На бескрайней, испещренной глубокими трещинами пустоши Амоны, застыв в самых разных местах, синхронно разомкнули губы, зачеканив на языке гигантов:
— Благословенный мира духов и Замка Истока;
— Тайна, берущая исток в седой древности;
— Свидетель бесконечной истории;
— Покровитель магии и театрального искусства Баклунда;
— Великий Герман Воробей…
Их голоса многократно наслаивались друг на друга, ввинчиваясь в пустоту и, казалось, раскатистым эхом уносясь в самую бесконечность.
Выждав с десяток секунд, клоны каждый на свой манер поправили выточенные из хрусталя монокли и с тихими смешками проронили:
— А реагирует-то молниеносно.
Если бы Герман Воробей по-прежнему держал автоматический отклик на этот сакральный титул, Они бы смогли безошибочно нащупать его координаты. А уж тогда, виртуозно спровоцировав нужную «ошибку», переместились бы прямиком к своей мишени.
…………
В непроглядном мраке, лишь изредка озаряемом резкими всполохами молний, Клейн, облаченный в суконное пальто и шелковый цилиндр, неспешно шагал на север. Сжимая в руке кожаный фонарь, юноша выбирал для своего пути участки поровнее.
«Слышу молитвы… Амон уже пустил в ход сакральное имя Германа Воробья… Стало быть, кое-какие Его клоны отираются не так уж и далеко… Но ведь в самом Городе Серебра паразитов не водится… Неужто угнездился в ком-то из окрестных патрульных или в тех тварях, о которых я даже не подозреваю?» — на ходу Клейн внезапно склонил голову набок, на пару секунд превратившись в слух.
В этом вопросе сыщик от всей души вознес хвалу собственной параноидальной предусмотрительности. Оказавшись над серой мглой, он благоразумно перекроил ту самую строчку титула, дающую право на автоматический ответ. «Покровитель магии и театрального искусства Баклунда» изящно сменился на «Покровителя всех обездоленных детей Баклунда» — прозрачная отсылка к выпестованному им «Лоэнскому благотворительному фонду поддержки образования».
«Вот только… Амон же „Дешифровщик“. Ему вполне по зубам выудить этот свежий титул, дотошно препарировав досье Дуэйна Дантеса… Нет, дело пахнет керосином. Любые автоматические отклики нужно наглухо обрубать…» — Клейн устремил тяжелый взгляд на тусклое, мутно-желтое сияние фонаря, молниеносно выковав очередное железобетонное решение.
Он перенастроил каждую свою «Червь Духа» исключительно на прием молитв, напрочь лишив их права на самостоятельную обратную связь. Отныне даровать ответ можно было лишь с прямого, волевого дозволения самого хозяина.
Спору нет, при таком раскладе шквал мольб мог бы изрядно вставить палки в колеса его повседневной жизни. Однако на деле проблема не стоила и выеденного яйца: если вынести за скобки маниакальный спам Амона, бить челом Герману Воробью было попросту некому. Юноша ведь так нигде и не засветил свой сакральный титул.
Благополучно разрубив этот гордиев узел, Клейн вновь прокрутил в уме все те леденящие душу угрозы, что таил в себе Амон. И внезапно его уверенность в грядущих шагах дала фатальную трещину.
Изначально он вознамерился унести ноги подальше от Города Серебра и двинуть прямиком на север, к руинам Нос. Там сыщик планировал дотошно прощупать почву в отчаянной надежде раздобыть стержневые ингредиенты для эликсира «Чудотворца». Увы, стоило лишь намертво сплести эту древнюю цитадель с самим Амоном, как зияющие бреши плана вылезли наружу во всей красе:
Клейн уже железобетонно удостоверился: Закон притяжения Потусторонних характеристик работает безотказно даже в высших эшелонах смежных Путей. А раз Амон шатается по этой «Земле, покинутой богами» не одну тысячу лет и уже успел наследить под самым носом у Города Серебра, с какой стати этот магнит не притянул бы Его к северным руинам Нос?
Раз уж даже Вождь Города Серебра благоразумно не отваживается совать туда нос, то дремлющая в недрах полиса мощь почти стопроцентно достигла ангельского калибра. И Амон бы ни за какие коврижки не сбросил её со счетов… Да, жрать столь заоблачную характеристику родственной стези в сыром виде Он бы, пожалуй, не рискнул, но кто мешает ублюдку выстроить вокруг нее виртуозный капкан? И даже если раньше Он до этого не додумался, то прямо сейчас наверняка на всех парах мчится именно туда… Разумеется, нельзя наглухо отметать и другой вариант: Амон так и не нащупал эту аномалию. Ведь когда Колин Илиад сунулся в Нос впервые, там и в помине не пахло такой первобытной жутью. Вполне вероятно, что ангельская сущность окопалась в руинах куда позже… Быть может, она денно и нощно скитается по пустошам, лишь бы не попасться на глаза «Богохульнику»? Пока эти лихорадочные мысли вихрем неслись в его голове, Клейн почувствовал, как желание тащиться в ту северо-западную древнюю цитадель стремительно улетучивается.
Юноша твердо решил: сперва он забросит удочки в иных направлениях, дабы выудить материалы для «Чудотворца». И лишь потом, взвесив все риски, прикинет, стоит ли соваться на внешние рубежи руин Нос ради разведки боем.
Выковав этот вердикт, Клейн в своем черном суконном пальто и полувысоком шелковом цилиндре, освещая путь кожаным фонарем, уверенно зашагал к остову полуразрушенной башни, которую приметил в недавнем всполохе молнии.
По пути, там, где тусклый желтый свет уступал место непроглядному, таящему первобытную угрозу мраку, за ним абсолютно бесшумно, стройной шеренгой плелась целая свора монстров.
Вся эта гротескная фауна уже благополучно обратилась в покорных марионеток Клейна.
На их фоне святой из Пути «Провидца» казался сущностью куда более леденящей и диковинной.
Чеканя шаг, Клейн мысленно дернул за ниточки одной из кукол — твари, до боли напоминающей рыбу, но при этом обзаведшейся корявыми лапами. Монстр внезапно разомкнул пасть и глухо затянул на языке гигантов:
— О Вечное Пылающее Солнце;
— Вы — немеркнущий свет;
— Вы — воплощение порядка…
Не успело эхо трехчастного сакрального титула растаять во мраке, как бестия забилась в жутких судорогах, с глухим стуком рухнула оземь и наглухо испустила дух.
— Как правило, сакральные имена истинных божеств отнюдь не ограничивались тремя строками, однако для мольбы с лихвой хватало вычленить любую тройку. К примеру, полный титул «Вечного Пылающего Солнца» звучал как «Вечное Пылающее Солнце, Немеркнущий свет, Воплощение порядка, Бог контрактов, Покровитель коммерции». Клейн же благоразумно пустил в ход первые три фразы.
Обкатав этот изуверский маневр, сыщик раз за разом приносил в жертву марионеток, вознося мольбы «Повелителю Бурь», «Богу Знаний и Мудрости» и «Богине Вечной Ночи», отчаянно уповая выудить хоть какой-нибудь отклик.
Увы, минула добрая четверть часа, а округа так и хранила звенящее, мертвенное безмолвие, не выдав ни малейшей аномалии.
'Неужто в «Земле, покинутой богами» взывать к истинным божествам нулевой Последовательности — дохлый номер? Разве что бить челом «Истинному Творцу» или тем мастодонтам, что держат в руках «Замок Истока» или «Море Хаоса»?
Стоп, не сходится. Тот самый священник в городе Полудня, едва вякнув истинное имя Богини, тут же угодил под каток «Сокрытия». А стоило ему заикнуться про четвертого Короля Ангелов, как он и вовсе полыхнул от «самосожжения» из-за вмешательства божества… Быть может, вся соль в том, что в «Земле, покинутой богами» разлита целая прорва остаточных божественных сил, и дело отнюдь не ограничивается «Сокрытием» да «Падением»? А сами истинные имена божеств таят в себе настолько мощную оккультную суть, что способны работать как спусковой крючок, играючи зачерпывая эту спящую энергию?
А ведь это безупречно объясняет тот абсурд, почему Город Серебра веками вбивает в головы молодняку истинные имена Бадхейла и Херабергена, но при этом так и не навел мосты ни с «Богом Войны», ни с «Богом Знаний и Мудрости»… Выходит, возносимые из «Земли, покинутой богами» мольбы до божеств банально не долетают. А если и долетают, то даровать отклик Им не по зубам… К тому же, это железобетонно вопиет о том, что в окрестностях полиса отродясь не водилось остаточной мощи «Бога Войны» и «Бога Знаний». Иначе бы там уже давно громыхнула какая-нибудь первобытная чертовщина…
Хм, нельзя сбрасывать со счетов и другой расклад: аномалии вполне могли случаться, вот только их наглухо выжигали те самые запечатанные артефакты «0» класса… пардон, реликвии божественного эшелона, что пылятся в закромах Города Серебра…
И если моя теория бьет в цель, что стрясется, вздумай я сейчас в открытую выкрикнуть истинное имя Богини? Не заставит ли это вскипеть окружающую «Тьму» и «Сокрытие»? Сумей я обуздать этот шторм, в моем рукаве появился бы убойный, железобетонный козырь против Амона… Эх, шансы болтаются где-то у плинтуса. Поминать истинное имя божества всуе — вопиющее святотатство, и в ответку неминуемо прилетит карающий удар той же самой силы. Прямо как с тем бедолагой-священником в городе Полудня…' — Клейн, скрупулезно препарировав факты и железную логику, выковал весьма стройную гипотезу. Юношу так и подмывало пуститься во все тяжкие, зачеканив все ведомые ему истинные имена богов одно за другим, лишь бы воочию узреть, какая именно дичь за этим последует.
Впрочем, здравый смысл всё же взял верх. Титаническим усилием воли он приструнил свой азарт, благоразумно отказавшись от слепого, самоубийственного эксперимента.
«Уж лучше сперва воспарить над серой мглой и раскинуть карты. Иначе кто знает, не обернется ли этот фокус таким фатальным пеклом, что костей не соберешь… Хм, хотя гадание, замешанное на заоблачных божествах, вряд ли выдаст кристально ясный вердикт…» — беззвучно проворчав эти доводы себе под нос, Клейн лишь с едкой иронией усмехнулся собственному безумному порыву: «То, что я только что замыслил, можно смело уложить в одну фразу: „Целых два дня не играл со смертью — пора бы наверстать упущенное по-взрослому!“»
К этому моменту сыщик уже благополучно добрался до руин рухнувшей башни. Вальяжно устроившись подле жалкого, выщербленного огрызка стены, он легким жестом выудил из пор истории бумажного журавлика и звонким щелчком пальцев предал его огню.
Юноша отчаянно жаждал прощупать почву: удастся ли ему, заручившись правильным медиумом, навести мосты со «Змеем Судьбы» Уиллом Осептином Цересом, дабы вытрясти из Него наводку на стержневые ингредиенты для «Чудотворца».
Купаясь в свете того самого кожаного фонаря, выуженного из пор истории уже в третий раз кряду, Клейн провалился в глубокий сон. Увы, грезы оказались абсолютно пустыми.
«Так я и думал, дохлый номер…» — вынырнув из небытия, Клейн сокрушенно покачал головой. В следующее мгновение он сделал хищный рывок, просочившись прямиком в один из исторических осколков.
Следом он отчеканил четыре шага против часовой стрелки, благополучно воспарив в таинственные чертоги над серой мглой.
Вальяжно опустившись на почетное кресло «Шута», Клейн властным жестом приманил из груды оккультного хлама крошечную картонную коробочку, до краев набитую целой кипой бумажных журавликов.
Все они до единого были собственноручно сложены одним пухлым младенцем.
Синхронно с этим силой мысли соткался фантом «Мира» Германа Воробья. Застыв посреди серо-белой мглы, двойник благоговейно вознес мольбу господину «Шуту», испрашивая Владыку переправить его просьбу мисс «Справедливости». Заодно он прозрачно намекнул, что сие дельце поможет девушке сколотить солидный капитал заслуг для выкупа рецепта эликсира «Манипулятора».
Разумеется, Клейн загодя просветил её: дабы зелье благополучно усвоилось, опрокидывать его в себя надлежит исключительно в эпицентре колоссального эмоционального резонанса.
…………
Баклунд, Район Императрицы. Роскошная резиденция графа Холла.
Одри в очередной раз уединилась в своей спальне. Сноровисто обустроив алтарь для ритуала дарования, юная аристократка благополучно получила того самого бумажного журавлика.
Подхватив ювелирно заточенный карандаш, она аккуратно вывела прямо на крыле оригами:
— Дуэйн Дантес нижайше просит вас о личной встрече.
Покончив с этими приготовлениями и строго следуя инструкциям господина «Мира», Одри упрятала бумажного журавлика под подушку. Откинувшись на мягкую спинку кровати, девушка плавно соскользнула в объятия сна.
Вскоре её взору предстала бескрайняя, выжженная черная пустошь. Будучи «Странствующим в сновидениях» и загодя вбив себе в подкорку нужную психологическую установку, девушка виртуозно сохранила кристальную ясность рассудка. Сгорая от жгучего любопытства, она уверенно зашагала к монументальной черной башне, высящейся в самом сердце этой равнины.
Едва добравшись до цели, Одри почувствовала, как её духовная интуиция резанула легким звоночком. Девушка резко вскинула голову, устремив взгляд на самый шпиль башни.
И там, одному богу известно когда, уже успел свернуться кольцом исполинский, отливающий серебристой белизной змей.
Эта гигантская рептилия была напрочь лишена чешуи. Её туловище сплошь пестрело мириадами диковинных символов и витиеватых узоров. Сплетаясь воедино, они вылепливали вереницу неразрывных, вращающихся колес, каждое из которых несло свою, уникальную оккультную печать.
В эту самую секунду левиафан уже немигающим взором сверлил Одри своими пронзительными, леденящими кровь багровыми глазами. Его низкий, вибрирующий бас разорвал тишину:
— Какая нужда привела Дуэйна Дантеса?
«Так это и есть тот самый ангел Пути „Судьбы“, что милостиво даровал леди „Отшельнику“ каплю Своей божественной крови?» Одри титаническим усилием воли обуздала вихрь мыслей. Сохраняя абсолютное, ледяное спокойствие, она смело встретила взгляд гигантского змея и ответила с обезоруживающей честностью:
— Он велел мне испросить у вас совета: в каких краях можно раздобыть стержневые ингредиенты для эликсира «Чудотворца»?
Серебристо-белый змей внезапно провалился в глухое, звенящее молчание. Лишь спустя несколько долгих секунд Он наконец изрек:
— Квоты на вторую Последовательность рознятся в зависимости от конкретного Пути. В тех реалиях, когда ряды «Слуг Тайн» забиты под завязку, место найдется лишь для шести «Чудотворцев».
«„Чудотворец“ — это титул зелья второй Последовательности… Господин Мир вознамерился вознестись до ангельского престола⁈ Или же он роет землю ради кого-то из своих соратников? Нет, вздор, будь это для подельника, он бы просто велел тому задавать вопросы лично…» Одри на долю секунды опешила от этого грандиозного откровения, после чего её душу захлестнуло еще более жгучее, бьющее через край предвкушение дальнейших ответов этого таинственного змея.