Баклунд. Северный район.

Леонард, только-только раскидавший поручения бойцам своего отряда, воочию узрел бескрайнюю серую мглу и услышал долгожданный отклик от господина «Шута».

Юноша с колоссальным облегчением выдохнул и, понизив голос до глухого шепота, проронил:

— Похоже, дело выгорело, и угроза миновала.

Раз уж Владыка откликается в своем привычном ключе и созывает сходку Клуба Таро, это кристально ясно вопит о том, что в мясорубке против Амона Он одержал безоговорочный триумф.

Стало быть, и Клейну благополучно удалось вырваться из того гибельного капкана.

В разуме Леонарда тут же раскатился слегка надтреснутый, старческий баритон Паллеса Сороастра, издавшего сухой, едкий смешок:

— Рано радуешься, юнец. Как только просочишься в «Замок Истока», присмотрись-ка к этому «Шуту» повнимательнее. Проверь, не красуется ли на Его правом глазу хрустальный монокль.

— Ты… ты клонишь к тому, что нынче под личиной «Шута» может скрываться сам Амон? — у поэта нервно дернулось веко, и он выпалил это на одном дыхании.

Паллес тяжело, протяжно вздохнул:

— Подобный расклад скидывать со счетов нельзя. Амону провернуть такой дьявольский фокус — раз плюнуть.

— … Я буду держать ухо востро. — Нервы Леонарда, только-только сбросившего свинцовый груз тревоги, вновь натянулись как стальные струны.

…………

Море Соня. На борту левиафана «Будущее».

«Господин Шут соизволил ответить лишь спустя такую прорву времени… Красноречиво ли это вопиет о том, что исчезновение „Мира“ Германа Воробья намертво завязано на Его собственные, заоблачные многоходовочки? Рубить сплеча не стану, но вполне вероятно, что всё это время глухого безмолвия Владыка рвал жилы, вытаскивая Германа Воробья с того света, и ныне Его труды увенчались триумфом… Он благоразумно не стал заикаться об этом прямо — неужто оставил „Миру“ право самолично выложить все карты на стол во время сходки?» Едва эхо голоса владыки растаяло в её ушах, как в голове «Адмирала Звезд» Катлеи сумасшедшим вихрем пронеслись эти догадки.

Опираясь на те самые крохи истины из депеши Королевы, пиратка всерьез подозревала: бесславный крах монарха Георга III почти стопроцентно не обошелся без прямого вмешательства господина Шута. И таинственная пропажа Германа Воробья была лишь логичным эхом той грандиозной мясорубки.

Первым, инстинктивным порывом Катлеи было тут же сесть за письмо «Королеве Мистики» Бернадетт, дабы доложить: суровый авантюрист благополучно нашелся. Впрочем, пораскинув мозгами, она титаническим усилием воли придержала коней. Пиратка резонно рассудила: сперва надлежит отсидеть на божественном совете, выпотрошить все детали инцидента, железобетонно уяснить, что дозволено выносить за пределы ложи, а на что наложено глухое вето, и лишь потом отбивать отчет Королеве.

«Как бы там ни было, гордиев узел, похоже, разрублен». «Адмирал Звезд» с шумом, облегченно выдохнула и, наконец-то почувствовав умиротворение, устроилась у иллюминатора, устремив взор в бескрайнюю лазурь небес.

…………

Остров Соня. Опушка первобытных дебрей.

Элджер Уилсон, балансируя на тонкой древесной ветви, пронзительным взором сканировал раскинувшийся неподалеку порт и сияющий над ним лазурный купол.

Его фигуру наглухо укрывал ревущий вихрь, который, впрочем, виртуозно удерживался в жестких рамках, ни на йоту не тревожа листву соседних исполинов.

Едва перед его внутренним взором заклубилась призрачная серо-белая мгла, моряка сперва захлестнул дикий восторг, который тут же сменился первобытным трепетом:

'Господин Шут даровал отклик с такой пугающей заминкой… Это красноречиво вопиет о том, что Его состояние и впрямь дало какую-то роковую трещину.

Впрочем, ныне Владыка уже благополучно вернул себе былую, заоблачную мощь…

Тот факт, что Он наглухо проигнорировал мою мольбу об аренде «Неомраченного креста» у «Солнца», бьет точно в цель: Он безошибочно раскусил мою жалкую попытку прощупать почву, вывернув наизнанку мои самые сокровенные, гнилые помыслы…

Впредь играть с огнем строжайше воспрещается! На сей раз Владыка милостиво ограничился лишь легким, незримым щелчком по носу, но стоит мне оступиться вновь — и на мою голову неминуемо обрушится божественная, сокрушительная кара.

Брать божество на понт смерти подобно. Истинное самоубийство!'

В вихре этих леденящих озарений Элджер покорно понурил голову и с истовым благоговением произнес:

— Примите мою безграничную признательность за Ваше великое милосердие и снисхождение.

…………

Баклунд. Роскошная резиденция графа Холла.

«Господин Шут так и не перенаправил мои вопросы господину Миру… Сдается мне, это потому, что послеобеденный божественный совет никто не отменял, и мы вдоволь наговоримся там?» Одри, будучи прожженной «Зрительницей», виртуозно препарировала этот временной лаг, выуживая скрытый подтекст. «В былые времена Владыка откликался с пулеметной скоростью, а тут задержка перевалила за добрую четверть часа… Неужто Он с головой увяз в решении какой-то немыслимо критической, эпохальной проблемы? Уж не завязано ли это на бесславную гибель Георга III?»

Как ни крути, заминка в жалкие пятнадцать минут фатальной катастрофой не пахла. Одри волевым усилием усмирила бушующие раздумья, почувствовав, как с души спадает свинцовый груз, а настроение взлетает до небес:

'Еще чуть-чуть, и я смогу выпотрошить всю подлинную изнанку событий прямиком из господина Мира.

Искренне уповаю, что этот инцидент ограничится лишь искрой для полномасштабной мясорубки и не потянет за собой куда более жутких, леденящих последствий. А уж мировая война, увы, нынче стала неотвратимым роком…'

…………

Баклунд, Северный район. В глубоких подземельях собора Святого Самуила.

«Господин Шут так и не обмолвился, что подставит мне плечо…» — Эмлин Уайт, небрежно покачивая в руке бокал с багровой жидкостью, сурово свел брови на переносице.

Впрочем, вампир тут же зашел с другого фланга, попытавшись раскусить сокрытый подтекст этого божественного молчания:

'Владыка нарочито сделал акцент на том, что сходка Клуба Таро состоится строго по расписанию. Неужто это прозрачный намек: мой шанс вырваться из этого капкана кроется в ком-то из резидентов ложи? Только не говорите мне, что это опять та самая «Звезда»⁈

Эх, как бы там ни было, сдается мне, до конца недели я всё же покину эти унылые застенки'.

— Учитывая, что Эмлин мотал срок под «защитным арестом» за Вратами Чаниса, в святая святых собора, никакая чертовщина, полыхающая в предместьях столицы, не могла зацепить его даже рикошетом. Да и шансов на то, что он внезапно устроит дерзкий побег и рванет прямиком к тайным руинам «Кровавого Императора», было ровно ноль. Именно поэтому Клейн, закидывая удочки с предостережениями на минувшей неделе, благоразумно сбросил вампира со счетов.

…………

Город Серебра, резиденция семьи Берг.

Едва дождавшись отклика от господина «Шута», Деррик хищной пружиной вскочил с постели. Лицо паренька лучилось таким диким, бьющим через край восторгом, что не заметить его было невозможно.

Господин Шут никуда не испарился! Владыка не бросил Город Серебра на произвол судьбы, как в свое время это сделал Создатель!

Суетливо нарезав пару кругов по комнате, юноша уже изготовился пулей вылететь за порог и мчаться прямиком к Башням-Близнецам, дабы обрушить эту спасительную весть на голову Вождя.

Однако тот солидный багаж опыта, выкованный за минувший год, дал о себе знать. Титаническим усилием воли обуздав эмоции, Деррик прагматично постановил: сперва он отсидит на собрании Клуба Таро, выбьет железобетонную гарантию божественного благословения, и лишь потом пойдет на поклон к предводителю.

«Вполне вероятно, что это долгое, глухое молчание было виртуозной проверкой на вшивость от самого господина Шута. Он испытывал меня, Вождя и весь Город Серебра, желая узреть, не переметнемся ли мы при первой же трудности под крыло „Истинного Творца“…» — сам того не замечая, Деррик всё больше и больше пропитывался параноидальной, въедливой логикой господина «Повешенного».

Разумеется, крамольных или обидных мыслей у паренька не возникло. В его картине мира испытание паствы богами было делом абсолютно житейским и закономерным — в седых анналах Города Серебра таилась целая прорва подобных баек про того самого Создателя.

Вырвавшись из дебрей размышлений, Деррик так и не смог усидеть на месте, продолжив нервно мерить шагами свою крошечную келью.

Ныне он сгорал от предвкушения «послеобеденного» совета ложи с таким пылом, какого не ведал отродясь.

— В Городе Серебра, затерянном в недрах «Земли, покинутой богами», понятие «после полудня» было донельзя размытым и абстрактным. Напрочь лишенные привычных ориентиров, аборигены с горем пополам делили сутки на день и ночь, опираясь лишь на густоту вспышек молний, а уж о более ювелирной хронометраже оставалось только мечтать.

…………

Баклунд, Восточный район. В тесной, снятой внаем двухкомнатной квартирке.

— Ха, — едва дождавшись отклика от господина «Шута», Форс не выдержала и заливисто, с облегчением рассмеялась.

Будучи прожженной сочинительницей бульварных бестселлеров, девушка обладала до одури богатой фантазией. За то время, пока Владыка хранил глухое молчание, она успела наклепать в своей голове целую прорву леденящих душу, фатальных сценариев:

Господин Шут пожертвовал Собой, дабы стянуть Георга III прямиком в преисподнюю;

Многоходовочки Владыки были выведены на чистую воду альянсом богов, и Он пал жертвой кровавой мясорубки;

У господина Шута вскрылись древние раны, утянув Его обратно в пучину беспробудной спячки, а наглухо лишенный божественной эгиды «Мир» Герман Воробей нынче отчаянно рвет когти от своры кровных врагов…

Сюжетные перипетии этих баек виляли по-разному, вот только финал всегда вырисовывался один и тот же, железобетонный: сама Форс вновь барахтается в капкане «Полнолуния», с треском слетая с катушек и превращаясь в гротескную тварь.

Хух… С шумом переведя дух, писательница обернулась к Сио. Расплывшись в ослепительной улыбке, она изрекла:

— Представляешь, лишь сегодня на меня снизошло озарение: господин Шут — самый главный мужчина в моей жизни… э-э, я имела в виду, самая главная сущность.

— Куда прагматичнее было бы тебе самой рвать жилы и пробиваться в полубоги, дабы наглухо разрубить этот узел проклятия полнолуния, — с ледяной, обезоруживающей серьезностью парировала Сио.

Примкнув к Клубу Таро, охотница за головами уже выудила всю подноготную о том, в каком плачевном капкане барахтается её подруга.

— Истинно так! — Форс утвердительно кивнула, ни на йоту не растеряв энтузиазма. — Но как бы там ни было, прямо сейчас я вознамерилась опрокинуть бокальчик-другой за этот триумф!

…………

Над бескрайней серо-белой мглой, под сводами «Замка Истока».

Окончательно взяв эмоции в узду и успокоившись, Клейн пустил в ход медитацию, благополучно вернув своему духовному телу первозданную стабильность.

«В те давние времена, когда я только-только постигал азы медитации, мне надлежало вообразить нечто, напрочь отсутствующее в этом мире, дабы вытеснить из головы всю мирскую шелуху и погрузиться в транс. И первым делом мой рассудок тогда нарисовал межконтинентальную баллистическую ракету с Земли. Увы, фокус с треском провалился… Хех, тогда я не придал этому особого значения, но теперь всё встало на свои места: это фиаско уже тогда было красноречивым, железобетонным звоночком… Ракеты отнюдь не были выдумкой, просто они оказались безжалостно стерты и погребены в густом тумане истории…» — Клейн, устало массируя виски, на чистых инстинктах воскресил в памяти дела минувших дней.

Вслед за этим он титаническим усилием воли сфокусировал рассудок, твердо вознамерившись наложить лапы на рецепт эликсира «Чудотворца» еще до начала грядущей сходки Клуба Таро.

— В этот самый миг Амон с пугающим, параноидальным терпением нес вахту над местом его гибели, так что Клейну не оставалось ничего иного, кроме как безвылазно торчать в «Замке Истока», томясь от безделья.

Скрупулезно взвесив все доступные методы, сыщик властным жестом вскинул руку и сделал хватательное движение прямо за пределы монументального дворца. Взирая на всё свысока, он виртуозно выудил из пор истории, сокрытых в серо-белой мгле, одну весьма занятную вещицу.

То была тетрадь в жестком картонном переплете, наглухо выкрашенная в непроницаемо-черный цвет.

Дневник семьи Антигон!

«Сработало без сучка без задоринки… Эта дрянь не соткана из „Уникальности“, в ней лишь теплится жалкая кроха остаточной мощи того самого Наполовину „Шута“ из династии Антигонов…» — с тяжелым, полным облегчения вздохом констатировал Клейн. Небрежным жестом он швырнул дневник прямо на изъеденную патиной длинную бронзовую столешницу перед собой.

Юноша кристально ясно осознавал: содержимое этого фолианта почти стопроцентно таит в себе леденящую, смертоносную угрозу. А потому он благоразумно не стал совать нос в страницы, дабы вычитывать оттуда формулу «Чудотворца» второй Последовательности. Тетрадь предназначалась исключительно на роль медиума для прорицания.

Не теряя ни доли секунды, Клейн силой мысли соткал бумагу с пером и размашисто вывел фразу для гадания:

«Истинный, первоначальный владелец этого дневника».

Отложив ручку, сыщик подхватил пергамент вкупе с черной тетрадью. Вальяжно откинувшись на спинку кресла, он принялся глухим, размеренным шепотом чеканить только что написанные слова.

Семь раз кряду повторив мантру, юноша благополучно провалился в затянутый серой дымкой мир грез. Его взору предстал монументальный горный пик, пронзающий белоснежные облака. А на самой вершине, наглухо отрезанный от реальности незримым, прозрачным барьером, высился некогда величественный, но нынче лежащий в руинах дворец.

Своды дворца густо поросли мхом и диким бурьяном. На самом почетном возвышении покоился циклопический каменный престол, щедро, но небрежно инкрустированный потускневшим золотом и россыпью самоцветов. А прямо в его сердцевине гротескным комом свились мириады прозрачных червей. Они медленно, хищно извивались, бесконтрольно разрастаясь и выстреливая во все стороны склизкими, испещренными таинственными узорами щупальцами.

В разительном контрасте со своими прошлыми попытками, на сей раз Клейн воочию, без малейших преград узрел этого «монстра», дотошно разглядев каждую леденящую деталь Его хтонического облика.

В ту же долю секунды древний дворец над серой мглой содрогнулся от чудовищного, сейсмического толчка. Силуэт Клейна с силой рвануло ввысь, безжалостно подвесив прямо в полувоздухе.

Уже в следующее мгновение его духовное тело с оглушительным треском разорвало на части. Оно осыпалось дождем из извивающихся «Червей Духа», которые суетливым, паническим роем принялись расползаться по каменным плитам.

Однако «Замок Истока» мгновенно отозвался мощной, подавляющей вибрацией. Всё мироздание в чертогах тотчас же вернулось на круги своя, а духовная плоть Клейна послушно слепилась обратно в единый монолит.

Рухнув обратно в почетное кресло «Шута», юноша устало помассировал виски и издал горький, самоироничный смешок:

— Воистину, это самый настоящий Наполовину «Шут», наделенный властью «Уникальности»…

Обронив эту фразу, Клейн лихорадочно воскресил в памяти недавнее видение. Подхватив авторучку, он принялся сноровисто фиксировать те бесценные оккультные знания, что выудил из прямого зрительного контакта с мифическим существом:

'Последовательность 2: Чудотворец.

Стержневые ингредиенты: одно сердце Демонического волка тумана (Бога Желаний), либо же Потусторонняя характеристика иного «Чудотворца».

Вспомогательные материалы: триста миллилитров крови Демонического волка тумана, один «Червь Времени» и один «Червь Звезд».

Ритуал возвышения: заставить канувший в Лету, затерянный фрагмент истории вновь вынырнуть на свет божий, вернув его в нынешнюю эпоху'.