Выслушав наставления капитана, Нина пренебрежительно скривила губы и, ткнув пальцем в окно, бросила:

— А разве эксперименты Фрэнка вообще бывают нормальными?

…Катлея на мгновение впала в ступор, не найдясь с достойным ответом. Тяжело вздохнув, она сдалась:

— Если вдруг почуете хоть малейший намек на угрозу — немедля шлите мне весточку.

Как-никак, вознесшись до «Ученого-мистика», она наконец-то обзавелась собственным посланником.

— Так уж и быть, — Нина горделиво выпятила грудь. — Кому, как не мне, отдуваться? Я ведь на «Будущем» — само здравомыслие и надежность!

На этих словах её глаза лукаво блеснули, и она с нескрываемым любопытством поинтересовалась:

— Капитан, а какими судьбами вас занесло в Лоэн? Что за миссия такая? Вознамерились устроить диверсию в тылу врага?

В жилах Нины текла фейсакская кровь, а Катлея наполовину считалась интиской. В свете недавно полыхнувшей войны обе девушки вполне закономерно питали определенные симпатии, потому-то боцман и заподозрила, уж не наладила ли их капитанша мосты с разведкой Интиса.

— … Можно и так сказать, — с бритвенной лаконичностью отрезала «Адмирал Звезд» Катлея, благоразумно не став светить карты.

Положа руку на сердце, догадка Нины била почти точно в яблочко. Пиратка и впрямь взяла контракт на саботаж в лоэнской столице, Баклунде, вот только её мишенью были не казенные ведомства, а отбитые наглухо сектанты.

Ко всему прочему, на горизонте маячил шанс пересечься с Королевой. Наставница почти стопроцентно еще не покинула пределы Баклунда и вряд ли отбудет до наступления нового года… Стоило этой мысли пронестись в голове Катлеи, как её душу затопило бьющее через край волнение.

С того самого дня, как она сошла с палубы «Рассвета», ей так и не довелось встретиться с «Королевой Мистики» с глазу на глаз. Их общение ограничивалось лишь сухой перепиской, а редкие моменты пребывания на одном судне вечно омрачались обстоятельствами, наглухо обрубавшими любые попытки завести нормальную беседу.

Нина не отважилась бурить дальше. Указав на дверь, она бросила:

— Капитан, поручения исчерпаны? Если да, то мы, пожалуй, пойдем.

«Адмирал Звезд» Катлея ответила коротким кивком, дав отмашку боцману «Будущего» уводить своих подчиненных.

Но стоило Нине лишь взяться за ручку и легонько потянуть створку на себя, как пиратскую владычицу внезапно осенило. Она торопливо окликнула:

— Нина.

— Да? — стянувшая золотистые волосы в высокий хвост девушка обернулась, всем своим видом источая искреннее недоумение.

— Никаких попоек! — с ледяной, непоколебимой серьезностью припечатала «Адмирал Звезд» Катлея. — Едва я вернусь на борт, позволю тебе напиться вдоволь.

Лицо Нины вмиг озарилось ослепительной, лучезарной улыбкой:

— По рукам!

Катлея на долю секунды погрузилась в раздумья, после чего добавила еще пару наставлений:

— Вынеся за скобки Фрэнка, держите ухо востро с состоянием Хита. Следите, чтобы он ни в коем случае не проявлял интереса к неведомым голосам, и не позволяйте ему переутомляться. И еще: как можно чаще вытаскивайте Оттолофа из каюты, жестко урезая его контакты с оккультными тайнами, а также…

— Знаю, знаю, можно подумать, я их как облупленных не изучила! — Нина отмахнулась, покорно принимая поручение.

Дождавшись, пока боцман со своей командой покинет каюту и с глухим щелчком затворит за собой дверь, Катлея перевела тяжелый взгляд за окно, устремив его туда, где за горизонтом скрывался пока еще невидимый Баклунд.

Спустя пару минут она виртуозным жестом выудила одну-единственную карту из зажатой в пальцах колоды Таро.

На картоне был изображен одинокий старец, бредущий во мраке и опирающийся на клюку, а в его руке тускло мерцал стеклянный фонарь.

Аркан «Отшельник».

…………

Глубокая ночь. Баклунд. Район Императрицы. Роскошная резиденция графа Холла.

Облаченная в белоснежную тюлевую ночную сорочку Одри внезапно распахнула глаза. Подхватив синий плащ, девушка сноровисто накинула его на плечи.

Грациозно выскользнув из постели, она приблизилась к установленному в спальне ростовому зеркалу. Купаясь в тусклых лучах багровой луны, едва пробивающихся сквозь портьеры, аристократка принялась дотошно, с параноидальной скрупулезностью разглядывать собственное отражение:

Её изумрудные, подобные драгоценным камням глаза, казалось, источали собственное внутреннее сияние — настолько кристально чистые и влажные, что в них можно было различить всё до мельчайшей крапинки.

Одри на секунду смежила веки. Стоило ей вновь распахнуть их, как эта пугающая, паранормальная аномалия испарилась без остатка.

Уголки её губ медленно, дюйм за дюймом поползли вверх, обнажив на щеках очаровательные ямочки. Изящно изогнув брови и лукаво блеснув глазами, она беззвучно, про себя проворковала хвалебную оду:

«Одри, ты наконец-то добралась до этого рубежа!»

Она благополучно, до последней капли переварила эликсир «Странствующего в сновидениях».

Опираясь на собственные прагматичные расчеты, девушка грешным делом полагала, что окончательное усвоение зелья светит ей не раньше февраля. Кто бы мог помыслить, что за эти дни на её долю выпадет целый калейдоскоп диковинных, в корне разительно отличающихся друг от друга снов!

В этом пестром котле сплелись воедино и многослойные грезы, и мороки от тяжелых душевных недугов, и осознанные сновидения, и леденящие кошмары, навеянные злыми духами вкупе с неупокоенными душами. А вишенкой на торте стали сны сразу нескольких полубогов.

При нормальном раскладе Одри, будучи истинным «Странствующим в сновидениях», играючи определяла на глаз ранг и природу мишени, в чью голову собиралась нырнуть, дабы не лезть на рожон и избежать фатальных капканов. Вот только те мастодонты полубожественного калибра скрывались с такой виртуозной, параноидальной изощренностью, что девушка раскусила их подноготную лишь в тот самый миг, когда уже оказалась внутри. От этого озарения её едва не прошиб холодный пот.

Хвала небесам, фортуна оказалась к ней благосклонна: ни в одной из вылазок её так и не засекли. Более того, она сорвала поистине колоссальный куш опыта. Ступая по лезвию ножа и ювелирно балансируя в грезах святых, она наблюдала, анализировала и странствовала, что и стало тем самым убойным катализатором, многократно подстегнувшим переваривание.

Ко всему прочему, остальные экстраординарные сновидения тоже одарили её совершенно уникальным, ни с чем не сравнимым багажом. Чуть погодя она уже вовсю пускала в ход полученные знания: сама лепила многослойные мороки, таилась в густой тени чужого подсознания, виртуозно направляя сюжет в нужное русло. Одри исподволь перекраивала психику спящих, исцеляя их глубокие душевные нарывы или выжигая тлетворную скверну, оставленную злобными духами.

В каком-то смысле эти финты в корне попирали её собственный, железобетонный кодекс — оставаться лишь безмолвным созерцателем и летописцем, не вмешиваясь в ход вещей. Однако, как ни парадоксально, именно эти манипуляции привели к взрывному усвоению эликсира.

Благодаря этому озарению, в её арсенале выковалось новое, незыблемое правило отыгрыша:

«…Коли нужда заставляет вмешаться, стань незримым кукловодом и поводырем. Дергай за ниточки так филигранно, чтобы даже после блестящего триумфа ни одна живая душа не почуяла твоего присутствия».

И с этой задачей Одри справлялась безупречно. Те бедолаги, что страдали от зубодробительных психологических расстройств, пережив пяток-другой слегка причудливых снов, благополучно, сами того не ведая, возвращали себе душевное равновесие.

А уж то, что какой-то сон отдает легкой сюрреалистичной шизофренией — дело абсолютно житейское и не вызывающее ни малейших подозрений.

«Львиная доля моего феноменального успеха с зельем „Странствующего в сновидениях“ — это чистой воды заоблачная фортуна. Не свались на мою голову весь этот калейдоскоп диковинных грез, куковала бы я еще месяц-другой. Хм, а то и вовсе угодила бы в лапы какому-нибудь полубогу, отправившись гнить в застенках для Потусторонних, или же бесславно сыграла бы в ящик на месте… И с каких это пор удача так отчаянно мне благоволит? Дайте-ка припомнить… Аккурат с того самого дня, как я пожертвовала порцию мороженого благословенному… э-э, того самого ангела из домена Судьбы… Ох…» — Одри, неотрывно сверля взглядом собственное отражение, лукаво моргнула, а на её губах заиграла легкая улыбка.

Сноровисто отведя взор, девушка бегло прочесала спальню взглядом и уверенным шагом приблизилась к туалетному столику.

Прямо на столешнице покоилась колода карт Таро.

Для юной леди, питающей нескрываемую слабость к оккультизму и тайнам мироздания, наличие подобного реквизита в покоях было сущим пустяком, не вызывающим никаких вопросов.

Одри изящно вытянула правую руку, едва ощутимо скользнув подушечками пальцев по самой верхней карте. Медленно, с шумом втянув воздух, она беззвучно зашептала:

'Мясорубка в горах Аманды с каждым днем лишь набирает обороты, становясь всё более кровопролитной…

Графство Межморья уже с треском профукало один из своих портов…

Птички напели, что оборонительный рубеж Хорнакисского хребта в графстве Сивирас дышит на ладан и до весны стопроцентно не дотянет…

Не выгрызи наши флотоводцы толику преимущества в морских баталиях, ниточки связи с Восточным Баламом на Южном континенте давно бы наглухо обрубили…

А ведь Альфред всё еще торчит там, в самом пекле…

Одному богу известно, в какую бездну скатится вся эта кровавая бойня.

Хвала небесам, я и сама вот-вот перешагну на ступень полубога. Господин Мир уже любезно снабдил меня и рецептом эликсира «Манипулятора», и стержневыми ингредиентами… А те самые слезы семерых разных людей, исторгнутые на пике зашкаливающих эмоций, я благополучно выудила за время своих блужданий по лабиринтам грез…

Золотистыми листьями энта-наставника я разжилась у малыша Солнца. Выходит, зияющая брешь осталась лишь в одном — мне кровь из носу не хватает крови старого Дракона Разума…

Фух… Стоит закинуть удочку в Алхимию Психологии и попытаться выторговать эту дрянь у них. Еще до того, как Хевен Рамбис бесславно сыграл в ящик, я уже успела выбиться в председатели психологического кружка… Вот только не вскроет ли подобная дерзость мою причастность к гибели Рамбиса? Не наведет ли их на мой след?

А может, бить челом господину Миру, дабы он выдернул из пор истории фантом той самой драконьей крови? Этот морок продержится как минимум четверть часа. Едва я триумфально завершу таинство, обуздаю свою духовность и виртуозно вколочу в подкорку нужное самовнушение, её испарение уже ни на йоту не ударит по моему состоянию. Как-никак, это всего лишь жалкий вспомогательный катализатор…

Одри, подумать только, ты докатилась до жульничества! Да еще и в таком критически важном, сакральном деле!'

Бросив в свой адрес эту едкую, самоироничную шпильку, девушка с головой ушла в раздумья, лихорадочно прикидывая, какие декорации идеально подойдут для обряда возвышения до «Манипулятора».

Таинство жестко требовало: собрать в одном месте толпу не менее чем из десяти тысяч душ и, дождавшись колоссального, всепоглощающего эмоционального резонанса, прямо в его эпицентре опрокинуть в себя зелье.

Мысли неслись вскачь, и в голове Одри стремительно выковался черновой план:

'Праздник Зимней благодати Богини?

'Но даже самая грандиозная месса не соберет под одними сводами десять тысяч душ… Ни один храм банально не вместит такую прорву народу…

'В мирное время подобное, разумеется, немыслимо, но сейчас шанс есть. Я могу пожертвовать солидную сумму и пролоббировать проведение колоссальной мессы под открытым небом, скажем, на Мемориальной площади — дабы упокоить души тех, кого пожрала война.

«Если созвать на главную площадь столицы родню, близких и друзей павших да покалеченных солдат, их скорбь задаст нужный тон. Стоит им лишь составить весомую долю толпы, как их бурлящая боль захлестнет и остальных прихожан, породив тот самый всепоглощающий эмоциональный резонанс, что и требуется для таинства…»

Хладнокровно разложив всё по полочкам, Одри внезапно опустила голову, устремив тяжелый взгляд на зеркало туалетного столика. С её прелестного лица уже давно слетела та самая безмятежная, легкая полуулыбка, уступив место ледяному фасаду спокойствия, под которым, в самой глубине изумрудных глаз, плескалась лишь щемящая тоска.

Неотрывно глядя на собственное отражение, она едва заметно скривила губы в горькой усмешке и глухо прошептала:

— Одри, ты тоже стала расчетливой дрянью…

Смежив веки на долю секунды, девушка вновь распахнула их, уже полностью вернув себе привычное, благородное самообладание.

Изящно потянувшись к лежащей на столике колоде Таро, аристократка вскрыла самую верхнюю карту.

С картона на неё бесстрастно взирала восседающая на каменном троне богиня. Сжимая в одной руке карающий меч, а в другой — беспристрастные весы, она ледяным, отстраненным взором судила этот мир.

…………

Баклунд, район Хиллстон. В недрах уютного дома с пышущим жаром камином.

— Ты… переварила зелье «Архивариуса»⁈ — Сио, только-только переодевшись в домашнее и шагнув в гостиную, как громом поразило от этого поистине немыслимого известия.

Форс, чье лицо осунулось и посерело от чудовищной усталости, медленно кивнула:

— Угу.

— Ты хоть представляешь, в каком пекле я барахталась всё это время?

То меня гнали в шею «странствовать» по шести разным краям подряд, заставляя денно и нощно мотаться, впитывать колорит и маниакально всё «запечатлевать». То ни с того ни с сего выдергивали в серую мглу, принуждая копировать целую прорву диковинных паранормальных фокусов заоблачного калибра!

Мой изначальный арсенал из «Шторма молний» и «Призыва проекции из пор истории» перекраивался столько раз, что и не сосчитать. И лишь сегодня мне наконец-то позволили вернуть всё на круги своя, к базовым настройкам.

— Понятия не имею… — с обезоруживающей прямотой отозвалась охотница за головами.

— Знаю, что не имеешь, — писательница с шумом втянула воздух. — А у тебя как дела? Как жизнь в последние дни?

— Грех жаловаться. Меня пристроили в Суд по аномальным делам, я нащупала кое-какие свежие идеи для отыгрыша, и теперь усвоение эликсира идет куда бодрее, — охотница удовлетворенно хмыкнула.

— Положа руку на сердце, я с трудом представляю тебя в судейской мантии, восседающей на кафедре и вершащей правосудие, — с искренней иронией протянула Форс.

— Ты хотела сказать: увидят ли меня вообще из-за стола подсудимые с адвокатами? — ни на йоту не обидевшись, Сио сама едко закончила мысль подруги.

Писательница издала пару сухих, виноватых смешков:

— Мне нужно самую малость перевести дух, а следом — вплотную браться за ритуал возвышения до «Путешественника».

— Разве для этого не нужно просочиться в самые глубокие пучины мира духов? Ты уже нащупала способ? — с легким недоумением выпытывала Сио.

Форс уверенно кивнула:

— Тот самый джентльмен велел мне просто призвать его жуткого гонца.