Дружелюбие? Услышав вопрос «Мира» Германа Воробья, «Фокусник» Форс едва поверила собственным ушам.

В её памяти ослепительной вспышкой воскресла та самая сшитая по кускам, испещренная трещинами и залитая кровью голова мистера Икс.

Пока писательница лихорадочно подбирала слова, отчаянно силясь состряпать благовидную отговорку, «Справедливость» Одри искоса мазнула по ней взглядом. С легкой полуулыбкой повернувшись к «Миру» Герману Воробью, юная аристократка произнесла:

— Чтобы семья Авраам прониклась вашими благими намерениями, критически важно не то, что именно вы совершили, а то, какими словами мисс «Фокусник» обрисует это в своем послании.

«А ведь она бьет точно в цель. Раз уж я не могу явиться пред очи её наставника лично, весь мой образ в его глазах неминуемо лепится из столичных сплетен и тех россказней, которыми его пичкает мисс „Фокусник“… И если её басни окажутся достаточно виртуозными, плевать, насколько они расходятся с суровой правдой…» — на Клейна тут же снизошло озарение, и он с легкой досадой констатировал, что до сего мига слишком уж топорно подходил к этой проблеме.

— А? — «Фокусник» Форс, пускай и уловила суть сказанного мисс «Справедливостью», всё еще плавала в деталях.

Одри бегло скользнула взглядом по «Отшельнику», «Звезде» и остальным резидентам, после чего вновь обратилась к писательнице:

— От вас требуется лишь донести благосклонность господина «Мира» до ушей наставника. И ради этого вполне допустимо слегка приукрасить действительность, сплетя красивую легенду, а не рубить сухую правду-матку.

— И в каком же ключе мне следует вести рассказ? — с готовностью поинтересовалась Форс.

Дело крылось отнюдь не в том, что ей не хватало фантазии. Напротив, сочинительство было её родной стихией. Загвоздка состояла в ином: скропать бульварный роман, способный приковать внимание публики — это одно, а вот выковать байку, в которую безоговорочно поверит тертый калач — совершенно другое. Во втором случае дельный совет от прожженного «Психиатра» был бы воистину бесценен.

«Справедливость» Одри, еще до того как взять слово, успела дотошно, в мельчайших деталях прокрутить в уме план письма. Девушка ответила ровным, размеренным тоном:

— Сомнений нет: ваш наставник уже давно взял на карандаш тот факт, что вы карабкаетесь по Последовательностям семимильными шагами. Сплетя это с бесславной гибелью мистера Икс и прочими щекотливыми инцидентами, он почти стопроцентно питает жгучие подозрения и параноидальную настороженность к тому паранормальному кругу, в который вас занесло.

— Угу, — Форс едва уловимо кивнула, полностью разделяя выкладки аристократки.

Будь Дориан Грей Авраам слепым, беспечным простаком, не умеющим читать между строк, он бы уже давным-давно сыграл в ящик, угодив в застенки ордена Авроры или пав от рук иных стервятников, пускающих слюни на наследие Авраамов.

«Справедливость» Одри невозмутимо продолжила:

— Однако, несмотря на весь этот мандраж, он не обрубил связи. Продолжает наставлять вас, щедро ссужая рецептами и материалами. Это железобетонно вопиет о двух вещах: во-первых, он искренне верит в вашу порядочность, а во-вторых, отчаянно уповает на то, что, вознесшись до полубога четвертой Последовательности, вы сможете выудить из этого сокрытого во мраке синдиката поистине бесценные агентурные сводки.

— И именно за эту надежду мы и будем виртуозно дергать.

Изначально Одри порывалась употребить более мягкое, нейтральное слово — «опереться», однако, выдержав секундную заминку, благоразумно решила не кривить душой и называть вещи своими именами.

Удостоверившись, что «Фокусник» обратилась в слух, а «Суд», «Звезда» и «Отшельник» тоже с бьющим через край интересом внемлют её речам, Одри слегка прикусила губу и добавила:

— По возвращении черкните ему весточку. Заявите в лоб, что уже перешагнули порог, став «Путешественником». Этот финт неминуемо вызовет в нем дикую смесь искренней радости и леденящей оторопи от такой абсурдной скорости. А следом — выложите ответ на его давний вопрос: мол, тот самый джентльмен, что выторговывал «Червя Звезд», вскользь обмолвился, что древнее проклятие в венах Авраамов берет свои истоки от некой сокрытой сущности, именуемой мистером «Дверь».

— Эта тайна, о которой он ни разу не заикался, но которую жаждет разгадать всем сердцем.

— Столкнувшись с человеком, который так глубоко погружен в подноготную их рода, ваш наставник почти стопроцентно испытает первобытный ужас и порыв залечь на дно. Вот только жажда докопаться до истины, выведать сокровенную суть проклятия, что поколениями пожирает Авраамов, и нащупать путь к спасению — окажется куда сильнее.

— К тому же, сам формат переписки, лишенный лобового столкновения, дарует ему иллюзию безопасности. Вполне вероятно, что он сменит нору, нацепит новую личину и выстроит куда более параноидальную, запутанную сеть для почты, но наглухо обрубать мосты не станет.

— Удерживая этот канал связи, вы будете скармливать ему крупицы бесценных откровений, распаляя его жажду знаний. И через эту призму исподволь вылепите образ господина «Мира», заставив учителя проникнуться к нему благосклонностью и доверием.

На этих словах Одри смолкла, вновь переведя взгляд на «Мира» Германа Воробья.

Девушка, будучи прожженным «Зрителем», кристально ясно осознавала: за всей этой благотворительностью авантюриста кроется прагматичный расчет. Вот только, не владея даром пророчеств и не умея читать чужие мысли наповал, выудить подлинные мотивы Клейна ей было не по зубам, а посему она благоразумно уступила слово.

Клейн едва заметно кивнул и, хрипло усмехнувшись, обратился к мисс «Фокуснику»:

— Едва этот негласный мост окрепнет, я предложу вашему учителю сделку. Посулю железобетонный способ выжечь проклятие с корнем в обмен на кое-какие ценности.

Опираясь на откровения Ведьмы Трисси, он и впрямь держал в рукаве ключ от капкана Авраамов. Вот только разменивать эту тайну на рецепт «Мироходца» вкупе с Запечатанным артефактом нулевого класса юноша совершенно не собирался.

Во-первых, подобный бартер был до смешного неравноценен, и совесть банально не позволила бы ему так нагло обдирать союзников. А во-вторых, спускать с цепи в материальный мир такую хтоническую, леденящую угрозу, как мистер «Дверь», значило бы подписать смертный приговор не только себе, но и мириадам невинных душ. Идти на такую безответственную дичь он наотрез отказывался.

Его план строился на поиске лазейки: виртуозно нивелировать пагубное влияние проклятия на семью Авраам. Иными словами, даже если скверна никуда не исчезнет, она перестанет вставлять фатальные палки в колеса их обыденной жизни и не будет мешать возвышению до определенных рангов.

«Надо же… Истинные мастодонты из домена разума воистину пугают. Способны так филигранно, играючи заставить мишень плясать под свою дудку, свято веря, что та действует по собственной воле… Если вспомнить её в наши первые дни знакомства, мисс „Справедливость“ претерпела поистине колоссальную метаморфозу. Теперь она внушает лишь трепет и глухое восхищение…» — «Фокусник» Форс, переглянувшись с Сио, безошибочно считала в глазах подруги абсолютно ту же самую мысль.

Слегка поразмыслив, Форс набралась духу и задала «Миру» Герману Воробью вопрос:

— А если наставник всё же ответит отказом на вашу сделку?

«Неужто ты всерьез решила, что я устрою кровавую баню и пущу старика в расход?» — мысленно, на чистом китайском, усмехнулся Клейн. Издав тихий смешок, он парировал:

— Можете смело выдохнуть. Я и пальцем его не трону, выкручивать руки силой не в моих правилах.

Хух… «С одной стороны, господин „Мир“ таит в себе первобытную жуть, но с другой — своему слову он верен как скала…» Форс с явным облегчением закивала:

— Договорились. Чуть погодя я в точности исполню предписания мисс «Справедливости» и накатаю наставнику депешу.

Клейн ответил скупым кивком. Обведя собравшихся тяжелым взглядом, он изрек:

— Теперь вольны перейти к обсуждению карательной операции.

«Отшельник» Катлея, перехватив бразды правления, взяла слово:

— Самая зияющая брешь в нашей грядущей охоте — как, дьявол побери, нам запеленговать этого «Святого Тайн» Бутиса?

Форс, в чьей памяти тут же ослепительной вспышкой воскресла та самая случайная встреча с ублюдком, поспешно вскинула руку:

— Если я умудрюсь выклянчить у наставника ту самую сокрушительную реликвию и стану таскать её с собой, нарезая круги по Баклунду… Опираясь на незыблемый Закон притяжения Потусторонних характеристик, Бутиса рано или поздно притянет ко мне словно магнитом.

— Вот только… есть риск, что этот маяк приманит и других полубогов Пути «Ученика». А то и самого предводителя Тайного ордена, Заратула. Или, не дай бог, «Богохульника» Амона…

С каждым произнесенным именем голос Форс становился всё тише и надтреснутее. Девушка кристально ясно осознавала: подобная авантюра пахнет суицидом.

Вздумай тот же Заратул или Амон и впрямь явиться на огонек — одному богу известно, удастся ли унести ноги остальным участникам засады. Зато сама Форс, будучи наживкой, почти стопроцентно сыграет в ящик на месте.

«Отшельник» Катлея задумчиво кивнула и протянула:

— Коли речь идет лишь о Запечатанном артефакте первого класса из Пути «Ученика», то гравитация Закона притяжения вряд ли захлестнет смежные стези. Магнит сработает исключительно на полубогов нашей родной ветки. А их, если верить агентурным сводкам, в материальном мире нынче кот наплакал. Львиная доля характеристик давно пылится в виде мертвых реликвий да артефактов.

«Что-то мне резко расхотелось карабкаться на четвертую Последовательность…» — у «Фокусника» Форс нервно дернулось веко.

«Отшельник» Катлея тут же перевела взгляд на «Мира» Германа Воробья:

— Вынесем за скобки вопрос, водится ли в наших закромах Запечатанный артефакт первого класса из Пути «Ученика». Чтобы «Святой Тайн» и мисс «Фокусник» случайно пересеклись, нужно выполнение двух условий: во-первых, он должен ошиваться именно в Баклунде, а во-вторых — потерять бдительность и частенько мозолить глаза на улицах.

Внимая этому, «Звезда» Леонард, опираясь на свой солидный опыт казенного Потустороннего, взял слово:

— Положа руку на сердце, это не такая уж и невыполнимая задачка. Будучи полубогом стези «Ученика», Бутис почти стопроцентно исполняет в верхах ордена Авроры роль кризис-менеджера, мотаясь по горячим точкам для подмоги. У него феноменальная мобильность — хех, словечко, вошедшее в оборот после изобретения паровозов и дирижаблей.

— Стоит вам лишь грамотно подорвать спокойствие ордена Авроры здесь, в Баклунде, и шансы на то, что он явится лично, взлетят до небес.

Бросив эти слова, Леонард искоса мазнул взглядом по Клейну.

Как-никак, поэту было доподлинно известно: в той самой грандиозной мясорубке за чертой Байама, которую спровоцировал Герман Воробей, «Святой Тайн» тоже засветился, прибрав к рукам оброненную перчатку.

— А ведь это железобетонный план… — «Справедливость» Одри вкупе с остальными согласно закивали.

И в этот самый миг тишину разорвал голос «Мира» Германа Воробья:

— Позволю себе одно веское предостережение. Орден Авроры — это фанатики, истово бьющие поклоны истинному божеству. Вздумай вы устроить на них облаву с тайным умыслом вырезать их верхушку, «Истинный Творец» вполне способен загодя узреть эти нити судьбы и ниспослать своим цепным псам божественный оракул.

«Такое вообще мыслимо?» Изумрудные глаза Одри слегка расширились от шока. Окинув взглядом «Отшельника» Катлею, «Звезду» Леонарда и других соратников, девушка подметила, что их лица тоже исказились в неподдельном ступоре.

О подобном фатальном раскладе они до сего момента даже не помышляли.

И дело крылось вовсе не в нехватке мозгов или скудоумии. Просто им еще ни разу не доводилось ввязываться в интриги, где на сцену выходят сущности столь немыслимого, заоблачного калибра. А если и доводилось, то они барахтались в абсолютном неведении, играя роль слепых пешек.

— И как же нам тогда выкручиваться? — не выдержав гнетущей паузы, выпалила «Фокусник» Форс.

Клейн, словно подкидывая наводящую подсказку, невозмутимо ответил:

— Использовать более мягкие, обходные маневры, чтобы выудить «Святого Тайн» Бутиса, не беря при этом на мушку сам орден Авроры напрямую.