«Шут» Клейн тихо хмыкнул. Он не стал ни опровергать догадку «Повешенного», ни подтверждать, что таинственная незнакомка — это и впрямь «Королева Бедствий» Кохинем. В конце концов, не мог же он, дьявол побери, прямо на глазах у паствы выудить золотую монету и раскинуть карты для прорицания!

«Повешенный» Элджер, протомившись в ожидании несколько секунд и так и не дождавшись от господина «Шута» кристально ясного вердикта, поспешил выложить всю подноготную своей недавней молитвы в мельчайших деталях. Моряк поведал абсолютно всё: от заявления той самой леди, до боли смахивающей на «Королеву Бедствий», о наличии у него эльфийских корней, до щедрых посулов возвести его на полубожественный престол. Не забыл он упомянуть и о призрачном воскрешении Западного континента, и о стержневых условиях их грядущей сделки.

Выложив всё как на духу, Элджер благоразумно прикусил язык и понурил голову. Набраться дерзости и напрямую выпытывать мнение господина «Шута» он так и не отважился, предпочитая покорно дожидаться, покуда эта великая сущность сама соизволит нарушить молчание.

«Толика эльфийской крови… Доставить некую диковину из „Книги Бедствий“ прямиком на Западный континент… Канувший в Лету Западный континент вполне может вынырнуть из небытия… Западный континент…» — «Шут» Клейн выслушал исповедь в абсолютном безмолвии. Смежив веки на долю секунды, он наконец произнес ровным, лишенным малейших колебаний баритоном:

— Затея таит в себе фатальную угрозу, однако для тебя это поистине золотой шанс.

Клейн уже успел пустить корни и обрести первичный контроль над «Замком Истока», а потому мощь, которую он мог зачерпнуть, благополучно достигла уровня ангела второй Последовательности. Учитывая, что сама «Королева Бедствий» Кохинем барахталась на той же самой ступени, юноша был железобетонно уверен: ему вполне по зубам дать достойный отпор любым форс-мажорам, которые могла бы выкинуть эта эльфийская владычица.

И лишь опираясь на этот несокрушимый тыл, он отважился окрестить сию самоубийственную авантюру «шансом» для «Повешенного».

Разумеется, дабы не профукать эту удачу, от самого «Повешенного» требовалось не лезть на рожон, не пороть горячку и ни на секунду не забывать молить о божественной эгиде. Именно поэтому Клейн с особым нажимом ввернул фразу про «фатальную угрозу», прозрачно намекая моряку: прежде чем сделать хоть шаг, кровь из носу надлежит вознести мольбу господину «Шуту».

Эта донельзя лаконичная, скупая фраза таила в себе изрядное двойное дно, однако Клейн ни на йоту не сомневался: прожженный, ушлый «Повешенный» раскусит скрытый подтекст с полуслова.

Сердце Элджера радостно екнуло. Не сдержав бьющего через край воодушевления, он, уподобившись в своих манерах малышу «Солнцу», отозвался с поистине подкупающей, искренней горячностью:

— Верую лишь в господина Шута!

От подобного истового фанатизма Клейну стало откровенно не по себе. В памяти ослепительной вспышкой воскресла та самая леденящая агония, когда его безжалостно топило в ревущем океане бесконечных молний. Не найдясь с ответом, Владыка лишь снисходительно усмехнулся, так и не проронив ни звука.

«Повешенный» Элджер, тщательно взвесив слова, вновь взял инициативу в свои руки:

— Достопочтенный господин Шут, смею ли я узнать, каков пароль или заклинание, распахнущее врата на Западный континент?

«Я бы и сам до смерти хотел это выведать…» — «Шут» Клейн издал беззвучный, горький вздох, ответив вслух:

— Твое время для этого знания еще не пришло.

— Слушаюсь, господин Шут. — «Повешенный» Элджер благоразумно прикусил язык, отвесив глубокий, благоговейный поклон.

Едва его сознание благополучно низвергнулось обратно в материальную реальность, моряк пулей выскочил из своей палатки. Сноровисто собрав матросов, он под первыми, бледными лучами рассветного солнца повел отряд сквозь дебри. Спустя некоторое время они наконец-то вышли к тем самым древним эльфийским руинам.

Здешние пейзажи до леденящей жути, точь-в-точь повторяли всё то, что ему довелось воочию узреть в своих грезах. Пожухлые, мертвенно-желтые лозы наглухо укрывали прогнившие, обветшалые остовы деревянных строений. Кое-где из-под этого тлена сиротливо проглядывали выщербленные надгробия и каменные стелы. Сам воздух здесь, казалось, застыл густым, свинцовым киселем, красноречиво вопя о том, что нога человека не ступала в эти края целую вечность.

Скрупулезно, цепким взором прочесав округу, Элджер внезапно споткнулся об одну зубодробительную проблему.

А именно: случись ему и впрямь заручиться подмогой «Королевы Бедствий» и вскарабкаться на полубожественный престол, как, дьявол побери, он будет смотреть в глаза родной Церкви?

В открытую поднять мятеж и заделаться пятым, нет, шестым Владыкой Пяти морей? Вот только при таком раскладе путь к «Книге Бедствий» будет заказан навсегда. Разве что виртуозно срежиссировать какой-нибудь фатальный форс-мажор, вынудив церковников самолично расчехлить этот Запечатанный артефакт, который, вполне вероятно, пылится под грифом нулевого класса. И провернуть подобный финт будет не просто архисложно — мне кровь из носу придется самому вознестись до «Морского Царя», а то и вовсе до «Жреца Бедствий», чтобы вырвать хоть призрачный шанс на триумф… Хм, можно, конечно, подрядить на это дело господина «Мира»… А если я всё же вознамерюсь и дальше тянуть лямку в Церкви, мне волей-неволей придется выковать для них столь безупречный, железобетонный предлог, от которого они при всем желании не смогут отмахнуться… Сурово сдвинув брови, Элджер даже не пытался нацепить маску беспечности, позволив свинцовой тяжести этих дум отразиться на лице.

Впрочем, плетущиеся следом матросы истолковали эту мрачность по-своему: им показалось, будто капитан просто не доверяет этим руинам, чуя в них скрытую, смертоносную угрозу.

Пока мысли сумасшедшим вихрем неслись в его голове, Элджер мало-помалу нащупал вполне рабочий сценарий:

'Казенные архивы Церкви так и пестрят байками о счастливчиках, что умудрились обернуться полубогами благодаря каким-то диковинным авантюрам на стороне… Спору нет, добрых две трети из них оказались насквозь пропитаны скверной еретических богов да демонов, и в итоге бесславно испустили дух под инквизиторскими пытками очищения… Но ведь оставшаяся треть благополучно прошла сквозь это сито, усевшись в кресла старших дьяконов и кардиналов!

Ныне полыхнула полномасштабная мировая бойня, Лоэн трещит по швам от внутреннего и внешнего прессинга. Покуда за мной не всплывет никакой откровенной гнильцы, Церковь почти стопроцентно закроет глаза и с превеликим удовольствием бросит новоиспеченного полубога четвертой Последовательности на передовую в качестве элитного пушечного мяса… А уж потом я шаг за шагом, виртуозно и методично, верну себе их полное доверие…

Весь этот гениальный план зиждется лишь на одном железобетонном фундаменте: «Королева Бедствий» не должна втихую отравить меня Своей порчей или повесить на мою плоть какие-нибудь сокрытые маячки…

А памятуя о том, что в закромах Церкви пылится целая прорва всевозможных Запечатанных артефактов, мне кровь из носу надлежит загодя вымолить божественную благодать у господина «Шута»… Если верить откровениям мисс «Справедливости», те самые «Объятия Ангела» способны наглухо сбить с толку любые проверки и допросы, прощупывающие разум и сновидения…'

В те самые дни, когда резиденты Клуба Таро один за другим триумфально вскарабкивались на полубожественный престол или замирали в жалком шаге от него, Элджер всем нутром, до зубного скрежета не желал оставаться вечным аутсайдером на самом дне. Как и в былые времена службы в Церкви, он денно и нощно рвал жилы и лез из кожи вон исключительно ради того, чтобы возвышаться над серой массой. И ради этой амбиции он был готов без малейших колебаний шагнуть прямо в пекло фатальных рисков.

Окончательно выковав в уме этот план, Элджер решительно махнул рукой, увлекая матросов за собой прямиком в недра руин. Моряк повел отряд след в след по тому самому маршруту, что намертво впечатался в его память из недавних грез.

На сей раз он благоразумно не стал дробить своих головорезов на мелкие звенья. С одной стороны, капитан отчаянно силился подстелить соломку против внезапных, леденящих форс-мажоров. А с другой — спал и видел, как вся эта орава послужит ему живым, железобетонным «алиби» и свидетелями его мнимой непричастности.

Спустя добрую четверть часа Элджер вкупе со своей братией благополучно добрались до того самого исполинского древа, у корней которого зияли свежие, взрыхленные следы.

Мужчина не успел даже окинуть цепким взором округу, как перед глазами всё внезапно поплыло. В следующее мгновение его взгляду предстал монументальный, ослепительно роскошный дворец, целиком вытканный из кораллов.

Прямо над сводами этой цитадели мерно, слой за слоем, колыхались тяжелые волны глубокого, непроницаемо-синего океана. Исполинские колонны гордо вонзались ввысь, надежно подпирая поистине гротескный, циклопический купол. Вся эта картина источала подавляющее, первобытное величие, от которого веяло одновременно и заоблачной красотой, и свинцовым, гнетущим мраком.

Элджер молниеносно стрельнул глазами влево и вправо, с леденящим ошеломлением констатировав: все матросы, что только что дышали ему в затылок, бесследно испарились! Озарение не заставило себя ждать — его почти стопроцентно затянуло в искусно сплетенный, сюрреалистичный морок.

Беззвучно, с шумом втянув ледяной воздух, он медленно, размеренным шагом пересек порог кораллового дворца.

В просторных чертогах то тут, то там мелькали фигуры эльфов. Одни безмятежно жарили рыбу на углях, другие с упоением щедро сыпали диковинные пряности в застывшую, словно студень, животную кровь. Кое-кто виртуозно орудовал двумя тонкими веточками, отправляя в рот изысканные яства. И, что самое жуткое, ни одна из этих тварей даже бровью не повела, напрочь проигнорировав вторжение чужака.

Элджер не стал тратить на них время, устремив тяжелый взгляд на монументальный девятиступенчатый пьедестал, возвышающийся в доброй сотне метров впереди.

На самом его гребне царил роскошный коралловый престол, щедро инкрустированный сапфирами, изумрудами и россыпью мягко мерцающих жемчужин. И в этом кресле, свысока, подавляющим взором взирая на Элджера, восседала сама владычица эльфов — та самая «Королева Бедствий».

— Весьма недурно, — Кохинем ответила легким, едва уловимым кивком. Изящным, небрежным жестом она швырнула прямо в пустоту тот самый изысканный золотой кубок, что до этого лениво перекатывала в пальцах.

Мягкий, но обладающий стальной хваткой ветер в ту же долю секунды радостно подхватил чашу. Воздушные потоки, словно рой крошечных, незримых слуг, выстроились в стройную шеренгу и бережно понесли драгоценную ношу прямиком к Элджеру, стремительно сокращая дистанцию.

Моряк уверенно выбросил руку, перехватив кубок на лету. Опустив глаза, он узрел на дне золотой чаши озерцо пронзительно-лазурной влаги. Жидкость выглядела до пугающего иллюзорно и сюрреалистично, словно была соткана из чистых грез, напрочь лишенная осязаемой, грубой реальности.

— Опрокинь это в себя. А затем возьми курс на акваторию вблизи острова Симим, что в архипелаге Ротсид. Отыщи там этот самый коралловый дворец — в его недрах сокрыто всё то, чего ты так отчаянно жаждешь.

— А если я откажусь глотать это «вино» — дворец так и останется для меня незримым мороком? — глубокомысленно нахмурившись, Элджер не удержался от прямого, прощупывающего вопроса.

И пускай прямо перед ним восседал подлинный ангел во плоти, пират сохранял поистине ледяное, железобетонное хладнокровие. Как-никак, еженедельные аудиенции у заоблачной, великой сущности в Клубе Таро давно стали для него обыденной рутиной, навеки выковав стальную выдержку.

«Королева Бедствий» Кохинем утвердительно кивнула:

— В точку.

— Эта дрянь оставит на мне какое-нибудь клеймо или метку? — Элджер, чья паранойя всегда работала на опережение, счел нужным задать еще один щекотливый вопрос.

— Оставит, — голос Кохинем зазвучал с леденящей, равнодушной отстраненностью. — А посему, покуда ты не переступишь порог коралловой обители и не приберешь к рукам заветный куш, тебе строжайше воспрещается совать нос на остров Пасу. Любые рандеву с ангелами, пляшущими под дудку Леодеро, для тебя отныне — абсолютное, непререкаемое табу.

«Хех, будто к Папе Римскому можно завалиться на чаек в любой удобный момент…» — Элджер мысленно, с колоссальным облегчением выдохнул, виртуозно сменив вектор беседы:

— И как только я наложу лапы на вожделенный артефакт, эффект этого «пойла» благополучно испарится без следа?

На лице владычицы эльфов Кохинем не дрогнул ни единый мускул, когда она сухо отчеканила:

— Отнюдь. Тебе кровь из носу придется сожрать ту Потустороннюю характеристику в сыром виде.

— Когда пробьет час, выпитое «вино» претерпит метаморфозу, обернувшись надежной печатью. Оно ювелирно сдержит гибельную мощь характеристики, не позволив ей изорвать твою плоть в клочья. А уж как ты будешь обустраивать таинство возвышения и какие байки скормишь Церкви Бурь в свое оправдание — это уже всецело твоя головная боль.

«Сперва прибрать характеристику к рукам, а уж затем обустраивать таинство? При таком раскладе, глядишь, и впрямь сыщется куда более изящный способ заставить Церковь проглотить эту пилюлю…» — Элджер погрузился в недолгие раздумья. Решительно вскинув руку, он поднес кубок прямо к губам.

Ледяная влага скользнула по горлу и в мгновение ока бесследно растворилась. Вся коралловая цитадель с хрустом разлетелась вдребезги. Взору Элджера вновь предстали бледные лучи рассветного солнца и исполинское древо, чья крона еще сохраняла жалкие крохи зеленой листвы.

«Никаких контрактов, никаких клятв на крови? Хм, судя по всему, стоило мне лишь осушить этот кубок, как сделка была железобетонно скреплена…» — моряк плавно отвел взгляд. Повернувшись к своим матросам, которые так ни сном ни духом и не почуяли подвоха, он бросил:

— Здесь ловить нечего. Продвигаемся глубже.

…………

Над серой мглой, под монументальными сводами древнего дворца.

Клейн точно так же отвел взор от темно-красной звезды, символизирующей «Повешенного». Глубокомысленно кивнув, он констатировал:

'Так это и есть та самая могила Шьятас и Мобета… А у того золотого кубка, погляжу, имеется весьма диковинное применение…

Сомнений нет, это подлинная Королева эльфов Кохинем… Вот только в каком состоянии Она нынче пребывает? Одна половина наглухо заперта в «Книге Бедствий», а вторая отирается невесть где, дергая за ниточки реальности через этот кубок или собственную характеристику?

На данный момент господин «Повешенный» благополучно избежал какой-либо скверны. Дождусь, пока он доберется до архипелага Ротсид, и вновь возьму его под колпак'.

Поскольку лимит времени, который его подлинное тело могло продержаться в порах истории, неумолимо таял, Клейн благоразумно не стал задерживаться. Низвергнувшись обратно в кромешный мрак первобытной пустоши, юноша покрепче перехватил источающий тусклое, мутно-желтое сияние фонарь и размеренным шагом продолжил свой путь.

Мерно чеканя шаг, Клейн внезапно повернул голову, бросив мимолетный взгляд на восток — туда, где возвышался тот самый Чернобыль. Его поступь бессознательно, сама собой стала чуть тяжелее и медленнее.

«Вот выпотрошу все стоящие агентурные сводки из былых укрытий Темного Демонического Волка, а уж затем возьму курс строго на восток. Буду шагать, пока не упрусь в саму границу этих земель. Как только дотошно прощупаю там обстановку, можно будет ломать голову над Потусторонней характеристикой „Чудотворца“… Амон вряд ли помыслит, что я так виртуозно, с полпинка сорвусь с крючка и сменю курс… Он почти стопроцентно знает подноготную этого Демонического Волка как свои пять пальцев, так что вряд ли попрется по моим следам с той же самой ревизией… Хм, хотя брать меня на мушку и вести слежку Он точно не перестанет…» — Клейн медленно, с шумом выдохнул и вновь прибавил шагу.

Высоко в небесах разорвалась ослепительная молния. Вспышка на долю секунды выхватила из кромешной тьмы мертвую, усеянную черно-багровым бурьяном пустошь. Забарабанили первые, тяжелые капли ледяного дождя.

Клейн привычным пассом выудил из пор истории плотный черный зонт. Раскрыв его над головой и сжимая во второй руке тусклый фонарь, юноша продолжил свой одинокий марш-бросок сквозь этот беспросветный мрак.

…………

Минула почти целая неделя. Левиафан «Будущее» благополучно бросил якорь в какой-то неприметной, глухой бухте на необъятном побережье Королевства Лоэн.

«Адмирал Звезд» Катлея, небрежно тасуя в пальцах колоду карт Таро, обвела тяжелым взором боцмана Нину вкупе с остальной командой и отчеканила:

— В обозримом будущем я намерена осесть здесь, в Лоэне. А с вас не спускать глаз с Фрэнка. Держите его на коротком поводке и не позволяйте творить никакую диковинную, отбитую чертовщину.