«…» Клейн в очередной раз на собственной шкуре прочувствовал, почему Амон носит гордый титул «Бога розыгрышей».

В этот миг у него напрочь отбило малейшее желание отпускать едкие шпильки. Юноша жаждал лишь одного: немедленно оборвать поддержку исторической проекции и вырваться из лап стоящего перед ним Амона… А точнее, Амонов.

Пораженный паразитом обугленный труп небрежно стер с лица сажу и, опередив исчезновение Клейна, с усмешкой произнес:

— Не стоит так пороть горячку. Ты всего-навсего фантом, выуженный из пор истории, и по-настоящему паразитировать на тебе Мне не по зубам. Да и ты сам кристально ясно осознаешь: Я здесь отнюдь не один, так что огрызнуться у тебя вряд ли выйдет.

— К чему ты вообще ведешь? — сжимая в руке простенький фонарь, Клейн на пару секунд провалился в звенящее молчание. Подхватив осколок изваяния, отливающий снаружи черным, а внутри темно-багровым, юноша задал осторожный вопрос.

К этому моменту Амон уже вернул Себе Свой подлинный облик, разве что кожа Его оставалась донельзя смуглой.

Изящным жестом поправив выточенный из хрусталя монокль, Он издал легкий смешок:

— Тебе прекрасно ведомо, что Я знаю о твоей охоте на того самого Темного Демонического Волка. Знаю, что ты отчаянно силишься вырвать у Него Потустороннюю характеристику «Чудотворца». И, признаться честно, эта затея интригует Меня донельзя. Как насчет того, чтобы сыграть еще в одну игру? Посмотрим, кому из нас улыбнется фортуна сорвать этот куш первым.

«И какой в этом, во имя всех богов, смысл? Неужто, откажись я от этой игры, я бы перестал рыть землю носом, а ты умыл бы руки и отступился?» — Клейн, выдержав пару секунд ледяного спокойствия, отрицательно покачал головой:

— Я отказываюсь.

Он совершенно не собирался развешивать уши, внимая посулам Амона. В конце концов, чем дольше слушаешь непревзойденного, гениального мастера обмана, тем глубже увязаешь в фатальном капкане.

Амон, не выказав ни капли ярости, лишь с улыбкой покачал головой:

— Ты еще пожалеешь об этом. Изначально Я планировал: сумей Я выйти победителем, то выменял бы у тебя «Замок Истока» на характеристику «Чудотворца» вкупе с искрой мощи «Слуги Тайн». Более того, Я бы милостиво даровал тебе толику времени, дабы ты успел перепрятать и обезопасить свою тайную ложу.

— А теперь Мне не остается ничего иного, кроме как внаглую умыкнуть твой рок, взвалив на Свои плечи ту самую разъедающую скверну, что берет исток из самого корня. Спору нет, затея самоубийственная, но тем она и пьянит. Я уже готов принять этот вызов и поглядеть, кто в итоге перехватит бразды правления. Опираясь на горький опыт отца, смею надеяться, что не ударю в грязь лицом.

«…Какого дьявола? Скверна из самого корня? Опыт Древнего бога Солнца?» Изначально Клейн наотрез отказывался ввязываться в дискуссии о характеристиках «Чудотворца» и «Замке Истока», однако услышанное заставило его сердце тревожно екнуло.

Молниеносно прокрутив в уме недавние слова Амона, он не удержался от вопроса:

— Под «корнем» ты подразумеваешь самого Первозданного Творца?

Юноша отчаянно жаждал выведать, какую именно невыносимую, леденящую участь сулит ему владение «Замком Истока».

Амон, изящно придерживая хрустальный монокль за верхнюю и нижнюю грани, сверлил Клейна немигающим взглядом несколько долгих секунд, после чего внезапно усмехнулся:

— Пожалуй, Я благоразумно воздержусь от прямого ответа. Ведь какому бы слову Я ни дал сорваться с губ, ты всё равно ни на йоту Мне не поверишь.

«А ты всё-таки выдай, а уж отделить зерна от плевел я и сам как-нибудь сумею!» — титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу вопль, Клейн с ледяным хладнокровием парировал:

— Сдается мне, ты банально еще не успел состряпать правдоподобную ложь.

Амон лишь беспечно рассмеялся, ничуть не задетый этой шпилькой:

— Вольному воля, можешь считать и так.

— Хе-хе, порой истина, выпотрошенная собственными руками, впечатывается в рассудок куда надежнее, нежели поднесенная на блюдечке. Выкроишь свободную минутку — не сочти за труд, поброди по этой «Земле, покинутой богами». Тут кишмя кишит зацепками. И, разумеется, хвати у тебя духу переступить порог Чернобыля, ты докопался бы до куда более грандиозных тайн.

«…» Клейн благоразумно не стал допытываться. Устремив тяжелый взгляд на купающиеся в тусклом, мутно-желтом свете руины храма, он как бы невзначай забросил удочку:

— Темный Демонический Волк почуял твое присутствие, оттого и сорвался с насиженного места в такой суматохе?

Амон ответил едва уловимым кивком:

— И не только Меня. Он уловил на себе еще и тяжелый взор «Повешенного». Прозябая в «Земле, покинутой богами» не одно тысячелетие, эта бестия обзавелась воистину параноидальным, обостренным чутьем на подобные вещи.

«Подумать только: ангел второй, а то и первой Последовательности вынужден жалко прятаться по углам и трястись за свою шкуру в этой забытой богами дыре… Условия выживания здесь воистину чудовищные, превосходящие любые пределы…» — мысленно сокрушаясь, Клейн сменил русло беседы:

— В Городе Серебра ты почти стопроцентно оставил далеко не одного клона. С какой стати ты не вставил мне палки в колеса, позволив благополучно воскреснуть?

— И какого дьявола ты не спустил с цепи двойника помощнее?

Амон, изящно подперев указательным пальцем нижней грани монокля, издал легкий смешок:

— Вздумай Я выкинуть подобный фортель — и ты бы неминуемо предпочел переродиться во внешнем мире. А это сулило бы Мне изрядную головную боль с дальнейшей охотой.

— Зато стоило Мне… нам лишь слегка ослабить хватку, и ты, ведомый притяжением Потусторонней характеристики «Чудотворца», почти наверняка вернулся бы к жизни именно здесь. А в таком раскладе единственными неучтенными переменными в нашей грядущей игре оставались бы лишь «Повешенный» да Уроборос со Своей братией.

«Всё в точности, как я и прикидывал…» — Клейн, глубокомысленно нахмурившись, изрек:

— Выходит, даже околачиваясь в одном и том же регионе, если дистанция переваливает за некий критический рубеж, Твое подлинное тело и клоны напрочь лишаются возможности мгновенно слиться воедино или совершить виртуозную рокировку?

— А тот давний фокус, когда Ты, едва переступив порог «Земли, покинутой богами», мигом обернулся оригиналом, удался лишь потому, что аномалия «Замка Истока» резанула и по здешним краям? Твое подлинное тело почуяло возмущения и загодя окопалось в засаде у самого входа?

Амон выслушал эти выкладки с неизменной улыбкой и парировал вопросом на вопрос:

— А ты как думаешь?

— Рискни угадать: стал ли Я прямо сейчас подлинным телом?

Клейн, прикрыв рот и нос сжатым кулаком, погрузился в раздумья на несколько долгих секунд, после чего его губы изогнулись в легкой усмешке:

— Сдается мне, Твои остальные двойники как раз вовсю рвут жилы, обустраивая нужный ритуал, дабы Твой оригинал смог благополучно низойти прямо сюда…

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как силуэт юноши начал стремительно бледнеть, с хрустом осыпаясь и бесследно растворяясь в пустоте.

Поддержка этой исторической проекции была наглухо обрублена.

Тем временем на дикой пустоши за стенами древнего полиса Нос, аккурат в том самом укрытии, где залег Клейн, воздух внезапно пошел зыбкой рябью. В полувоздухе прямо из ниоткуда соткались мириады иллюзорных, хрустальных моноклей.

Этот неисчислимый, плотный рой стекляшек неотрывно впился немигающим взором в силуэт сыщика, всем своим видом злорадно вопя: «А вот Я тебя и нащупал».

Увы, и эта фигура Клейна стремительно выцвела, растаяв без следа.

Еще в тот самый миг, когда Амон водрузил монокль обратно на правый глаз, подлинное тело Клейна уже благополучно вынырнуло из пор истории в материальную реальность. Оседлав мощь «Бумажного ангела» и пустив в ход «Огненные скачки» вкупе с прочими паранормальными козырями, он пулей уносил ноги.

Секрет того, как та историческая проекция умудрялась вполне сносно вести диалог с Амоном, крылся в её подлинной сути. На деле это была марионетка — фантом Кьюнаса Кольга, виртуозно перекроенный в Германа Воробья. В ее нутре таился выуженный из прошлого «Червь Духа», покорно пляшущий под дудку того самого двойника Клейна, что отсиживался за городскими стенами.

Сам же Клейн, сверкая пятками в процессе отступления, то и дело нырял обратно в исторический туман. Эти мимолетные скачки даровали оставленному в засаде фантому прерывистые искры сознания, позволяя тому не терять хватку над марионеткой.

Именно этот сложный, рваный ритм и стал причиной того, почему болванчик, дискутирующий с Амоном, нет-нет да и проваливался в глухой ступор, сверлил пустоту немигающим взором или мучительно долго воскрешал в памяти чужие слова.

Перед лицом истинного «Бога Обмана» Клейн не смел допустить ни малейшей, даже самой крошечной оплошности!

Наглухо оторвавшись от древнего Носа, юноша для верности заложил еще пару-тройку гигантских петель. Лишь воспарив над серой мглой и дотошно прочесав округу через «Истинное Зрение», он наконец позволил себе слегка сбавить шаг.

«Скверна, берущая исток из самого корня… И поди разбери, вешал мне Амон лапшу на уши или глаголил истину… Спору нет, рано или поздно мне кровь из носу придется сунуться в этот Чернобыль. Вот только провернуть такое можно лишь вознесшись до „Чудотворца“ и сколотив железобетонный арсенал для самообороны, иначе это будет чистой воды доставка на блюдечке…» — сжимая в руке ту самую керосиновую лампу, пожертвованную Даницем, Клейн брел наугад сквозь бурьян, утопающий во всё более непроглядном мраке.

«Хвала» этой леденящей душу передряге, он наконец-то на собственной шкуре прочувствовал, насколько первобытной и хтонической угрозой дышит «Земля, покинутая богами».

Чудовищная, разъедающая плоть мутация среды, наглухо отбитые фанатики, падшие ангелы, рыщущие повсюду своры клонов Амона, затаившиеся во тьме мифические твари, всевидящее око злого божества, стерегущего эти пустоши, вкупе с остаточной божественной мощью, которую могу зачерпнуть и я, и мои враги… Воистину, проклятые земли, чья смертоносность бьет все мыслимые пределы… Сокрушенно вздохнув, Клейн титаническим усилием воли перевел фокус на Темного Демонического Волка.

Положа руку на сердце, в искусстве взятия следа этой мифической бестии Клейн совершенно не видел за собой ни малейших козырей. Что в познаниях о здешних реалиях, что в понимании повадок мишени — он на голову проигрывал Амону, чья экспансия длилась уже целое тысячелетие. Да и местным аборигенам, истово бьющим поклоны «Истинному Творцу» и играющим на своем поле, он тоже уступал вчистую.

«Мой единственный козырь — принадлежность к стезе „Провидца“, как и у Темного Демонического Волка, вкупе с властью над „Замком Истока“. Этот мощнейший магнит притяжения Потусторонних характеристик неминуемо сыграет свою роль, исподволь перекраивая рок и обостряя чутье… Вот только Амон — Король Ангелов смежного Пути. Закон притяжения работает и для Него, так что в этом аспекте Он мне ничуть не уступает… Уступает…» — Клейн, скрупулезно препарируя расклады, внезапно поймал ослепительное озарение, нащупав свой подлинный, самый грандиозный козырь.

И заключался он в следующем:

Он до смешного слаб!

На фоне Амона, фанатиков «Истинного Творца» и самого Темного Демонического Волка он — всего-навсего жалкая мошка!

При заурядных раскладах подобная немощь сулила бы лишь фатальный исход, однако в текущей партии эта уязвимость вполне могла сослужить добрую службу и принести вожделенные плоды.

«Мой ничтожный ранг и скудный боевой потенциал играют мне на руку: я сам превращаюсь в идеальную мишень для охоты! Взять след бестии мне не по зубам — так пусть она сама пожалует ко мне! Спору нет, заурядный „Ученый древности“ вряд ли раздразнит аппетит Темного Демонического Волка, но вот если этот „Ученый“ способен жонглировать аурой „Замка Истока“ — дело принимает совершенно иной оборот… Я вполне могу нет-нет да и зачерпывать мощь „Замка“ или намеренно сеять эманации серой мглы, дабы выудить тварь из засады, словно на блесну…» — чем глубже Клейн препарировал эту дерзкую идею, тем сильнее убеждался в её железобетонной жизнеспособности.

Разумеется, затея смердела фатальными рисками. Малейшая оплошность — и на крючок вместо волка клюнет Амон, а то и сам «Истинный Творец». Да и сам Темный Демонический Волк с высочайшей долей вероятности предпочтет сперва затаиться во мраке, изучая жертву, а затем нанесет молниеносный, сокрушительный удар, напрочь лишив сыщика времени на подготовку.

«Прежде чем пускаться во все тяжкие, кровь из носу надлежит подстелить соломку… Пороть горячку не стоит…» — Клейн тяжело, с шумом выдохнул. Хищно выбросив руку вперед, он виртуозно выудил прямо из пустоты тот самый осколок волчьего изваяния, отливающий снаружи угольной чернотой, а внутри — кровавым багрянцем.

И пусть из-за недавних козней Амона наложить лапы на материальный оригинал так и не вышло, это ни на йоту не мешало ему выдернуть проекцию артефакта из пор истории. Как-никак, он уже успел воочию лицезреть эту дрянь, подержать её в руках, да и сам калибр вещицы был до смешного низок.

Прямо сейчас Клейн вознамерился пустить этот осколок в дело, дабы виртуозно отмотать следы назад и нащупать предыдущее логово Темного Демонического Волка. Дюйм за дюймом он собирался выпотрошить повадки и стиль своей мишени.

На бескрайней пустоши, безраздельно подвластной первобытному мраку, Клейн, сжимая в руке источающий тусклый, мутно-желтый свет фонарь, бегло сориентировался на местности. Круто сменив курс, юноша неумолимо зашагал в самые недра проклятых земель.

…………

Баклунд. Район Хиллстон.

Успевшая совершить еще одно «Странствие» Форс наконец-то дождалась ответной весточки от своего наставника, Дориана Грея Авраама.