«Ошибка»… Баг… Так вот в чем подлинная суть Пути «Мародера»? На Клейна снизошло внезапное озарение, и вместе с тем он железобетонно удостоверился в одном факте.

Древний бог Солнца, Создатель Города Серебра, родной отец Амона — и впрямь был родом с Земли.

Ведь то самое словечко, что только что сорвалось с губ Амона, было произнесено на безупречном, чистом английском!

«Ох, земляк, ну и удружил же ты мне со своими отпрысками, я из-за них уже столько горя хлебнул… Вот бы все детишки брали пример с Бернадетт…» — сыщик, не удержавшись от едкой мысленной шпильки, с нескрываемым любопытством поинтересовался:

— Ты вознамерился использовать… уязвимости этого мира грез?

Клейн титаническим усилием воли удержал язык за зубами, благоразумно не став употреблять термин «баг». Юноша до смерти боялся, что его слишком безупречное произношение вызовет жгучие подозрения Амона, и тогда он бездарно, на пустом месте сольет один из своих сокрытых козырей.

Перед лицом Короля Ангелов, способного виртуозно умыкать чужие мысли и пускать корни глубоко в плоть и душу, его арсенал уловок и так был до смешного скуп. Каждую карту надлежало разыгрывать с ювелирной осторожностью — кто знает, в какой роковой миг она сможет спасти ему жизнь.

Тем временем Амон неспешным шагом уже добрался до самого фасада черного монастыря.

Лениво сунув одну руку в карман, Он даже не шевельнул и пальцем, однако монументальные створки абсолютно бесшумно, покорно распахнулись сами собой, словно заискивая перед прибытием долгожданного гостя.

— Вполне можешь считать и так, вот только на деле всё чуточку запутаннее, — вальяжно, с обезоруживающей легкостью отозвался Амон, напрочь лишенный привычного, подавляющего величия «Богохульника». — В этом мире сновидений изначально не заложено никаких ошибок или брешей. Загвоздка лишь в том, что из-за дикого столкновения мириад остаточных божественных сил ткань пространства здесь местами пошла вразнос. И вот этот самый хаос Мне по силам виртуозно обуздать, вылепив из него нужную уязвимость.

Едва циклопические, выкованные под стать самим гигантам врата распахнулись настежь, Амон изящно поправил хрустальный монокль и, миновав просторный вестибюль, скользнул в самые недра обители.

По пути Он, не скрывая легкой усмешки, продолжил Свои разъяснения:

— Тебе ведь и без Меня кристально ясно, что сей монастырь словно лоскутное одеяло, сшитое из разрозненных грез?

— Истинно так, из сновидений всевозможных тварей, что рыщут в руинах битвы богов, — немного поразмыслив, Клейн добавил вескую ремарку: — А то и вовсе из осколков чьих-то древних, давно канувших в Лету снов.

К этому моменту один человек и один ангел уже спускались по винтовой, непроницаемо-черной лестнице. Льющиеся сквозь высокие цветные витражи лучи сумерек щедро заливали ступени, даруя этому месту ауру огненно-красного, первозданного величия.

Амон, легонько поглаживая вырезанные на перилах барельефы в виде людских черепов, с легкой улыбкой созерцал окружающее убранство:

— По незыблемым правилам, в какой точке ты просочился в этот мир иллюзий, там же ты благополучно и очнешься. И совершенно неважно, забросило ли тебя в дебри чужих фантазий на совершенно ином краю океана.

Лишенный возможности даже кивнуть, Клейн был вынужден выражать солидарность исключительно вслух:

— В точку.

— Однако стоит Мне лишь выковать лазейку, как Я смогу играючи просочиться в другой сон и вынырнуть в реальности уже по его координатам. Как ни крути, а эта обитель на порядки компактнее раскинувшегося снаружи моря руин. Её архитектура сжата до предела, а значит, нам понадобится от силы пара минут, чтобы достичь вожделенной цели. — В голосе Амона зазвучали нотки нескрываемого, бьющего через край удовольствия.

Для Него сам процесс взлома законов мироздания и игры на их изъянах, казалось, являлся источником поистине пьянящего восторга.

«…Вот же дьявол… Кто бы мог помыслить, что Амон умудрится пустить в ход подобный изящный маневр для марш-броска сквозь руины битвы богов. О каких там неделях пути вообще речь — мы даже пары часов не убьем… Воистину, хватка Короля Ангелов, подлинного „Богохульника“ из Четвертой Эпохи…» Только-только затеплившаяся в душе Клейна робкая искра надежды мгновенно и безжалостно растаяла без следа.

Одному богу известно, утаил ли Амон этот фокус намеренно, дабы с садистским упоением созерцать, как пленник раз за разом хватается за соломинку, лишь чтобы вновь с размаху рухнуть на дно отчаяния, или же такие пустяки Его банально не заботили. Титаническим усилием воли усмирив клокочущую досаду, Клейн проронил:

— Ты нацелился на тот самый стержневой сон, что служит фундаментом для всего этого иллюзорного мира?

В его памяти ослепительной вспышкой воскресли давние откровения «Королевы Мистики» Бернадетт: даже ей не хватило духу переступить порог той непроницаемо-черной деревянной двери, что таилась в самых недрах монастыря.

— Не Я, а мы, — с лукавой усмешкой поправил его Амон.

Внезапно, словно вспомнив о какой-то забавной мелочи, Он легким движением поправил монокль и с неподдельным, живым интересом поинтересовался:

— А с какой стати ты вообще нацепил на свою марионетку хрустальный монокль?

— Ты оказал Мне воистину неоценимую услугу, напрочь лишив нужды искать реквизит Самому.

«…» Клейн впал в глухой ступор на долю секунды. Потратив еще мгновение на лихорадочные раздумья, он благоразумно решил рубить правду-матку: — Не так давно, отчаянно силясь ускорить усвоение эликсира «Мага причуд», я умышленно нацепил эту побрякушку прямо на глазах у злого духа «Красного Ангела».

Амон, всё это время размеренно спускавшийся по ступеням, вдруг замер как вкопанный. Повернув голову и смерив пленника тяжелым взглядом, Он медленно, дюйм за дюймом, расплылся в широкой улыбке:

— Воистину, дерзкая задумка.

«Ангел Времени» задумчиво, с легкой долей предвкушения протянул:

— Этот прохвост Медичи, погляжу, так до конца и не сыграл в ящик. Что ж, если судьба вновь столкнет нас лбами, Я непременно натяну на Себя твою личину и с превеликим удовольствием нацеплю монокль Ему назло еще разок.

«…Бедолага Сорен Айнхорн Медичи… Ты же, дьявол побери, полноценный Король Ангелов, неужто тебе настолько нечем заняться⁈ И это, стало быть, и есть прославленный „Бог Коварства“?» — выслушав этот пассаж, Клейн мысленно издал тяжелый вздох, напрочь лишившись дара речи.

Амон, легонько коснувшись выточенного из кристалла стекла, неожиданно сменил русло допроса:

— Ты ведь тогда водрузил его на левый глаз?

— Откуда тебе это ведомо? — Клейн едва не подскочил от леденящего шока. Юноша всерьез заподозрил, что «Богохульник» уже успел виртуозно умыкнуть ту самую сцену прямиком из тумана истории.

— Как Я догадался? — Амон одарил его мягкой усмешкой. — Рисуется два варианта. Первый: опираясь на твою до смешного низкую Последовательность, Я резонно рассудил, что тягаться с Медичи тебе не по зубам. Стало быть, ты до смерти боялся переборщить с достоверностью, чтобы не схлопотать от Него фатальный, рефлекторный удар на поражение. Второй: вздумай ты и впрямь скопировать Мой облик до мельчайших деталей и проверни всё безупречно, Я бы неминуемо почуял эту рябь на нитях рока. А раз уж Я ни сном ни духом не ведал о твоих играх, вывод напрашивается сам собой — монокль был надет не на тот глаз.

— Ну же, рискни и угадай, какой из них бьет в цель.

«…Я выберу самый смертоносный вариант, и плевать, блеф это или нет… При таком раскладе в будущем, затевая подобные фокусы, я буду проявлять параноидальную, ювелирную осмотрительность… Разумеется, если это самое „будущее“ у меня вообще наступит…» Поскольку до этого мига Амон не источал ни агрессии, ни подавляющей ауры, Клейн, сам того не заметив, слегка ослабил хватку, грешным делом решив, что этот Король Ангелов вполне сносен в общении. Но теперь юношу словно окатило ушатом ледяной воды: он кристально ясно осознал, что именно в этом и кроется подлинная, пугающая суть непревзойденного мастера обмана!

— Второй вариант, — с ледяным хладнокровием отчеканил Клейн свой вердикт.

Амон благоразумно уклонился от ответа. Преодолев последние ступени и спустившись на самый нижний ярус монастыря, Он замер перед непроницаемо-черной деревянной дверью, сплошь испещренной причудливой вязью гротескных узоров.

— Мои пути уже пересекались с этим местом. Стоит лишь распахнуть эти створки настежь, как вырвавшаяся изнутри хтоническая мощь вдребезги разнесет весь этот мир сновидений, — Клейн первым прервал тишину, закидывая удочку в отчаянной попытке выудить из Амона еще парочку-тройку сокрытых исторических тайн.

Амон уверенно сомкнул пальцы на дверной ручке. На Его исхудалом лице не дрогнул ни единый мускул, когда Он, плавно поворачивая механизм, глухо проронил:

— Это последние, предсмертные грезы Моего отца. Они намертво привязаны к координатам Его гибели.

«…Руины битвы богов — это и есть то самое поле брани, где „Роза Искупления“ взяла в кольцо Древнего бога Солнца? Подлинный эпицентр Великого Катаклизма⁈» От этих слов нервы Клейна натянулись как стальные струны, а в голове сумасшедшим вихрем понеслись догадки.

Положа руку на сердце, после того как он вник в подноготную костяка «Розы Искупления» и сопоставил факты с той диковинной чертовщиной, что творилась в руинах, подобный расклад уже не стал для него громом среди ясного неба. Куда больше юношу обрадовал тот факт, что эликсир «Ученого древности» в его теле вновь подал ощутимые признаки переваривания.

Вслед за этим душу Клейна затопило непередаваемое, щемящее чувство трепета.

За всю свою жизнь он еще никогда не подбирался к Древнему богу Солнца настолько близко.

— В тот раз, когда он созерцал эти события через гадание во сне, их разделяла непреодолимая пропасть пространства и веков.

«Что Древний бог Солнца, что великий император Рассел — оба были абсолютными, безраздельными гегемонами своих эпох. И оба бесславно канули в Лету, сыскав воистину трагичный финал… Впрочем, Рассел умудрился подстелить соломку, заготовив лазейки для воскрешения. Одному богу известно, припрятал ли этот бывший „Создатель“ схожие козыри в рукаве… Уж не „Темный Ангел“ ли Сасрир играет эту роль? Или, может, сам „Истинный Творец“?» Пока этот калейдоскоп мыслей сменялся в сознании Клейна, Амон настежь распахнул ту самую усеянную загадочными символами черную дверь.

За порогом раскинулся бескрайний океан, щедро заливаемый ослепительными, нестерпимо яркими лучами солнца. В толще водной глади словно были растворены исполинские, густые сгустки расплавленного золота.

В свой прошлый визит Клейн решительно не брал в толк, какую тайну таят в себе эти монументальные золотые пятна. Но теперь в его уме выковалась кристально ясная гипотеза:

То была не что иное, как пролитая кровь самого Древнего бога Солнца!

В свои последние, предсмертные мгновения Он пал жертвой всепоглощающей мощи «Ночи». Низвергнутый в пучину грез, Владыка воочию узрел, как Его тело рвут на куски, а золотая кровь безжалостно окрашивает океан.

Бам!

Едва непроницаемо-черные створки распахнулись, как наружу хлынула настолько чудовищная, не поддающаяся осмыслению аура, что весь монастырь зашелся в судорожной дрожи. Здание качнулось, словно угодив в эпицентр сокрушительного землетрясения, грозящего разнести этот мир в щепки.

Сквозь пелену осыпающейся пыли и крошево рухнувших каменных плит Амон вкупе с Клейном шагнули за порог, с головой окунувшись в бескрайний золотой океан.

Пленник в ту же долю секунды физически ощутил, как его духовное тело неумолимо плавится, а рассудок стремительно испаряется. Протяни он так еще пару мгновений — и неминуемо обратился бы безвольным кормом для этой хтонической иллюзии.

И в этот самый миг из выточенного из хрусталя монокля Амона ревущим потоком брызнуло ослепительно-белое, первозданно чистое сияние. Вспышка вдребезги, словно хрупкое стекло, разнесла весь мир грез.

Он милостиво вернул руинам битвы богов тот самый умыкнутый ранее день, в мгновение ока выдернув это место из объятий кромешной ночи прямиком в слепящий полдень!

Синхронно с этой метаморфозой силуэты Короля Ангелов и Его пленника налились призрачной прозрачностью, чтобы в следующую секунду вынырнуть прямо в воздухе, воспарив над бескрайними, окрашенными в густое золото водами.

Здешний жар превосходил любые, даже самые смелые ожидания Клейна, однако первобытной, смертоносной угрозы, таившейся во сне, здесь уже не ощущалось.

Точнее говоря, из-за дикого столкновения мириад божественных сил этот океан в самом сердце руин оказался изодран на лоскуты, образовав эдакие островки безопасности. Стоило лишь держать ухо востро и не лезть на рожон вслепую, как фатальных проблем можно было благополучно избежать.

Секундой позже монокль Амона вновь хищно всосал в себя весь окружающий свет, налившись нестерпимо ярким, слепящим блеском.

День вновь был виртуозно украден, и на руины в который раз обрушилась первозданная ночь. Амон и Клейн, мягко приземлившись на один из безопасных островков, благополучно просочились обратно в мир сновидений.

На сей раз они вынырнули прямо перед той самой непроницаемо-черной деревянной дверью, сплошь испещренной причудливой вязью узоров.

Амон изящно поправил водруженный на правый глаз хрустальный монокль и легким, небрежным пассом левой руки попросту умыкнул дистанцию, разделявшую их с парадными вратами обители.

Ангел и пленник синхронно сделали всего один шаг. Покинув монастырь, они в мгновение ока очутились на самом краю обрыва, по ту сторону которого возвышалась намертво застывшая в сумерках монументальная проекция «Двора Короля Гигантов».

Клейн грешным делом прикидывал, что теперь «Богохульник», чинно следуя ритуалу, примется чеканить соответствующие сакральные титулы. Вот только Амон лишь вальяжно вскинул правую руку и со звонким щелчком сомкнул пальцы.

Разделявшее две горные вершины море облаков в ту же долю секунды неистово забурлило. Клубящаяся пелена с ревом разошлась в стороны, обнажив скрытую под ней, зияющую первобытным мраком бездонную расщелину.

Монументальная проекция «Двора Короля Гигантов» на противоположной стороне хищно притянула к себе все сумеречные лучи. Оранжево-красное зарево ревущим потоком хлынуло вперед, до краев залив этот леденящий душу разлом.

И тогда меж двумя пиками, прямо в недрах эфемерного облачного моря, соткалась ослепительная, искрящаяся оранжево-красным светом тропа.

— Идем, — издал тихий смешок Амон. Шагнув в пустоту, Он камнем рухнул с обрыва, и под хлесткий хлопок развевающихся одеяний мягко приземлился прямо на выкованный из сумерек тракт.

Напрочь лишенный возможности брыкаться, Клейн покорно сиганул со скалы следом за Ним.