнули по стеклу, а губы беззвучно зашевелились, как в недрах диковинного артефакта одна за другой начали вспыхивать ослепительные, мерцающие искры.

Подобно звездной пыли, они пустились в медленный, завораживающий хоровод, сплетаясь в поистине зубодробительную картину.

— Терпимо… — Бутис бросил мимолетный взгляд на покоящийся в руке шар и едва заметно кивнул.

Следом он перевел тяжелый взор на призрачную тень:

— Выкладывай досье в мельчайших деталях.

Дотошно выпотрошив информацию и уяснив, что мишень почти стопроцентно засветится на сегодняшней подпольной сходке одной из паранормальных лож, «Святой Тайн» Бутис пружинисто поднялся на ноги. Обратившись к «Святому Мрака» Косме, он обронил:

— Мне кровь из носу надлежит загодя подстелить соломку.

Не успело эхо этих слов растаять в воздухе, как он плавно вскинул правую ладонь и, сделав легкое, неуловимое движение, резко сжал пальцы в кулак.

Пространство вокруг него мгновенно пошло гротескными искажениями и бесследно растворилось в небытии.

Стоящие поблизости свечи, пляшущие языки пламени, круглый стол вкупе со стульями — всё это испарилось без остатка, оставив лишь голую каменную плитку да потолок.

Спустя какую-то долю времени во мраке вновь заклубились тени, и вся обстановка благополучно вынырнула обратно в реальность.

На первый взгляд «Святой Тайн» Бутис ни на йоту не изменился, однако силуэт «Святого Мрака» Космы исподволь, дюйм за дюймом вылепился из непроницаемой черноты.

Вперив взгляд в Бутиса, он глухо процедил:

— Твоя паранойя переходит все мыслимые границы.

— Осторожность никогда не бывает лишней. Я сплю и вижу, как бы разрубить этот гордиев узел без шума и пыли, чтобы ни одна живая душа даже не почуяла подвоха, — с мягкой усмешкой парировал Бутис. — Ты тоже пойдешь. Заляжешь на дно в густой тени, подстрахуешь на подхвате. На рожон не лезь, а случись малейший форс-мажор — немедля рви когти.

— … Добро. — «Святой Мрака» Косма медленно вышагнул из спасительного мрака.

С виду он казался до одури молодым, с точеными, воистину безупречными чертами лица. Вот только его физиономию словно наглухо укрывала едва уловимая, призрачная пелена первобытной тьмы.

Едва приблизившись к Бутису, Косма уловил, как до его слуха откуда-то из ниоткуда донеслись призрачные, тошнотворные звуки пережевывания, обгладывания и переваривания. От них за версту разило ничем не прикрытой, первобытной злобой и хищным голодом.

От этой жути даже он, будучи полубогом, не удержался и зябко передернул плечами от пронзившего его озноба.

Взор «Святого Мрака» на долю секунды заледенел. В следующую секунду он устремил на лицо Бутиса взгляд, в котором отчетливо читалась смесь искренней оторопи и изумления.

Уголки губ Бутиса медленно поползли вверх, сложившись в едва уловимую, откровенно садистскую усмешку.

Спустя пару секунд эта парочка благополучно покинула особняк: один виртуозно пустил в ход «Телепортацию», а второй — бесшумно растворился в тенях.

…………

Баклунд, на стыке Восточного района и района Баклундского моста. В недрах ветхого, давно забывшего о ремонте доходного дома таилось несколько объединенных между собой комнат первого этажа, некогда служивших дешевой ночлежкой.

Когда Бутис вынырнул из духовного мира, до начала подпольной сходки Потусторонних оставалось еще добрых два-три часа. Место было абсолютно безлюдным.

Он неспешно обвел округу цепким взором, запечатлев в памяти хаотично расставленные стулья и небрежно брошенные длинные столы.

Скрупулезно прощупав обстановку, Бутис уверенным шагом направился в угол. Там он плавно вскинул правую руку и резко дернул ею, словно сдергивая невидимую портьеру.

Пространство в том месте мгновенно заволокло густыми тенями. Воздух гротескно исказился, а затем этот участок попросту бесследно испарился.

Поскольку в этом закутке изначально не водилось ни единой вещи и не было никаких зримых ориентиров, ни одна живая душа не заметила бы пропажи целого куска реальности. Зашедшему зеваке показалось бы лишь, что стена стала чуточку ближе, однако при дотошном осмотре всё выглядело бы абсолютно нормальным и нетронутым.

Это было не что иное, как «Сокрытие пространства» — коронный фокус «Мастера тайн»!

Опираясь на этот паранормальный талант, они могли играючи расколоть любую локацию надвое, наглухо спрятав один из кусков. И просочиться в эту изнанку можно было исключительно через специально обустроенные «врата».

Прямо сейчас в недрах этой отрезанной и укрытой от чужих глаз зоны комната продолжала благополучно существовать. Там была всё та же напольная плитка, тот же потолок и даже суетливо мечущийся в панике таракан.

Насекомое на всех парах домчалось до линии разлома, где намертво уткнулось в непроницаемую, бездонную тьму, не имеющую конца и края.

«Святой Тайн» Бутис, окинув свое укрытие взглядом, устремил взор на прозрачный водоворот, зависший прямо в полувоздухе.

Это и были те самые «врата».

У любого спрятанного таким образом пространства железобетонно должна была наличествовать своя «дверь».

Немного поразмыслив, Бутис сноровисто сунул руку в потайной карман мантии, выудил оттуда зеркало и виртуозно вмонтировал его прямо на место этого водоворота.

Гладь амальгамы слегка исказилась, после чего стремительно отразила всё, что творилось снаружи:

Хаотично расставленные стулья, небрежно брошенные длинные столы и звенящую, абсолютную пустоту без единой души.

Именно так Бутис, используя зеркало в качестве всевидящего ока, установил глухой колпак наблюдения за грядущей ареной сборища Потусторонних.

Время неумолимо, секунда за секундой, утекало сквозь пальцы. Вскоре начали подтягиваться и сами участники, наглухо укрывшие свои личины под разношерстными маскировками.

Один из силуэтов, укутанный в глубокий капюшон, по въевшейся привычке облюбовал местечко в самом углу у окна. Незнакомка выудила крошечный, размером с ладонь блокнот в переплете из позеленевшей меди и принялась лениво перелистывать страницы. Казалось, она скрупулезно освежала в памяти вопросы, что намеревалась задать, или банально проверяла собственную готовность к торгу.

А прямо за ее спиной, чуть сбоку, в стену было вмонтировано самое что ни на есть заурядное, неприметное зеркало.