Вызов посланника… Будучи «Судом» Клуба Таро и оперативницей МИ-9, Сио кристально ясно понимала, о чем идет речь. Ко всему прочему, ей было ведомо, что эта практика широко распространена среди средних эшелонов Спиритического культа.

Не успела она и рта раскрыть для расспросов, как Форс, шаркая ватными ногами и сверля пространство потухшим, безжизненным взором, поплелась к гостевой спальне на первом этаже. Её голос прозвучал донельзя отстраненно, словно призрачное эхо:

— Дай мне чуточку вздремнуть. Что бы там ни стряслось — перетрем позже.

Девушка провалилась в беспробудный сон вплоть до самого рассвета, пока густой, дурманящий мясной аромат не выдернул её из глубин царства грез.

— Дисийский пирог? — сонно протирая глаза, Форс вывалилась из комнаты и тут же заприметила накрытый стол, уставленный снедью.

— В точку, — Сио как раз выходила из ванной комнаты. — Из той самой пекарни на углу, весьма недурно.

Форс лишь невнятно, довольно угукнула. Плюхнувшись за стол, она с пулеметной скоростью сгребла пирог и жадно впилась в него зубами.

Прикончив выпечку и сделав щедрый глоток сладкого чая со льдом, писательница издала сытый, блаженный вздох:

— Вот это я понимаю — жизнь.

— Дьявол, я же зубы не почистила…

Лишь благополучно разобравшись с утренним туалетом, к ней наконец-то вернулась кристальная ясность рассудка. Искоса мазнув по подруге пытливым взглядом, она поинтересовалась:

— Неужто ищейки из МИ-9 ни сном ни духом не почуяли подвоха, когда ты втихую вознеслась до «Судьи»?

— Легавые свято верят, будто этот прорыв — щедрый гонорар от той самой незримой фракции, что дергала меня за ниточки в прошлом, — охотница за головами выложила агентурные сводки, которые успела выудить.

Форс привычным жестом заправила локон за ухо и расплылась в лукавой улыбке:

— Железобетонная логика. Пусть теперь обивают пороги Церкви Богини Вечной Ночи, силясь докопаться до истины.

Вслед за этим она прикрыла рот ладонью, издав протяжный зевок:

— Самое время призывать гонца Того Самого.

После череды изматывающих «запечатлеваний» её словесный арсенал в отношении сурового авантюриста претерпел забавную метаморфозу: от Германа Воробья и господина «Мира» до лаконичного «Тот Самый».

С одной стороны, это была дань глубочайшего пиетета, а с другой — параноидальный страх перед чужими, вездесущими ушами.

Услышав заявление подруги, Сио воровато стрельнула глазами по сторонам и с легким недоумением спросила:

— Разве алтарь обустраивать не требуется?

В её памяти железобетонно отпечаталось: таинство вызова курьера неминуемо требует подобающего ритуала.

— Обряд — лишь один из путей, а Тот Самый велел пустить в ход совершенно иную лазейку. — Форс опустила взгляд на свой наряд и с досадой констатировала, что так и завалилась спать в повседневном, отчего ткань изрядно помялась и выглядела до одури неопрятно.

Пораскинув мозгами, что вот-вот предстоит предстать перед паранормальным вестником, девушка решила всё же держать марку. Пулей взлетев в спальню на втором этаже, она сноровисто переоделась в кремовое платье с высоким воротником, украшенным изящными оборками.

Изготовившись, она прямо на глазах у Сио вскинула правую руку, сделав резкое, хищное хватательное движение перед собой, словно отчаянно силясь вырвать нечто осязаемое прямиком из воздуха.

В глубине её зрачков мгновенно вырисовался и обрел плотность призрачный фолиант. Страницы замелькали с пулеметной скоростью, намертво застыв на одном из листов.

В следующую же секунду рука писательницы налилась свинцовой тяжестью, и она рывком вытянула из небытия человеческий силуэт.

То был не кто иной, как Герман Воробей собственной персоны: увенчанный шелковым полуцилиндром, облаченный в черное драповое пальто, с ледяным, суровым лицом и железобетонной выправкой. Вот только взгляд его сейчас казался слегка остекленевшим и безжизненным.

«Триумф? И это со второй попытки⁈ Да я же только вчера обкатывала этот фокус, и всё обернулось глухим фиаско…» Форс изумленно распахнула глаза, словно отчаянно силясь вобрать в зрачки побольше света, дабы разглядеть это чудо во всех деталях.

Писательница кристально ясно осознавала, что перед ней лишь выуженный из пор истории фантом, а потому особых приступов паники не испытывала. Чего нельзя было сказать о Сио: охотница на чистых инстинктах затаила дыхание. Натянувшись как струна, она неотрывно сверлила проекцию сурового авантюриста настороженным взором, будучи напрочь лишенной возможности раскусить, где здесь подлинная плоть, а где морок.

Кровавый послужной список этого безумного мастодонта всё еще был свеж в её памяти, отдавая леденящей жутью.

«Форс умудрилась призвать самого Германа Воробья⁈ А разве мы не курьера ждали? С каких это пор он снисходит до роли паранормального фантома по вызову?» В голове Сио лихорадочным вихрем закружилась целая прорва зубодробительных вопросов.

Пока Форс барахталась в глухом ступоре, решительно не представляя, что делать с этой куклой дальше, глаза Германа Воробья внезапно дрогнули. Его взгляд мгновенно налился живым, осмысленным светом, напрочь сбросив былую остекленелость. Казалось, в деревянную оболочку разом вдохнули подлинную жизнь.

Вслед за этим он неспешно выудил безупречной работы, отливающую серебром губную гармошку, поднес мундштук к губам и легонько дунул.

Из инструмента не вырвалось ни звука, однако комната в ту же долю секунды погрузилась в промозглый, пробирающий до костей леденящий мрак, а по углам завыли порывы колкого, могильного ветра.

Сразу после этого прямо из пустоты вышагнула дама, облаченная в вычурное, мрачное платье. Она небрежно удерживала в руке четыре ослепительно прекрасные, златовласые и красноглазые головы. Все восемь её рубиновых глаз синхронно, словно по команде, впились в Германа Воробья.

Суровый авантюрист ответил едва заметным кивком и, указав на Форс, проронил:

— Этой леди надлежит просочиться в самые глубокие пучины мира духов, дабы обустроить там четыре специфических якоря. Будьте любезны, подставьте ей плечо.

— Добро… — одна из голов Рейнетт Тинекер послушно качнулась вверх-вниз, выдавив глухой ответ.

Не сотрясая воздух лишними словами, Герман Воробей плавно сместился к окну. Синхронно с этим маневром перчатка на его левой руке стремительно налилась призрачной прозрачностью.

Силуэт авантюриста в мгновение ока растаял в воздухе, виртуозно «Телепортировавшись» за пределы особняка.

«Дал деру… Просто взял и дал деру… Мой собственный, потом и кровью выуженный из пор истории фантом взял и ушел по-английски⁈» Форс, судорожно приоткрыв рот, ошарашенно пялилась на пустое место. Девушку накрыло сюрреалистичным чувством, будто она заделалась главной героиней какой-то абсурдной комедии.

В её картине мира любая призванная паранормальная дичь обязана была беспрекословно плясать под дудку хозяина. А тут проекция лишь небрежно бросила пару фраз и преспокойно испарилась!

«Неужто исторические образы наделены точно таким же скверным характером, что и их оригиналы? Нет, вздор, это выглядело так, словно сам Герман Воробей во плоти почтил нас визитом…» Искоса мазнув взглядом по напарнице, Форс с облегчением констатировала: Сио барахтается ровно в такой же пучине глухого недоумения.

И в эту самую звенящую секунду Форс пробил крупный, первобытный озноб. Её спинной мозг истошно завопил, сигнализируя, что она оказалась под прицелом некой запредельно жуткой, хтонической бестии.

Резко повернув голову на чистых инстинктах, девушка обнаружила, что посланница Германа Воробья неотрывно сверлит её всеми восемью рубиновыми глазами, дотошно сканируя с ног до головы.

«Да она до одури пугающая, под стать самому Герману Воробью…» Титаническим усилием воли натянув на лицо вымученную улыбку, Форс пролепетала:

— … Смиренно вверяю себя вашим заботам.

В ответ на это четыре златовласые, красноглазые головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— Это… — Обойдется… — В восемьсот… — Золотых…

«Так за это еще и платить надо⁈» Форс вновь впала в глухой ступор, решительно не представляя, как парировать подобную наглость.

Лишь спустя несколько томительных секунд её мозги наконец-то зашевелились, лихорадочно подбивая дебет с кредитом собственных сбережений:

«Ссудив Сио те баснословные 2400 фунтов, я осталась с жалкими 780 монетами… Спору нет, за последнее время расходы били ключом, однако гонорары за романы тоже капали исправно. Если приплюсовать сюда мелкие доходы и те 300 фунтов, что Сио уже успела вернуть, в сухом остатке имеем 1258 фунтов… Хватит за глаза…»

Форс уже было изготовилась ударить по рукам, как вдруг споткнулась о крошечную, но вопиющую загвоздку:

— Оплата строго золотом?

Четыре головы Рейнетт Тинекер едва заметно качнулись:

— Истинно… — Но… — Можешь… — Остаться в долгу…

«Так и знала, что без желтого металла не обойдется… Помнится, господин „Мир“ в свое время маниакально скупал золотые монеты, рыская по всем обменникам… Выходит, он тоже отстегивал гонорары этой жуткой леди? Какие-то у них донельзя запутанные, коммерческие узы… Что ж, у господина „Мира“ в карманах почти стопроцентно еще звенит золотишко. Чуть погодя выменяю у него эти злосчастные восемьсот кругляшей, делов-то…» Писательница беззвучно выдохнула с колоссальным облегчением и проронила:

— Договорились.

Едва скрепив сделку, она воочию узрела, как одна из зажатых в руке безголовой вестницы голов хищно взметнулась ввысь, намертво вцепившись зубами прямо в ткань на её плече.

Краски окружающего мира мгновенно налились сюрреалистичной, кричащей густотой: багрянец стал обжигающе алым, мрак — непроницаемо черным, а свет — ослепительно белым.

Напрочь лишившись ориентации в пространстве и не отличая верха от низа, Форс, несомая стальной хваткой Рейнетт Тинекер, вихрем неслась сквозь этот гротескный калейдоскоп. Спустя считанные мгновения они благополучно вынырнули в неком измерении, укутанном едва уловимой, бледной дымкой.

В самых недрах этого тумана то и дело вспыхивали чьи-то невидимые, пытливые очи. Окинув незваных гостей мимолетным взором, они тут же пугливо прятались во мрак.

…………

Тем временем, едва «Фокусник» Форс умудрилась выудить проекцию Германа Воробья из пор истории прямиком в Баклунд, подлинное тело Клейна молниеносно нырнуло в серо-белую мглу, пустившись в сумасшедший забег сквозь века вплоть до зари Первой Эпохи.

Его сознание тут же ослепительной вспышкой «пробудилось» внутри свежевызванного фантома, тем самым виртуозно срезав духовные энергозатраты самой писательницы.

Опираясь на эту гениальную многоходовочку, Клейн умудрился негласно просочиться обратно в Баклунд. И именно ради этого изящного финта он и заставил мисс «Фокусника» городить такой огород с призывом посланницы.

Что же до самой курьерши, вызванной через губную гармошку авантюриста — она являлась сущностью абсолютно объективной и материальной, а потому ни на йоту не била по духовным резервам Форс. И даже если исторический фантом Клейна бесследно испарился бы в небытии, Рейнетт Тинекер, при наличии у Нее на то желания, всё равно благополучно осталась бы коптить небо в реальном мире.

Совершив «Телепортацию», Клейн без шума и пыли вынырнул в глухом переулке неподалеку от собора Святого Самуила. Не теряя ни секунды, юноша пустил в ход таланты «Безликого», виртуозно перекроив собственные черты лица и габариты.

Пока длилась эта метаморфоза, в переулке околачивалось еще несколько случайных прохожих. Однако, одурманенные виртуозной иллюзией, они ни сном ни духом не почуяли, что в их рядах внезапно затесался незваный «попутчик».

Вслед за этим Клейн привычным жестом одернул лацканы сюртука, поправил цилиндр и уверенным, быстрым шагом направился прямиком к собору Святого Самуила. Переступив порог главного молельного зала, юноша облюбовал себе неприметное местечко с самого краю.

Почтительно сняв цилиндр и беззвучно зачеканив сакральные титулы, он благоговейно очертил на груди символ Алой Луны. Скрестив пальцы в замок и смежив веки, сыщик принялся едва слышным шепотом возносить мольбы «Богине Вечной Ночи»:

«…Я отчаянно ищу следы, оставленные Демоническим волком тьмы в седой древности, дабы досконально прощупать Его подноготную и нынешнее положение…»

На этих словах Клейн внезапно вспомнил, что этот самый Демонический волк в былые времена почти стопроцентно числился в «коллегах» самой Богини. А значит, они должны были знать друг друга как облупленные. Спохватившись, юноша торопливо добавил:

«…Не соизволите ли Вы милостиво ниспослать мне толику откровений на этот счет…»

Благоразумно не став дожидаться сиюминутного отклика, он титаническим усилием воли сохранил душевное равновесие и размеренно продолжил свою исповедь:

«…Едва я благополучно закрою это дело, мой путь ляжет строго на восток. Я сплю и вижу, как бы добраться до Западного континента, дабы воочию узреть, какая чертовщина там нынче творится. Заодно этот марш-бросок позволит мне изящно выскользнуть из-под всевидящего ока Амона, нащупав совершенно иные пути для выживания…»

Покончив с мольбами, Клейн привычным жестом очертил на груди четыре точки по часовой стрелке и глухо проронил:

— Хвала Богине.

Не успело эхо его слов растаять под сводами, как перед внутренним взором юноши внезапно раскинулось бескрайнее, непроницаемо-черное ночное небо, щедро усыпанное мириадами мерцающих звезд. А в следующее мгновение в его рассудок непостижимым образом впечатался целый пласт знаний.

То было исчерпывающее досье на Демонического волка тьмы — Котара.

«…» Клейн впал в легкий ступор. Лишь когда ослепительная россыпь звезд окончательно растаяла перед глазами, сыщик наконец вынырнул из оцепенения и от всего чистого сердца вновь вознес хвалу Владычице Багрянца.

Покинув собор Святого Самуила, юноша пустил в ход «Ползучий голод». Очередная «Телепортация» — и он благополучно вынырнул прямо в окрестностях собора Святого Ветра, что возвышался в районе Джовуд.

Он вознамерился вознести мольбы еще и самому «Повелителю Бурь».

Вскинув голову и окинув взглядом пронзающие небеса шпили, Клейн на долю секунды замялся. Его грызли нешуточные сомнения: а стоит ли вообще соваться в эту цитадель, служащую штаб-квартирой Баклундской епархии Церкви Бурь?

«В конце концов, я нынче всего-навсего иллюзорный фантом, выуженный из пор истории. Бояться мне нечего… Да и от одной молитвы от меня не убудет. А вдруг „Повелитель Бурь“, прознав о беспределе Амона, смилостивится и расщедрится, ссудив мне артефакт „0–32“? В таком раскладе мне бы не пришлось лезть на рожон и рисковать шкурой в этой самоубийственной охоте на Демонического волка тьмы… Как ни крути, а надежда умирает последней!» — поразмыслив пару секунд, Клейн выковал железобетонное решение.

Сохраняя параноидальную бдительность, сыщик плавно вскинул руку и изящно выудил из пор истории «Победителя» Энъюни — ровно в том виде, когда бедолага еще не успел угодить под «паразитирование» Амона. Заставив марионетку нацепить свою собственную личину, Клейн велел болванчику смело шагать под монументальные своды собора Святого Ветра.

Спустя от силы пару-тройку минут небеса над Баклундом внезапно заволокло свинцовой, тяжелой тучей. В самих же недрах собора Святого Ветра, казалось, ослепительно сверкнула серебристо-белая молния — впрочем, ни одна живая душа этой чертовщины так и не заметила.