Дон!

Гулкий, призрачный удар колокола, словно пробившийся сквозь толщу седых веков, раскатистым эхом ударил под сводами обители теней.

Прямо перед Клейном соткался из пустоты монументальный, изъеденный временем каменный циферблат. Его поверхность была расчерчена бледно-серыми и иссиня-черными секторами на двенадцать неравных долей, и в каждой из них хищно скалился свой уникальный, дышащий первобытной тайной асимметричный символ.

Три разной длины стрелки, вылепленные, казалось, из подлинных «Червей Времени», в тот же миг едва уловимо, с легким щелчком отсчитали секунду.

Дон!

Колокольный звон ударил во второй раз. Ревущее электрическое цунами, что безжалостно пожирало пространство теневого дворца, внезапно, словно наткнувшись на невидимую стену, застыло в пугающем, деревянном оцепенении.

Обнаружив, что «Темный Ангел» пробудился, Клейн лишь почувствовал, как сердце тревожно екнуло. Юноша мгновенно подобрался, однако панического, первобытного ужаса так и не испытал. Как-никак, он уже благополучно выстроил предварительную гипотезу: подлинный «Темный Ангел» давным-давно вернулся в плоть Древнего бога Солнца. А уж после того, как «Повелитель Бурь», «Вечное Пылающее Солнце» и «Бог Знаний и Мудрости» всадили Владыке нож в спину, эта сущность, вобрав в себя весь концентрат негатива и глухого отчаяния, переродилась прямо на божественных останках, мутировав в «Истинного Творца». В эти чертоги Он так и не вернулся, а значит, здесь таятся лишь жалкие отголоски былого духа и остаточная воля.

Ко всему прочему, буквально секундой ранее ему даже довелось вполне сносно перекинуться парой слов с этим самым призрачным духом Сасрира, и ни малейшей, кричащей враждебности в Его тоне не проскользнуло.

Но стоило «Темному Ангелу» распахнуть глаза, как старейшина «Совета Шести» Города Серебра Ловия без малейшего шанса на сопротивление сорвалась в бездну потери контроля. Женщина на глазах растеклась клубящейся, извивающейся тенью, за чьей непроницаемой пеленой хищно замерцали глаза. Узрев эту чертовщину, Клейн почувствовал, как его зрачки судорожно расширяются, а уголки губ неудержимо, гротескно ползут вверх. Рассудок юноши затопило леденящей волной первобытного ужаса и свинцового отчаяния — казалось, он собственными глазами наблюдает, как летит в зияющую пропасть, напрочь лишенный хоть какой-то спасительной соломинки.

Одно лишь пробуждение от вечного сна, даже без малейшего намека на использование паранормальных талантов или обнажение формы мифического существа, мгновенно швырнуло полубога четвертой Последовательности смежной стези в пучину безумия. Воистину, невообразимый, подавляющий статус и всесокрушающая мощь!

В эту самую звенящую секунду в голове Клейна набатом бились лишь те самые титулы, которые он мысленно прокручивал доселе: Божественная Левая Рука, Наместник Небес, первый среди всех Королей Ангелов!

Клейну, положа руку на сердце, было отнюдь не в новинку переходить дорогу мастодонтам ангельских эшелонов. Скорее наоборот: он умудрился до смерти напугать «Красного Ангела» Медичи, провернул сделку с «Ангелом Фантазий» Адамом, виртуозными обходными путями выудил у «Ангела Мудрости» Херабергена ключ от здешних чертогов, стряс рецепт эликсира с «Белоснежного Ангела» Аусекуса, пустил в ход истинное имя «Ангела Ветра», дабы спасти собственную шкуру, благополучно разорвал гибельный цикл рока прямо на глазах у «Ангела Судьбы» Уробороса, да еще и не раз сходился в интеллектуальной мясорубке с «Ангелом Времени» Амоном. Юношу можно было смело величать рекордсменом по числу рандеву с Королями Ангелов среди всех существ ниже нулевой Последовательности.

Вот только в львиной доле этих заоблачных контактов дело либо вообще не доходило до лобовой сечи, либо сыщик, оседлав сокрушительную мощь «Замка Истока», в мгновение ока уносил ноги, наглухо обрубая все мосты. По-настоящему, лицом к лицу сойтись в бою с Королем Ангелов или истинным божеством ему так и не довелось. Единственным леденящим душу исключением стала та самая поимка «Ангелом Времени» Амоном, когда за считанные дни они успели скрестить клинки не один десяток раз.

Да и в тот раз мясорубка велась скорее на поле изощренных интриг, а не грубой силы. Амон во всей красе демонстрировал повадки «Бога Коварства», так и не обнажив Свой подлинный, подавляющий статус Короля Ангелов. И лишь в самом финале, когда ублюдок наконец-то сорвал маскировку, вмешалась «Богиня Вечной Ночи». Виртуозно пустив в дело младшего отпрыска Короля Гигантов, Она воздвигла глухой щит, так и не позволив гибельной мощи обрушиться прямиком на Клейна.

Впрочем, даже те жалкие крохи истинной мощи, что «Ангел Времени» Амон мимолетно явил в процессе погони, позволили Ему играючи стереть в порошок «элитную группу поддержки», выуженную Клейном из истории. То был запредельный, заоблачный уровень силы, превосходящий нынешние пиковые кондиции юноши. Как-никак, вздумай он сейчас вновь потянуться за исторической проекцией Заратула — этот дерзкий финт стал бы для него чистой воды самоубийством.

И вот теперь, в эти самые мгновения, Клейну вкупе с Колином Илиадом и «Солнцем» Дерриком предстояло выстоять против первого среди Королей Ангелов. Против пропитанного хтонической злобой Наместника Небес и Божественной Левой Руки, что одним лишь своим присутствием в долю секунды ввергла полубога четвертой Последовательности в пучину фатального срыва.

Разве мог подобный враг, козыряющий столь заоблачным рангом и первобытной мощью, не вселять в их души свинцовое, леденящее отчаяние?

На какую-то долю секунды Клейн всерьез порывался бросить на произвол судьбы и Деррика, и Вождя Города Серебра. Оседлав зов «Замка Истока», ему было по силам одной лишь мыслью катапультироваться обратно над серой мглой. А уж оттуда, пустив в ход свой последний лимит на чудо и «Пулю Обмана», благополучно воскреснуть далеко за пределами проклятой «Земли, покинутой богами».

Пока эти сумасшедшие мысли неслись в голове, юноша хищно вскинул зажатый в руке «Звездный Жезл».

И в этот самый миг та извивающаяся, клубящаяся тень, в которую мутировала сорвавшаяся Ловия, внезапно замерла. Из её недр вырвался глухой, пропитанный невыносимой агонией, но отнюдь не безумный голос:

— Он не так силен!

Синхронно с этими словами теневой занавес с тихим шелестом разошелся в стороны, явив на свет божий то, что таилось под его покровом.

Взору предстал пульсирующий, извивающийся ком кровоточащей плоти, вымахавший под два метра ростом. На самой его макушке гротескно пучились бледно-серые глаза, казалось, всеобъемлющим взором сканирующие мироздание. И в их глубине всё еще теплилась кристально ясная искра рассудка.

По всей остальной поверхности этого месива суетливо прорастали лишенные кожи, сочащиеся вязкой кровью конечности — руки, предплечья, бедра и голени. Одни с натугой подпирали эту тушу, другие же гротескно наслаивались друг на друга, судорожно прижимая к условной «груди» исполинский, молочно-белый человеческий череп.

Теневая завеса вновь безвольно опала, наглухо укутав этот ком плоти и обратившись её персональным, струящимся плащом.

Вслед за этим прямо перед Ловией соткался монументальный призрачный силуэт, вымахавший на добрых пять-шесть метров и с ног до головы закованный в серебряные латы.

Это был тот самый «выпасаемый» ею дух «Серебряного Рыцаря».

Она всё еще удерживала бразды правления над собственным рассудком, изготовившись обрушить атаку на «Темного Ангела» Сасрира.

Узрев эту картину и впитав крик Ловии, Клейну вкупе с Колином Илиадом даже не потребовались развернутые пояснения, дабы молниеносно смекнуть, что именно она пыталась донести:

«Темный Ангел» Сасрир отнюдь не козырял той подавляющей, заоблачной мощью, которой пыжился. Он лишь виртуозно оседлал власть «Падения» и то фундаментальное давление, что высшие эшелоны стези оказывают на низшие. Именно этот пресс заставил плоть Ловии подвергнуться скверне, предать хозяйку и с треском развалиться на части. Однако её дух всё еще сохранял ледяную ясность, худо-бедно позволяя удерживать контроль над паранормальным арсеналом.

Спору нет, из-за физической мутации чудовищная лавина порчи неминуемо начнет разъедать саму душу Ловии. Не пройдет и пары минут, как она окончательно сорвется в бездну безумия. Единственным спасением было молниеносно, без заминок разрубить гордиев узел этой сечи и подыскать способ обратить её в злого духа, даровав шанс на жизнь в совершенно иной ипостаси.

Опираясь на эти выкладки, сплетя их с только что увиденной первой «Скрижалью Богохульства» и собственными дерзкими гипотезами, Клейн выковал черновой вердикт касательно того, кто именно возвышается перед ними:

Это был гротескный сплав из остаточного духа, воли и эманаций «Темного Ангела», щедро приправленный мощью «Моря Хаоса», сочащейся из первой «Скрижали Богохульства». Ко всему прочему, в этом котле почти стопроцентно затесалась крошечная искра воли самого «Первозданного» — того самого изначального Творца. И воля эта была пропитана невыразимой, хтонической злобой и первобытным безумием!

Де-факто, перед ними высился совершенно диковинный злой дух, чей статус с горем пополам дотягивал до уровня полноценного ангела.

И в этом крылась железобетонная разгадка, какого дьявола такие мастодонты, как «Истинный Творец», «Бог Знаний и Мудрости» вкупе с братцем Амона, благоразумно не совали нос в покои Короля Гигантов лично. Ведь вблизи «Первозданного» и «Моря Хаоса» работало непреложное, леденящее правило: чем выше твоя Последовательность, тем фатальнее и неотвратимее угроза!

Даже в те времена, когда щеголяющий титулом «Ошибки» Амон расставил на Клейна капкан у Чернобыля, ублюдок так и не рискнул пересечь границу «Моря Хаоса». Он лишь спустился по обрыву, затаившись на самых подступах к этой бездне, и виртуозно разыграл спектакль, будто вынырнул прямиком из её недр. Вздумай Он пойти напролом, и скверна неминуемо ударила бы рикошетом по Его подлинному телу.

В то же время адептам низших эшелонов было попросту не по зубам выстоять под сокрушительным цунами порчи, копившейся за вратами обители Короля Гигантов долгие два тысячелетия.

И даже если бы эти заоблачные кукловоды с ювелирной точностью подобрали подходящих полубогов третьей или четвертой Последовательности, исподволь подсобив им сбить натиск этой скверны и просочиться в сокрытую во мраке усыпальницу, без спасительной ауры иного «Сефирота» им всё равно не светило бы подобраться вплотную к останкам «Темного Ангела» Сасрира. Наглухо подавить пагубное излучение «Моря Хаоса» и наложить лапы на первую «Скрижаль Богохульства» было бы физически немыслимо.

Именно поэтому «Истинный Творец» раз раз за разом сквозь пальцы смотрел на выходки Клейна. Он лишь отчаянно силился улучить момент, дабы заразить юношу Своей скверной и силком загнать его на рандеву с «Темным Ангелом» Сасриром. Как-никак, Клейн являлся абсолютно уникальным, эксклюзивным кандидатом на эту роль.

По той же самой железобетонной логике «Бог Знаний и Мудрости» Хераберген, «Ангел Фантазий» Адам вкупе с прочими истинными божествами и Королями Ангелов, кровно заинтересованными в этой заварушке, тоже исподволь плели интриги вокруг сыщика, щедро одаривая его своими козырями.

Не раздумывая ни доли секунды, Клейн, уже вскинувший свой «Звездный Жезл», молниеносно вылепил в рассудке нужную картину. А Колин Илиад, сделав широкий шаг вперед, хищно припал к земле.

Плоть Вождя Города Серебра гротескно раздалась вширь и ввысь, в очередной раз обнажив неполную форму мифического существа. Старец переродился в исполинского, пяти-шестиметрового «Серебряного Рыцаря», с ног до головы закованного в монолитные латы и сжимающего два циклопических прямых меча утренней зари.

Деррик, заметно уступая в реакции двоим матерым полубогам, отстал на полшага. Паренек торопливо раскинул руки в стороны, словно отчаянно силясь заключить в объятия саму пустоту перед собой.

В этот самый миг в глазах пробудившегося от вечного сна «Темного Ангела» Сасрира вспыхнули два сгустка непроницаемо-черного пламени.

Наместник Небес, чьи габариты ничуть не уступали исполинским, плавно опустил левую руку. Оперевшись ладонью о подлокотник, Он мучительно медленно, дыша подавляющим величием, поднялся с престола. Роскошные украшения на Его одеждах тяжело повисли вниз, а за спиной, слой за слоем, угрожающе распахнулись многослойные, сотканные из первобытного мрака призрачные крылья.

Синхронно с этим та самая теневая «завеса», что служила плащом для гротескного, копошащегося кома плоти Ловии, внезапно обрела извращенную искру жизни. Свирепо сжавшись внутрь, мрак намертво спеленал женщину, пригвоздив её к месту железными путами.

И в ту же долю секунды прямо перед черной, прошитой серебряными нитями и испещренной мистической вязью мантией «Темного Ангела» Сасрира из ниоткуда вырвались слепящие серебристо-белые молнии. Эти электрические змеи стремительно, с оглушительным треском сплетались воедино, неистово разрастаясь во все стороны. В мгновение ока они вылепили из себя ревущий, пышущий разрушением штормовой океан, который безжалостной лавиной устремился вперед, вознамерившись наглухо затопить весь теневой чертог.

Клейн триумфально, виртуозно пустив в ход «Звездный Жезл», воссоздал паранормальный талант самого «Ангела Времени» Амона!

Причем на сей раз сокрушительная отдача от магии на голову превзошла все его прошлые, тренировочные попытки.

От такого ошеломительного эффекта сыщик даже грешным делом заподозрил, а не снискал ли он негласного дозволения от того самого «Бога Коварства»? Быть может, ублюдок и вовсе щедро отсыпал ему Своего извращенного «благословения»?

И дело крылось отнюдь не в том, что банальная симуляция талантов Амона неминуемо привлекала Его всевидящее око. Суть заключалась в самой природе этого Короля Ангелов: Он де-факто являлся живым воплощением «Уникальности» стези «Мародера». Будучи абсолютным, безраздельным гегемоном этого домена и истинным владыкой соответствующих авторитетов, Он вполне мог загодя перекроить ткань собственных способностей — исподволь подкрутить настройки, вплести скрытые козыри или же изящно вымарать уязвимости.

Судя по всему, Амон и сам до смерти алкал, чтобы Клейн переступил порог покоев Короля Гигантов и столкнулся нос к носу с «Темным Ангелом» Сасриром. Ради этого спектакля «Богохульник» загодя ослабил хватку над собственным паранормальным арсеналом, срезав «допуски» и позволив жалкой подделке выстрелить с пугающей, подлинной мощью.

Улучив тот самый безупречный миг, покуда ревущее электрическое море барахталось в параличе, и «выпасаемый» Ловией фантом «Серебряного Рыцаря», и сам Колин Илиад синхронно с сокрушительной силой вогнали свои исполинские клинки прямо в каменные плиты. Этот маневр мгновенно воздвиг двойной, монолитный и незримый барьер. Тем временем силуэт Клейна стремительно подернулся призрачной дымкой и бесследно испарился с поля брани.