«Заставить канувшую в Лету, затерянную историю вновь вынырнуть в нынешней эпохе… Именно вернуть, а не просто воссоздать или повторить… Между этими понятиями пролегает колоссальная пропасть. Одной лишь писаниной подлинных летописей Четвертой или Третьей Эпох и сливом их в массы здесь не обойтись, подобным суррогатом ритуал не закрыть…» — Клейн, чья правая рука с зажатой в ней перьевой ручкой намертво застыла над бумагой, на чистых инстинктах принялся препарировать суть эликсира «Чудотворца».

Немного поразмыслив, он нащупал одно-единственное деяние, которое безупречно, на все сто процентов вписывалось в эти зубодробительные требования таинства.

А именно: вырвать жителей Города Серебра из цепких лап «Земли, покинутой богами», помочь им благополучно вернуться на Северный и Южный континенты и позволить той самой истории, что была наглухо стерта и забыта на добрые две-три тысячи лет, триумфально обрушиться на нынешнюю эпоху!

«Задачка-то, если рубить правду-матку, ничуть не легче, чем игра в прятки с Амоном. На сегодняшний день единственный ведомый мне путь на волю пролегает прямиком через „Двор Короля Гигантов“. Придется настежь распахнуть врата тех самых чертогов, где спит беспробудным сном „Темный Ангел“ Сасрир. А этот парень, на минуточку, не просто темная изнанка Древнего бога Солнца, но и безоговорочный лидер среди всех Королей Ангелов, гордо носящий титулы Божественной Левой Руки и Наместника Небес! Одному богу известно, не окажется ли Он на поверку куда более пугающим и могущественным, нежели нынешний Амон… Ко всему прочему, Его состояние нынче находится под параноидальным колпаком у целого пантеона истинных божеств… Хм, единственное светлое пятно по сравнению с моим недавним побегом из-под ошейника Амона кроется в том, что на сей раз я волен загодя подстелить соломку и подготовиться к мясорубке во всеоружии…» — Клейн медленно, с шумом выдохнул, резонно рассудив, что шансы сорвать куш в этом ритуале всё же не равны нулю.

Положа руку на сердце, он кристально ясно осознавал: даже не ввяжись он сам в эту авантюру, Город Серебра всё равно продолжил бы маниакально, раз за разом штурмовать врата чертогов Короля Гигантов, отчаянно силясь нащупать тропу прочь из этих проклятых земель. Словно мотыльки, ослепленные гибельным пламенем, они будут бросаться на амбразуру, покуда не полягут все до единого.

«Как бы там ни было, заручившись моей подмогой, их шансы на триумф неминуемо взлетят до небес…» — Клейн на чистых инстинктах поймал себя на дерзкой мысли: а не стравить ли ему Амона с «Темным Ангелом»? Виртуозно заманить «Богохульника» к распахнутым вратам усыпальницы, посеять тотальный, первобытный хаос и тем самым изящно свести на нет тот чудовищный, сокрушительный удар, что сулило пробуждение Сасрира.

В искусстве стравливать врагов лбами сыщик уже давно собаку съел — это была его излюбленная, отточенная до блеска тактика.

Увы, поразмыслив еще пару секунд, он безжалостно отправил этот план в утиль: затея несла в себе поистине фатальные, самоубийственные риски.

Пройдя сквозь горнило тесного «общения» с Амоном и воочию узрев истинную, заоблачную мощь Короля Ангелов, Клейн пропитался леденящим, спинномозговым ужасом перед подобными хтоническими мастодонтами. Отныне играть с огнем, силясь разжечь грызню между Ними ради собственной выгоды, ему совершенно не улыбалось.

Эти сущности были настолько пугающе могущественны, что одно лишь Их присутствие, один факт Их бытия был способен обрушить на всех окрестных Потусторонних и саму ткань реальности такой невыносимый, всесокрушающий урон, от которого оправиться было бы попросту немыслимо!

В подобных условиях попытка оседлать хаос, сплетенный Их руками, уже не походила на балансирование на самом краю бездны, где один неверный шаг сулит падение. Это был билет в один конец. И не имея железобетонной готовности с головой рухнуть в пекло и навсегда сгинуть в преисподней, от таких финтов стоило благоразумно держаться подальше.

Клейн твердо для себя уяснил: покуда его не припрут к глухой стенке, когда даже призрачная надежда на побег растает как дым, он больше ни за какие коврижки не пойдет на подобные авантюры.

«Что ж, всё абсолютно логично. Раз уж львиная доля паранормального арсенала „Чудотворца“ черпает свою мощь прямиком из реликтов прошлого, то и требования ритуала выкованы по тем же лекалам… Вот только как, скажите на милость, этот гордиев узел разрубают прочие „Ученые древности“?» — Клейн устремил задумчивый взор на пергамент, расстеленный на изъеденной патиной бронзовой столешнице, силясь препарировать проблему с совершенно иного фланга. «Будь я на их месте, мне бы не оставалось ничего иного, кроме как искусственно, наглухо отсечь некую группу людей вкупе с их историей от остального мира. Замуровать их в глухой изоляции и покорно дожидаться, пока их существование окончательно не канет в Лету и не сотрется из людской памяти. И лишь затем с помпой вернуть их на сцену нынешней эпохи. Вот только этот процесс сожрет добрых три сотни, а то и все пятьсот лет, если не больше… Воистину, дьявольская, изуверская затея… Хе-хе, почему-то на ум сразу приходит байка про Персиковый источник…»

Прокрутив в голове этот гипотетический сценарий, Клейн вынес железобетонный вердикт: для заурядного «Ученого древности» главной, фатальной преградой на пути к триумфу станет банальная нехватка времени. Одному богу известно, хватит ли магу силенок прокоптить небо так долго и дожить до финала собственного спектакля. Ко всему прочему, поддержание подобной глухой изоляции на протяжении веков таило в себе целую прорву взрывоопасных неучтенных переменных — этот мыльный пузырь мог с треском лопнуть в любой непредсказуемый миг.

«„Земля, покинутая богами“, безусловно, ювелирно разрубает этот временной гордиев узел, даруя готовую, выдержанную тысячелетиями изоляцию. Вот только взамен она подкидывает угрозу куда более леденящего калибра… „Темный Ангел“ Сасрир… В каком именно состоянии нынче пребывает этот Наместник Небес? Уж не повязан ли Его сон намертво с какими-нибудь многоходовочками по воскрешению самого Древнего бога Солнца?.. Масштабы здешних тайн давно пробили потолок этого мира, устремившись в заоблачные выси… И какого дьявола меня вечно затягивает в эпицентр подобных мясорубок?..» — Клейн издал горький, полный едкой самоиронии смешок. Юноша нутром чуял, что львиная доля вины за эти «случайности» лежит на роковых нитях судьбы, сплетенных самим «Замком Истока».

Как-никак, даже ублюдок Амон, увенчанный титулом «Богохульника», в свое время благоразумно предпочел умыть руки, наотрез отказавшись взваливать на Свои плечи столь свинцовое, фатальное бремя рока.

Титаническим усилием воли обуздав вихрь разбегающихся мыслей, Клейн вновь сфокусировал рассудок исключительно на рецептуре эликсира «Чудотворца»:

'«Червь Звезд» берет свои истоки из Пути «Ученика»? Выходит, вспомогательные ингредиенты требуют высокоранговых, пропитанных первозданной духовностью материалов сразу с трех родственных стезей… Какая досада, своих «Червей Времени» я давно пустил в расход, наклепав из них амулетов «Похитителя судеб», и обратить этот процесс вспять уже не выйдет… Неужто придется вновь закидывать удочку и бить челом древнему дедуле, что угнездился в Леонарде, выпрашивая еще одного паразита? Хотя, почему сразу «выпрашивая»? Я же не с пустыми руками приду, а предложу честный бартер: обменяю его на качественно эволюционировавший амулет «Вчерашнего эха»!

Вот только где, дьявол побери, мне нащупать этого «Червя Звезд»… Полубогов Пути «Ученика», что всё еще коптят небо в материальном мире, нынче днем с огнем не сыщешь… На ум приходит лишь «Святой Тайн» Бутис из ордена Авроры… Увы, я наглухо заперт в «Земле, покинутой богами», и сойтись с ним в лобовой сече мне банально не по зубам… Остается лишь уповать на подмогу леди «Отшельника» вкупе с «Королевой Мистики»… А заодно нужно кровь из носу подстегнуть мисс «Фокусника», дабы она не тянула резину и как можно скорее вознеслась до «Мироходца»… Хм, пусть она заодно выведает у своего наставника, в каких краях можно разжиться этим самым «Червем Звезд»…

А стержневой ингредиент-то всего один-единственный! Либо сердце Демонического волка тумана, либо готовая Потусторонняя характеристика, вырванная из иного «Чудотворца»… И никаких тебе классических комбинаций «два в одном»…

Что ж, всё логично. Это кристально ясно вопит о том, что на столь заоблачных высотах разрозненных характеристик уже почти не водится — они все благополучно стянулись воедино, подчиняясь непреложному Закону притяжения…

Демонический волк тумана, он же «Бог Желаний» — это, на минуточку, не просто хтоническая бестия, а полноправный ангел, вспомогательное божество! Случись так, что готовой Потусторонней характеристики на горизонте не замаячит, мне что, прикажете в одиночку идти «рубить бога»?

А ведь сущности ангеловского калибра уже по праву именуются сокрытыми владыками, их природа фундаментально, на мириады световых лет превосходит третью Последовательность…

От одной лишь мысли о подобной мясорубке меня пробирает леденящий, первобытный ужас…'

Клейн лихорадочно перебрал в уме весь свой арсенал возможных союзников и тех мастодонтов, чьей подмогой он мог бы заручиться. Выстроив этот список, юноша почувствовал, как тревога в груди заметно отступает. На него снизошло то самое диковинное, парадоксальное чувство спокойствия, когда долгов накапливается столько, что бояться новых уже попросту не имеет смысла.

Вновь занеся правую руку над бумагой, он продолжил скрупулезно, слово за словом, фиксировать те бесценные откровения, что выудил из божественных узоров.

Львиная доля этих тайн уже была ему прекрасно ведома, и этот процесс служил скорее надежным способом освежить и упорядочить память.

В самом конце, в дальнем углу пергамента, Клейн вывел скупую, зияющую провалами строчку:

'Первая Последовательность: Слуга Тайн.

Стержневой ингредиент: одна Потусторонняя характеристика «Слуги Тайн»'.

Эта скупая формулировка служила железобетонным приговором: раздобыть характеристику первой Последовательности иными, обходными путями попросту немыслимо. Выбор сужался до жесткого, бескомпромиссного «один из трех».

«Одна порция наглухо заперта на главном пике горного хребта Хорнакис, покоясь в теле того самого Наполовину „Шута“, намертво спаянная с самой „Уникальностью“. Вторая благополучно угнездилась в Заратуле. А вот третья… Если верить агентурным сводкам Леонарда, зацепки к ней прячутся у „Истинного Творца“. И где же, дьявол побери, она может таиться?.. Ах да, те самые руины северного полиса Нос, куда малыш „Солнце“ сотоварищи мотались на охоту за Перевертышем! Там ведь почти стопроцентно залег на дно мастодонт из высших эшелонов Пути „Провидца“. Вот только одному богу известно, кто именно это был — „Чудотворец“ или же сам „Слуга Тайн“…» — размышляя об этом, Клейн шаг за шагом выковал в уме дерзкий план. Юноша твердо решил: как только он благополучно восстанет из мертвых и сбросит с себя ошейник Амона, он первым делом наведается в этот мертвый город Нос, дабы провести параноидальную, дотошную разведку боем.

Переварив всю эту лавину информации без остатка, Клейн властным жестом выудил из кучи оккультного хлама золотые карманные часы. Со щелчком откинув крышку, он бросил на циферблат мимолетный взгляд, дабы удостовериться в текущем времени.

Перед тем как сунуться в тайную усыпальницу «Кровавого Императора» и развязать там разрушительную мясорубку, он благоразумно подстелил соломку, пожертвовав в таинственные чертоги над серой мглой всю ту прорву артефактов и скарба, что в бою была бы лишь обузой. Рисковать их случайным уничтожением ему совершенно не улыбалось.

Увы, даже несмотря на эту параноидальную осторожность, горнило той жестокой сечи и финальный суицидальный аккорд выкосили из его арсенала изрядную долю козырей. И что самое обидное, утраченные реликвии были баснословно ценными, по-настоящему убойными. От одной лишь мысли об этих убытках сыщик едва не балансировал на грани потери контроля.

«„Дневник путешествий Гросселя“, револьвер „Похоронный звон“, „Ползучий голод“, амулеты „Похитителя судеб“ и „Солнечного пламени“, „пули Укрощения духов“, марионетка Кьюнас вкупе с его арсеналом, болванчик Энъюни со своим кольцом, губная гармошка авантюриста… Дьявол, лучше даже не вспоминать. Какое счастье, что медный свисток Азика я додумался закинуть над серой мглой заранее… Впрочем, не всё так фатально: я ведь всё еще могу выудить фантомы этих вещиц из пор истории. Считай, они просто сменили форму, но по-прежнему остались моими верными спутниками… Э-э, разве что фокус с „Дневником путешествий Гросселя“ может и не выгореть…» — Клейн почувствовал, как на душе неумолимо сгущается свинцовая, гнетущая тяжесть, а висок предательски задергался.

Издав тяжелый, полный горькой тоски вздох, он принялся от всего сердца, с первобытной искренностью оплакивать утраченные сокровища. Особой скорби удостоился тот самый мистический артефакт, что верой и правдой служил ему не один месяц:

«Ползучий голод».

Просидев в глухом, звенящем безмолвии довольно долго, Клейн титаническим усилием воли вынырнул из пучины скорби, заставив себя сфокусироваться на насущном. Дожидаясь заветного часа для созыва собрания Клуба Таро, юноша позволил мыслям лениво блуждать, то и дело возвращаясь к загадкам Древнего бога Солнца, тайнам «Чернобыля» и прочей немыслимой чертовщине.

Внезапно его лоб прорезала глубокая, суровая морщина:

'Раз уж этот мир и есть моя истинная родина, и никаких «переселенцев» отродясь не существовало, а все мы — лишь древние люди, заброшенные в реальность «Замком Истока», то не таятся ли подобные сущности в местах вроде Моря Хаоса? Неужто Чернобыль в свое время перекроили под убежище?

Опираясь на россказни Амона и те видения, что явились мне в прорицании, Древний бог Солнца и впрямь пробудился именно в Чернобыле. Стало быть, кто же Он такой на самом деле: очередной «переселенец», выплюнутый «Замком Истока», или же уцелевший обитатель того самого бункера?

Если верен второй вариант, то кому же, во имя всех богов, принадлежал тот третий, разорванный «кокон»…'

Едва эта мысль пронзила рассудок, Клейн содрогнулся от леденящего ужаса, а его зрачки инстинктивно расширились:

Насчет истинного происхождения расы эльфов он уже успел выстроить весьма железобетонные догадки, и они почти стопроцентно не имели ничего общего с «Замком Истока».

А при таком раскладе выходило, что подлинную личность третьего — или, вернее сказать, самого первого «переселенца» — сыщик так и не смог ни с кем безошибочно сопоставить.

Этот таинственный «земляк», судя по всему, вообще не оставил после себя ни единого, даже крошечного следа в анналах истории!

Не раздумывая ни доли секунды, сознание Клейна камнем ухнуло в серо-белую мглу. Зачерпнув толику мощи «Замка Истока», юноша перенесся прямиком в невероятно далекий, сокрытый во мраке времен исторический фрагмент.

Тот период был соткан из мириад мерцающих световых осколков. И самым кристально ясным среди них оставался образ Чжоу Минжуя, наглухо укутанного в прозрачный «кокон» и подвешенного над Световыми вратами.

А по соседству с ним, благодаря тому колоссальному багажу знаний, что Клейн успел сколотить о Расселе, соответствующая пелена исторического тумана вмиг озарилась ослепительной вспышкой. Юноша воочию узрел еще одного молодого мужчину, точно так же мирно почивающего с накрепко зажмуренными глазами в соседнем «коконе».

Юноше даже не потребовалось ничего проверять: опираясь на щемящее чувство узнавания и набат духовной интуиции, он безошибочно констатировал, что перед ним не кто иной, как Хуан Тао — человек, которому суждено было обернуться великим императором Расселом Густавом.

Благоразумно не став тратить драгоценные мгновения на то, чтобы дотошно разглядывать подлинные черты лица великого монарха, Клейн молниеносно метнул взгляд в противоположную сторону.

Там, подчиняясь незримому ритму, мерно покачивался еще один прозрачный «кокон», скрывающий в своих недрах едва различимый, расплывчатый силуэт.

Поскольку Клейну уже доводилось лицезреть остальных «висельников», в этой густой пелене исторического тумана загорелась целая россыпь световых осколков. Они причудливо сплетались воедино, вступая в резонанс и подпитывая друг друга, что позволило юноше с горем пополам разглядеть этот изначально мутный фрагмент.

Сомнений не оставалось: скрытая внутри фигура принадлежала женщине.

«Женщина…» — сердце Клейна тревожно екнуло. Сыщик внезапно осознал, что в своих былых попытках препарировать личности «переселенцев» он благополучно упустил из виду один зияющий вектор.

Любой «переселенец» наделен собственным, трезвым рассудком. При желании он вполне способен держать себя в железной узде, намеренно не оставляя ни единого следа, опережающего развитие эпохи. Вот только один-единственный аспект обойти было попросту немыслимо.

Было кристально ясно, что «Замок Истока» намертво повязан со стезями «Провидца», «Ученика» и «Мародера». А значит, едва вывалившись в материальный мир, «переселенец» неизбежно и в кратчайшие сроки должен был нащупать связь с одним из этих трех Путей:

Сам Клейн не просто по уши увяз в том самом деле с дневниками семьи Антигон, но и почти сразу же разжился возможностью избрать эликсир «Провидца»;

В Интисе, где разворачивал свою бурную деятельность Рассел, пустил глубокие корни Тайный орден, и будущий император еще на заре своего пути свел тесное знакомство с Заратулом.

Опираясь на эту железобетонную логику, Древний бог Солнца, изначально владеющий властью стези «Мародера», и впрямь идеально вписывался в список главных подозреваемых.

Не теряя ни секунды, Клейн силой мысли соткал бумагу с пером и принялся сноровисто составлять перечень всех ведомых ему фигур, подходящих под эти критерии. В этот расстрельный список угодили и некоторые мастодонты Четвертой Эпохи из династий Антигон, Заратул и Авраам, и те самые Короли Ангелов, что когда-то роились в свите Древнего бога Солнца.

Спустя пару минут тяжелый, пытливый взгляд сыщика намертво застыл на нескольких конкретных именах.

Самую верхнюю строчку гордо занимал древний бог Флегрея, чья власть над доменом «Провидца» не вызывала сомнений, а следом шли Его вспомогательные божества:

«Бог Мертвых» Салинжер, вкупе с «Богиней Несчастий» Амансис.

Та самая, что нынче величает себя «Богиней Вечной Ночи».