В это мгновение Форс почувствовала, как её щеки запылали невыносимым жаром. Девушка застыла на месте словно истукан, не отваживаясь даже скосить глаза на стоящую рядом подругу.

Она до боли кристально ясно осознала: её оценки того самого «волшебного зеркала» были до смешного наивными!

Нервно пожевав губы и воскресив в памяти предостережения господина «Мира», писательница наглухо зажмурилась и выдавила:

— Я выбираю наказание.

Хрясь! Под оглушительный треск прямо с потолка сорвалась ослепительная, серебристо-белая молния. Вот только стоило разряду сверкнуть, как он тут же бесследно испарился в воздухе, словно был лишь жалким миражом.

Тем временем на глади зеркала темно-красная вязь слов стремительно налилась серебром, перестраиваясь в новую фразу:

«На сегодня наша викторина окончена, до скорых встреч!»

Форс еще даже не успела распахнуть глаза, а Сио — сообразить, что к чему, как зыбкая водянистая рябь по ту сторону стекла мгновенно улеглась. Та леденящая жуть и пронизывающий мрак, что до этого царили в комнате, с треском разлетелись в пыль, уступив место мягкому, теплому свету свечей.

— А где же кара? — выждав пару томительных секунд, Форс робко приоткрыла веки. Скользнув взглядом по вернувшему себе первозданный вид зеркалу, она повернула голову к ошарашенной напарнице.

Сио молча ткнула пальцем прямо над макушкой писательницы:

— Тут вроде как молния сверкнула, да только на полпути испарилась. А «волшебное зеркало», судя по всему, благополучно умыло руки.

— … Оно что, просто решило надо мной поиздеваться? Нет, вздор, меня же загодя предупреждали: вопрос будет до одури смущающим, а наказание — поистине зубодробительным… Неужто… неужто сам господин «Шут» милостиво взял меня под свое крыло? — Форс, нервно потирая правую щеку, озвучила свою дерзкую догадку.

— Вполне вероятно, — охотница за головами кивком подтвердила выводы подруги.

И в тот самый миг, когда Форс с колоссальным облегчением выдохнула, радуясь счастливому избавлению, она внезапно подметила, что Сио сверлит её совершенно нечитаемым, пронзительным взором.

— Чего уставилась? — у писательницы тревожно екнуло сердце.

Охотница за головами, глубокомысленно нахмурившись, задала вопрос:

— Так кто же выступал в главной роли в тех твоих сладострастных, пикантных грезах?

— … Ха-ха, да кто вообще упомнит дела столь минувших дней? К тому же, во снах всё вечно плывет и размывается, сплошная муть, ничего толком и не разглядеть! — Форс титаническим усилием воли натянула на лицо сухую, вымученную улыбку.

Сио многозначительно угукнула:

— Раз всё так невинно, с какой стати ты тогда наотрез отказалась отвечать?

— … Мандраж, меня просто накрыло жуткой паникой, — Форс торопливо перевела взгляд на собранные в углу чемоданы. — Нам пора паковать манатки. Эх, как же я буду скучать по камину!

Бросив это, она пулей метнулась к своему скарбу.

Лишь теперь до девушки окончательно дошло: порой, отвечай ты на вопросы этого проклятого зеркала или позорно уклоняйся — финал всё равно один, и он одинаково плачевен.

«Неужто это и есть та самая социальная смерть, о которой вещал Герман Воробей? Да я бы прямо сейчас с радостью сквозь землю провалилась!» Форс принялась судорожно, раз за разом глубоко вдыхать, отчаянно силясь унять полыхающий на щеках румянец и загнать жгучий стыд в самые темные закоулки подсознания.

…………

В таинственных чертогах над серой мглой, под монументальными, дышащими древностью сводами дворца.

Клейн небрежным жестом зашвырнул «Скипетр Морского бога» обратно в кучу оккультного хлама. Вспомнив недавние выходки «волшебного зеркала» Арродеса, юноша лишь едко усмехнулся:

«Оно ведь прекрасно ведало, что девчонка взывает к нему по моей прямой указке, и всё равно дерзнуло выкинуть подобный фортель! А стоило мне лишь вмешаться и наглухо обрубить карающую молнию, как эта стекляшка мигом поджала хвост, сменила тон на подобострастный и дала деру… Воистину, развлекается на полную катушку…»

«Впрочем, Его откровения и впрямь подкинули мне весьма свежую, здравую пищу для ума. С какой стати я вообще вбил себе в подкорку, что обязан вознестись именно до „Чудотворца“?»

«Вторая „Скрижаль Богохульства“ берет свои истоки от самого Создателя Города Серебра, и нынче она железобетонно покоится в руках Адама… И пусть Амон со Своим братцем нынче сами по себе, и отношения у Них отнюдь не блестящие, но в былые времена Они не раз ударяли по рукам. Готов биться об заклад: Амон стопроцентно успел прочесть ту „Скрижаль“ от корки до корки… А раз так, ритуал „Чудотворца“ Ему ведом досконально. Он без труда раскусит, что мой следующий шаг — выдернуть Город Серебра из „Земли, покинутой богами“. При таком раскладе Ему совершенно ни к чему рвать жилы и рыскать по моим следам. Достаточно просто засесть в засаде во „Дворе Короля Гигантов“, и дело в шляпе…»

«Действовать по чужому, заведомо просчитанному сценарию — смерти подобно. Особенно когда твой враг гордо носит титулы „Бога Обмана“ и „Бога розыгрышей“. Вздумай я пойти напролом, одному богу известно, в какие фатальные капканы я угожу… А если из-за моей гордыни надежда Города Серебра, которую они лелеяли тысячелетиями, вдребезги разобьется в последний миг, это в корне перечеркнет саму суть моих замыслов…»

«Заноза с Путем „Странствующего мага“ кроется лишь в одном: вознесшись, я почти наверняка начну улавливать леденящий душу бред мистера „Дверь“. Ко всему прочему, мне придется взвалить на свои плечи куда более тяжелый пресс всевидящих взоров и оскверняющей порчи прямиком из космоса, нежели это светит ангелам второй Последовательности иных стезей. Впрочем, всё это отнюдь не звучит как фатальный, непреодолимый барьер…»

«А как быть с теми тремя шансами на воскрешение, что даровал мне „Замок Истока“? Придется ли по ним платить по счетам? Что ж, терпимо. На первой Последовательности я всё равно буду вынужден перескочить обратно на „Слугу Тайн“, ведь мистер „Дверь“ уже наглухо забаррикадировал путь „Ученика“ к вершине. Этот мастодонт держит в стальной хватке саму „Уникальность“ вкупе с двумя, а то и всеми тремя характеристиками первой ступени…»

«Смена курса на „Странствующего мага“ — это не железобетонный приговор, но подстелить соломку и подготовить этот плацдарм нужно кровь из носу. Лишь обзаведясь веером вариантов, я смогу изрядно усложнить жизнь Амону, заставив Его ломать голову над тем, где именно расставлять Свои капканы. Только так я смогу выгрызть себе призрачный шанс вскарабкаться на ангельский престол под чудовищным прессом Короля Ангелов!»

«Всё верно. Никаких слепых, жестких рамок. Буду параллельно рыть землю и под „Чудотворца“, и под „Странствующего мага“. А когда пробьет час, вынесу окончательный вердикт, опираясь исключительно на актуальный расклад».

Выковав этот план, Клейн почувствовал, как с души спадает свинцовый груз, уступая место пьянящей легкости. Разум юноши заработал с пулеметной скоростью, молниеносно набрасывая черновые контуры грядущих действий:

«Пожалуй, пока повременю и не стану трясти наставника мисс „Фокусника“ насчет рецепта эликсира „Странствующего мага“ и запечатанных артефактов нулевого класса. Подобный напор может до смерти перепугать династию Авраам. Они грешным делом заподозрят, что девчонка подалась в фанатики и присягнула какому-нибудь злому богу или еретической ложе…»

«Учитывая их нынешнюю паранойю, они почти стопроцентно уйдут в глухую несознанку, наглухо оборвут связи, сменят личины и залягут на дно в новых норах…»

«Хм, а вот голова того самого „Святого Тайн“ Бутиса — это воистину роскошный, щедрый дар. И плевать, раскошелятся ли Авраамы на „Червя Звезд“ или нет, эту кровавую вендетту нужно железно вписать в график… Искренне уповаю, что мисс „Справедливость“ в кратчайшие сроки переварит свое зелье „Странствующего в сновидениях“, леди „Отшельник“ закончит все приготовления, а мисс „Фокусник“ вкупе с мисс „Судом“ успеют нарастить боевую мощь до часа „икс“…»

«Ах да, если верить агентурным сводкам мисс „Фокусника“, этот „Святой Тайн“ Бутис — беглый предатель семьи Авраам, а орден Авроры как раз сжимает в своих лапах артефакт нулевого калибра из домена „Ученика“. Весьма интригующий расклад… Быть может, мне вообще не придется наводить мосты с Авраамами — вытрясу всё необходимое прямиком из тушки этого Бутиса. Э-э, нужно будет не забыть шепнуть леди „Отшельнику“, чтобы та держала ухо востро: этот мерзавец вполне может таскать нулевую реликвию при себе. Идти на штурм без дотошной проверки — смерти подобно…»

«А если эта проклятая диковинка пылится вовсе не у „Святого Тайн“? Вздумай я наложить на неё лапы, мне, чего доброго, придется сойтись в лобовой сече с самим „Ангелом Судьбы“ Уроборосом… Нет, к дьяволу. Артефакты нулевого класса — это сама по себе леденящая душу, фатальная угроза, от которой стоит держаться подальше…»

«Хух, ладно. Для начала дождемся ответной депеши от учителя мисс „Фокусника“. Посмотрим, насколько болезненно Авраамы реагируют на запросы о „Червях Звезд“…»

Нащупав эту мысль, Клейн внезапно проникся едкой, самоироничной горечью. Ему почудилось, будто он и орден Авроры связаны какими-то незыблемыми, кармическими узами заклятых врагов, чьи пути-дорожки вечно и фатально пересекаются:

'Сдается мне, когда мы дадим старт этой охоте, фанатики ордена Авроры будут истошно вопить в своих душах:

«Какого дьявола опять ты⁈ И с какой стати опять мы⁈»

Медленно, с шумом выдохнув, Клейн взял разбегающиеся мысли в узду. Силой воли соткав иллюзорный силуэт «Мира» Германа Воробья, он отослал мисс «Фокуснику» ответ на её доклад.

Вслед за этим марионетка «Мира» благоговейно преклонил колени, вознося мольбу господину «Шуту», дабы Владыка соизволил ретранслировать новые директивы Даницу.

…………

В это же самое время на одном из затерянных островков Туманного моря Даниц, томясь в ожидании прибытия левиафана «Золотая Мечта», искоса мазнул взглядом по Андерсону и с довольным смешком выдал:

— Я сейчас призову гонца Германа Воробья.

Андерсон едва заметно приподнял бровь и, издав пренебрежительное «тц», парировал:

— А ты, погляжу, уже вполне созрел для эликсира «Заговорщика».

— Это всё потому, что у тебя на лбу бегущей строкой написано, как до смерти ты шугаешься этого курьера, — Даниц расплылся в самодовольной ухмылке, приправив её толикой ложной скромности.

Охотник за сокровищами внезапно заливисто расхохотался:

— И тебе даже в голову не пришло, что мой животный страх — это лишь виртуозно разыгранный спектакль? Идеальная, безупречная ширма, чтобы под благовидным предлогом дать деру и не греть уши на тех тайнах, которые мне знать не по чину.

— … Дерьмо собачье. Неужто ты всерьез поверил, что я сглотну эту наспех состряпанную, жалкую брехню? — Даниц едва было не купился на эту убедительную отповедь.

Андерсон лишь картинно развел руками и неспешно направился к двери:

— Твой арсенал ингредиентов для эликсира «Заговорщика» уже благополучно собран. Будь добр, шепни Герману, чтобы он не запамятовал о моем рецепте «Рыцаря Железа и Крови».

Даниц нетерпеливо отмахнулся, всем своим видом показывая, что всё уяснил.

Едва охотник за сокровищами шагнул за порог и плотно притворил за собой створку, корсар без промедлений обустроил алтарь. Раскинув ритуал, он выдернул из мира духов ту самую жуткую посланницу, небрежно удерживающую четыре златовласые, красноглазые головы.

Поймав на себе тяжелый, немигающий взгляд сразу восьми рубиновых глаз, Даниц мгновенно растерял всю свою браваду, и его выпяченная колесом грудь судорожно впала.

Поспешно натянув на лицо самую угодливую улыбку, он протянул золотой соверен и выпалил:

— Достопочтенная леди, Герман Воробей велел передать: он благополучно выпутался из беды и нынче пребывает в «Земле, покинутой богами».

«…Погодите-ка, что я только что сморозил? В „Земле, покинутой богами“?» Будучи прожженным морским волком из команды «вице-адмирала Айсберг», Даниц обладал весьма сносным багажом оккультных знаний. На долю секунды впав в глухой ступор, он почувствовал, как его зрачки судорожно расширились от шока.

— Добро… — одна из голов Рейнетт Тинекер глухо отозвалась, в то время как другая сноровисто перехватила зубами золотую монету.

Вслед за этим жуткая вестница шагнула в пустоту, бесследно растворившись в воздухе каморки.

Благополучно отчитавшись перед Германом Воробьем, Даниц в ответной депеше получил вожделенный рецепт «Рыцаря Железа и Крови» вкупе с очередной порцией свежих директив.

«Раздобыть местных деликатесов и принести их в жертву „Морскому богу“ Кавитуве… А не слишком ли диковинно звучит это поручение?» — беззвучно проворчал про себя корсар, благоразумно не отважившись сотрясать воздух лишними расспросами.

Он поспешно зачистил алтарь. Выудив чистый лист пергамента, пират размашисто вывел на нем перечень вспомогательных ингредиентов для зелья «Рыцаря Железа и Крови» вместе с дотошным описанием необходимого ритуала возвышения.

Сноровисто покончив с писаниной, он распахнул дверь и всучил этот документ Андерсону.

— «Сколотить отряд как минимум из тридцати бойцов… Причем чем выше их боевая мощь и сплоченность, тем сокрушительнее будет эффект таинства…» — искатель сокровищ развернул пергамент прямо на глазах у Даница и принялся глотать строчки вслух. По мере чтения его брови всё сильнее сходились на переносице. — Знаешь, если эта самая «сплоченность» будет зиждиться исключительно на их жгучем желании прикончить меня, своего капитана, то провернуть этот ритуал — пара пустяков…

Не дав Даницу и шанса на едкую издевку, он щелкнул пальцами. Ослепительно-белое пламя, вспыхнувшее на кончиках его пальцев, в мгновение ока обратило пергамент в жалкую горстку пепла.

Андерсон тут же издал тихий смешок и проронил:

— Сдается мне, пора брать курс на родину и попытать счастья в родных пенатах. Сейчас туда вероломно вторгся Фейнапот, а кровавая бойня войны испокон веков была самой безупречной кузницей для выковки боевого братства.

Выдержав короткую паузу, он смерил Даница долгим взглядом и, ни на йоту не стирая с лица лучезарной улыбки, добавил:

— Я тут набросал для тебя парочку каверзных задачек, оставил их в своем номере. Как только опрокинешь в себя эликсир и станешь «Заговорщиком», попытайся их расколоть. Вот и проверим на практике, взлетел ли твой интеллект хоть на жалкий дюйм.

— … Дерьмо собачье! Ты что, всерьез вознамерился обвести меня вокруг пальца и заставить проглотить всю ту пыльную гору книг в твоей каморке⁈ — Даниц в первую секунду едва не растрогался, но интуиция мигом забила в набат, указав на зияющую брешь в этом предложении.

Будь ты хоть семи пядей во лбу, раскусить задачки, ни разу не открыв учебников, физически немыслимо!

— Похвально. На сей раз тебе потребовалось жалких три секунды, чтобы выцепить саму суть. А ведь в былые времена, хе-хе, ты бы стопроцентно заглотил эту наживку, — Андерсон с легкой иронией отвесил корсару комплимент. Изящно крутнувшись на пятках, искатель сокровищ с улыбкой покинул постоялый двор.