Мерцающие темно-красные всполохи наполнили душу Клейна теплом. Возникло щемящее чувство, что он вовсе не так одинок в этом мире, и где-то всё еще есть люди, которые искренне за него переживают.

Когда призрачное, многократно наслаивающееся эхо молитв начало становиться всё более кристально ясным и осязаемым, но в то же время оглушающе какофоничным и хаотичным, юноша безошибочно осознал: «Замок Истока» зовет его. Резонанс между ними неумолимо нарастал.

А стоило лишь всем резидентам Клуба Таро благополучно завершить свои молитвы, как Клейн нутром почуял, что способен в любую секунду просочиться в чертоги «Замка Истока». Его сознание вот-вот должно было обрести там плоть, однако на пути неизменно вставала некая последняя, непробиваемая преграда.

Этот гордиев узел наконец-то удалось разрубить лишь тогда, когда он до самой последней капли переварил эликсир «Ученого древности».

И именно благодаря этому триумфу он сумел выхватить тот самый спасительный шанс, благополучно катапультировавшись обратно в «Замок Истока» за считанные мгновения до того, как Амон прорвал оборону «Бога Чести» Бладеля.

«За какие-то жалкие двое суток все до единого участники Клуба Таро взяли и дружно вознесли мольбы… В обычных реалиях подобных слепых совпадений не бывает. Спору нет, у кого-то и впрямь назрела нужда, но остальных почти стопроцентно исподволь подтолкнули Богиня Вечной Ночи вкупе с Уиллом и прочими мастодонтами… Моего баснословного капитала удачи с лихвой хватило, чтобы события благополучно приняли столь идеальный оборот…» — стоило Клейну лишь слегка раскинуть мозгами, как он тут же нащупал зияющие логические бреши. Впрочем, всё это легко поддавалось объяснению и совершенно не стоило лишней головной боли.

Слегка поменяв позу в кресле, юноша устремил в пустоту тяжелый, бездонный взгляд.

И пускай еще в тот самый миг, когда он впервые воочию узрел Световые врата и подвешенные «коконы», закралось леденящее подозрение, что путь домой наглухо заказан, лишь сейчас, окончательно удостоверившись, что этот гротескный мир и есть его родная Земля, он испытал подлинный крах. Последняя призрачная искра надежды разлетелась вдребезги, а робкий луч света был безжалостно, без остатка пожран первобытным мраком.

«Тот факт, что я в свое время избрал сакральным титулом именно „Шута, что не принадлежит этой эпохе“, почти стопроцентно был пророческой подсказкой духовной интуиции… Видать, в самых потаенных уголках души я уже тогда смутно обо всем догадывался… Погодите-ка, я ведь железобетонно помню, что мое „переселение“ случилось прямо во сне. Так какого дьявола моя тушка, болтающаяся там, в прозрачном коконе, была облачена в уличную футболку и повседневные брюки?» — Клейн сурово сдвинул брови, переведя взор на ту самую бескрайнюю пелену серо-белой мглы, что клубилась прямо под «Замком Истока».

Юноша принялся отчаянно копаться в разбросанных по историческому туману световых осколках, силясь выудить разгадку, а параллельно титаническим усилием воли воскрешал в памяти каждую, даже самую пустяковую деталь того рокового вечера.

И наконец Клейн нащупал нужный фрагмент истории:

Облаченный в футболку и повседневные брюки Чжоу Минжуй, еще до ужина, сноровисто обустроил алтарь для «ритуала на удачу». Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он глухо зачитал мантры, взывая к Небесному Достопочтенному Небес и Земли, дарующему благодать.

В собственных воспоминаниях Клейна в тот миг не стряслось ровным счетом ничего необычного, вот только сцена из прошлого, запечатленная в порах истории, кричала об обратном!

Едва Чжоу Минжуй отмерил четвертый шаг и завершил таинство, как его лицо в долю секунды налилось мертвенной, пугающей бледностью, а взор намертво остекленел.

Следом парень с легкой, деревянной заторможенностью в движениях поужинал, полистал книгу, посмотрел сериал и позалипал в телефоне. Всё это выглядело так, словно бездушный механизм тупо отрабатывал заложенный в него алгоритм.

Под занавес Чжоу Минжуй подошел к раковине. Безжизненно пялясь на собственное тусклое, пустое отражение в зеркале, он всё с тем же механическим равнодушием почистил зубы, умылся и завалился в постель.

И за весь этот вечер он так и не удосужился переодеться. Парень забрался под одеяло и смежил веки прямо в той самой повседневной одежде.

А спустя еще немного времени ослепительная вспышка света вкупе с чудовищной, сотрясающей всё вокруг дрожью поставили жирную точку в этом историческом фрагменте.

Клейн на чистых инстинктах вскинул руку, помассировав ноющие виски, и издал горький, самоироничный смешок:

«Так вот оно что… Та железобетонная уверенность, будто после ритуала на удачу всё осталось по-прежнему, была лишь моим собственным, перекроенным восприятием. А на деле-то фатальная мутация сожрала меня уже тогда…»

Раскопай он подобную леденящую истину в былые времена, его бы стопроцентно пробил первобытный, сковывающий ужас. Увы, за этот долгий путь на его долю выпало столько потрясений, а буквально минуты назад и вовсе с оглушительным треском рухнула вся картина мира, что теперь эта пустяковая разгадка уже не могла вызвать в душе ни малейшей ряби.

Впрочем, стоило лишь сплести этот факт с тем откровением, что великого императора Рассела закинуло сюда из-за покупки диковинной серебряной пластины, а в одном из прозрачных коконов над Световыми вратами болтался бедолага в обнимку с мобильником, как в голове Клейна молниеносно выстроилась стройная гипотеза:

«Истинный владыка „Замка Истока“ почти стопроцентно сумел исподволь прорваться в реальность, закинув в наш мир „ритуал на удачу“, ту самую мистическую серебряную пластину, мутировавший телефон и прочую чертовщину. И всякий, кому не посчастливилось наложить на них лапы и активировать триггер, рано или поздно неминуемо оказывался затянут в эти чертоги над серой мглой, пополнив гирлянду коконов на Световых вратах…»

«Воистину, слепая, чистой воды случайная лотерея, напрочь лишенная конкретных мишеней. И одному богу известно, сорвал ли я тогда куш, или же вытянул фатальный, проклятый жребий».

«Вот только с какой стати эту дрянь окрестили именно „Записками о тайных даосских практиках эпох Цинь и Хань“? Это дело рук какого-нибудь одураченного бедолаги, решившего придать тексту солидности, или фолиант и впрямь коптит небо с тех самых древних времен?»

«А ведь такой расклад вполне жизнеспособен. Если пророчество о звездах, занимающих свои места, не пустой звук, и за всем этим действительно стоит сам Первозданный Творец, то Он преспокойно дрых в недрах земной тверди с самой седой, немыслимой древности. А уж „Замок Истока“, как гласят легенды, был выкован прямиком из фрагментов Его плоти… Выходит, эти чертоги отродясь не были ни высокотехнологичным бункером, ни капсулой гибернации…»

«Этот самый Первозданный, барахтаясь во сне в ожидании пробуждения и грядущего Апокалипсиса, попутно умудрялся исподволь, по капле отравлять реальность, подкидывая людям все эти ритуалы и капканы… Не слишком ли шизофренично звучит?»

«Хотя и само пророчество почти стопроцентно было изречено кем-то из смертных, угодивших под Его ментальный каток…»

Вытянув правую руку, Клейн принялся мерно постукивать пальцами по изъеденному патиной краю длинного стола, с головой провалившись в пучину пока еще неразрешимых загадок.

Вскоре в памяти ослепительной вспышкой воскресли одна фраза и ворох прошлых событий.

Фраза гласила:

«Всё, что разделено, неминуемо сольется воедино, а всё, что едино, непременно распадется».

А события были таковы:

Древний бог Солнца, родной отец Амона и Адама, в свое время виртуозно и намеренно отсек от себя собственную, пораженную скверной темную сущность;

Потусторонние, угодившие в глубокие подземелья или нахватавшиеся определенной порчи, исподволь, шаг за шагом рождали в своем нутре совершенно чуждое, обновленное «я»;

А великий император Рассел, совершив вояж на луну, сам того не ведая, претерпел гротескную, фатальную метаморфозу характера;

Наконец, двадцать две паранормальные стези пестрели вопиющими, взаимоисключающими парадоксами — взять хотя бы тот же диссонанс между «Демонессой» и «Охотником».

«А что, если этот Первозданный Творец и сам по себе являет собой первобытный клубок хаоса и противоречий, способный удерживать свою плоть от распада лишь в состоянии беспробудной спячки?» — Клейн выковал весьма стройную, железобетонную гипотезу, вот только подтвердить её было решительно нечем.

Да что там, он даже не мог с уверенностью заявить, является ли тот самый пробуждающийся при параде планет Первозданный из пророчеств его прошлой жизни тем же самым Творцом, что, согласно местным мифам, расщепил Себя на мириады сущностей и даровал жизнь этому миру.

Дабы разрубить этот гордиев узел, требовалась целая прорва свежих зацепок и железобетонных улик, а не голые фантазии да слепые домыслы.

«Я же, дьявол побери, не „Фантазер“, чтобы творить истину силой мысли», — пустив в свой адрес едкую шпильку, Клейн вскинул взор ввысь. Там клубилась сплошная, непроницаемо-серая пустота, в которой то тут, то там сиротливо болтались клочья блеклого тумана. «Да тут еще непаханое поле загадок… Взять хотя бы тот самый „Чернобыль“ — уж не стал ли он перекроенным бункером, возведенным людьми в преддверии или сразу после пробуждения Первозданного? И впрямь ли все до единой Потусторонние характеристики тех двадцати двух стезей берут исток из Его плоти? А что насчет нынешнего рисунка созвездий — он вообще отвечает норме? Неужто тот предреченный Апокалипсис 1368 года — это и есть час, когда звезды вновь займут свои законные места? Кто выковал первую „Скрижаль Богохульства“, и какая, во имя всех богов, леденящая жуть таится на этой луне…»

Дойдя до этой мысли, пальцы сыщика внезапно намертво застыли в воздухе, и он глухо проронил:

«И, к примеру, та самая колыбель эльфов — легендарный Западный континент… Коптит ли он всё еще небо, и с какой стати пробиться туда нынче попросту немыслимо…»

В ответ на этот вопрос под сводами повисло долгое, звенящее безмолвие. Юноша медленно откинулся назад, тяжело опершись обеими руками о подлокотники кресла.

Спустя пару долгих минут Клейн смежил веки. В его голове уже выковалась железобетонная идея, а если точнее — непреклонное решение:

Стоило ему лишь благополучно восстать из мертвых, как он намеревался осесть в «Земле, покинутой богами» на какой-то срок, дабы вырыть ответы хотя бы на часть грызущих его загадок.

Как-никак, сам великий император Рассел некогда изрекал: ключи от мириад тайн зарыты именно там, в этих проклятых пустошах. Да и тот же «Богохульник» Амон не зря шатался по этим землям целое тысячелетие кряду, отчаянно силясь докопаться до летописей, что предшествовали Первой Эпохе.

Ко всему прочему, если взять курс строго на восток и упорно шагать через «Землю, покинутую богами», то, глядишь, кривая и выведет прямиком к тому самому мифическому Западному континенту… Клейн устремил тяжелый взгляд за пределы древних чертогов, вглядываясь в теряющуюся во мгле, бескрайнюю даль.

С прагматичной точки зрения, задержка в этих мертвых краях сулила ему и тактический выигрыш. Этот дерзкий финт почти стопроцентно приковал бы внимание Амона, отвадив Короля Ангелов от маниакальной идеи спускать с цепи Своих клонов в Лоэне и Баклунде для охоты на Германа Воробья. Ведь вздумай ублюдок рыть землю там, это обернулось бы поистине фатальной, катастрофической угрозой для всех близких и знакомых Клейна.

«Хвала небесам, те самые клоны Амона, что успели раскусить мою мягкотелость, уже благополучно выжжены дотла, а благодаря вмешательству Сокрытия эта агентурная сводка так и не ушла наружу… Будь иначе, этот ублюдок почти стопроцентно взял бы на мушку Бенсона, Мелиссу, Леонарда и мисс „Справедливость“, шантажируя меня их жизнями, и тогда последствия оказались бы поистине фатальными… Хе-хе, титул Короля Желтого и Черного, владыки удачи, наконец-то начал себя хоть как-то оправдывать… Хух, да и если бы я отчаянно возжаждал вырваться из „Земли, покинутой богами“ прямо сейчас, мне бы это банально не удалось: пришлось бы с боем прорываться сквозь те самые чертоги, где дремлет „Темный Ангел“…» — Клейн лишь с горькой усмешкой покачал головой, кристально ясно осознавая: даже если ему удастся благополучно воскреснуть, впереди его поджидает целая прорва леденящих душу угроз.

Как ни крути, а когда за «Ученым древности» по пятам гонится сам Король Ангелов — долго не протянешь!

Но что самое паршивое — «Богиня Вечной Ночи» нынче по уши увязла в переваривании «Уникальности» Пути «Смерти», и Ее мощь, способная просочиться в «Землю, покинутую богами», катастрофически ограничена. Стоит лишь «Ангелу Времени» Амону, безраздельно властвующему над доменом «Ошибки», подстелить соломку и выстроить глухую оборону, как повторить сегодняшний триумфальный фокус станет физически немыслимо.

'С одной стороны, кровь из носу надлежит нащупать иные, резервные пути для подмоги. Едва воскреснув, я подряжу марионеток зачеканить сакральные титулы «Повелителя Бурь», «Вечного Пылающего Солнца» вкупе с «Богом Знаний и Мудрости». Посмотрим, хватит ли у Них силенок ниспослать в «Землю, покинутую богами» хоть толику своей божественной благодати. Как-никак, именно эта троица в свое время разорвала на куски и пожрала Древнего бога Солнца. Уж Они-то ни за какие коврижки не позволят Амону наложить лапы на «Замок Истока»…

С другой же стороны, раз уж эликсир «Ученого древности» переварен до последней капли, пора всерьез браться за штурм престола «Чудотворца». Обзаведись я ангельским рангом и статусом полноценного мифического существа — и мои шансы на выживание взлетят до небес. По крайней мере, столкнувшись нос к носу с подлинным телом Амона, я не рухну замертво от первого же шквала Его сводящего с ума бреда…' — юноша принял железобетонное решение: как только его духовное тело окрепнет и придет в норму, он пустит в ход нужный артефакт, дабы пронзить взором пелену над главным пиком горного хребта Хорнакис и выпотрошить из того самого гротескного кома червей в «Стране Ночи» вожделенные знания о ступени «Чудотворца».

Почти стопроцентно там таится тот самый Наполовину «Шут» из династии Антигонов!

Благополучно разложив по полочкам свои грядущие многоходовочки, Клейн окинул взором чертоги и синхронно даровал отклики на пульсирующие багровые звезды:

«Сегодня собрание Клуба Таро пройдет по расписанию».

Сыщик спал и видел, как бы выудить из леди «Отшельника», господина «Повешенного» и остальных резидентов хоть крупицу свежих идей, дабы нащупать способ воскреснуть как можно дальше от загребущих лап Амона.

Разумеется, для подобного обсуждения требовался виртуозный, благовидный предлог, и Клейн его уже загодя выковал.

Покончив с откликами, таинственное измерение над серой мглой вновь погрузилось в первобытную, глухую тишину. Клейн, вальяжно восседая в почетном кресле «Шута», временно оставался наглухо прикован к этому месту.

Выдержав недолгую, звенящую паузу, он слегка подался вперед. Устало подперев голову правой рукой, юноша устремил пустой, невидящий взор прямо перед собой.

В ту же долю секунды на изъеденном патиной длинном столе словно из ниоткуда соткались изысканные, источающие умопомрачительные ароматы яства вкупе с изящными зажженными свечами. Да и сами массивные кресла с высокими спинками претерпели метаморфозу, обретя более современные, привычные глазу очертания.

Один за другим из пустоты начали вырисовываться человеческие силуэты. Среди них был и обладатель зычного, раскатистого голоса — немолодой мужчина, чью смоляную шевелюру уже тронула легкая проседь. И женщина лет пятидесяти с экзотическими восточными чертами лица и короткой стрижкой. Мелькал и беспечный паренек, не отрывающийся от телефона прямо за ужином, и заливисто, без умолку хохочущая девчушка…

Вслед за этой компанией проступили и новые, до боли знакомые фантомы. Вот Дунн Смит, с его неизменно глубоким, серым взором и залысинами. А рядом — Дейли Симон, всё так же щеголяющая своими вызывающими голубыми тенями и румянами…

Все они, озаренные теплыми, трепещущими бликами свечей, с улыбками сидели вокруг монументального стола прямо над серо-белой мглой. Они беззаботно болтали, перекидываясь шутками и то и дело отвешивая комплименты поданным блюдам.

А Клейн, ни на йоту не изменив позы и всё так же подпирая щеку рукой, в абсолютном, глухом безмолвии созерцал эту идиллию. И на протяжении бесконечно долгого времени так и не шевельнул ни единым мускулом.