Выдержав недолгую паузу, Клейн наконец-то прервал тишину:

— Под «Первозданным» подразумевается Тот, кто сотворил этот мир и воплотился во всем сущем?

Положа руку на сердце, Клейн на чистых инстинктах порывался уточнить, не кроется ли за этим титулом «Изначальная Демонесса». Однако, молниеносно взвесив факты, юноша решительно отмел эту бредовую догадку. Во-первых, у «Изначальной» банально не хватило бы статуса и мощи, дабы вселить подобный леденящий трепет в Древнего бога Солнца, Создателя Города Серебра — подобное было не по зубам даже самой «Богине Вечной Ночи». А во-вторых, эта еретическая сущность вылупилась на свет лишь в Четвертую Эпоху, под пагубным влиянием второй «Скрижали Богохульства», уже после того, как «Темный Ангел» погрузился в спячку. Сасрир почти стопроцентно ни сном ни духом не ведал о Её существовании. Да и сумей Он выудить крупицы знаний о Ней через дар «Всеведения», всё равно вряд ли стал бы акцентировать внимание на божестве нулевой Последовательности, не сыгравшем ни малейшей роли в анналах Третьей Эпохи.

Из недр всё более густой, зловещей тени рой латунных глаз исторг синхронный, мимолетный блеск:

— Вселенную.

«В каком смысле?» Услышав этот бесплотный, ускользающий шепот, Клейн на долю секунды опешил, грешным делом решив, что «Темный Ангел» Сасрир брякнул что-то совершенно невпадпад.

Впрочем, к нему тут же пришло кристально ясное озарение:

«Первозданный» сотворил отнюдь не просто этот мир, а всю необъятную вселенную целиком!

«Выходит, „Первозданный“ — это и есть тот самый Первозданный Творец?» — Клейн слегка повернулся вполоборота, искоса мазнув взглядом по троице полубогов Города Серебра: Колину Илиаду, Деррику и Ловии. Лица спутников выражали лишь искреннюю растерянность и недоумение. Нахмурив брови, они отчаянно силились переварить суть только что прозвучавшего диалога.

В замшелых летописях Города Серебра Древний бог Солнца, их Владыка-Творец, исконно ставился на одну ступень с Первозданным Творцом. В их картине мира это была та самая заоблачная сущность, что сотворила всё сущее, погрузилась в вековой сон, а затем пробудилась, дабы вернуть Себе власть древних божеств.

Спору нет, в каком-то смысле этот догмат бил точно в яблочко. Загвоздка крылась лишь в том, что алгоритм «пробуждения» Первозданного Творца кардинально, до жути расходился с наивными фантазиями обитателей Города Серебра.

«Вселенную…» — Клейн погрузился в секундные раздумья, после чего произнес:

— Стало быть, из-за того, что Ты наложил лапы на «Море Хаоса», «Первозданный» и пробудился в Твоей плоти?

«А я, уже успевший прибрать к рукам первичный контроль над „Замком Истока“, с какой леденящей угрозой столкнусь в грядущем?»

Сонм латунных глаз неотрывно сверлил Клейна несколько долгих, звенящих секунд, прежде чем изречь:

— Дело не только в этом. Чем выше Последовательность, тем ближе ты к Первозданному…

«Выходит, в нутре абсолютно каждого Короля Ангелов и божества нулевой ступени, на любой из стезей, может проснуться Первозданный Творец?» — нервы Клейна натянулись как стальные струны, а сердце свинцовым камнем ухнуло в груди.

Вслед за этим его прошибло еще одним пугающим осознанием:

Чем выше Последовательность, тем фатальнее риск подцепить подземную скверну!

Сплетая воедино тот факт, что «Море Хаоса» надежно зарыто в недрах земной тверди, напрашивался железобетонный вывод: чем выше ранг мага, тем губительнее влияние «Моря Хаоса», провоцирующее пробуждение Первозданного Творца изнутри? «Дракон Фантазий» Ангелвед наглухо запечатал в «Дневнике путешествий Гросселя» и «Городе Чудес» Ливишиде вовсе не саму подземную порчу, а ту самую, едва проклюнувшуюся искру Первозданной воли? Впрочем, это и есть самая чудовищная, всесокрушающая скверна из всех мыслимых… И корень всей этой чертовщины кроется в том, что источником всех или львиной доли Потусторонних характеристик выступает сам Первозданный Творец, они — фрагменты Его плоти? Мысли вихрем неслись в голове Клейна, выковывая одну леденящую гипотезу за другой.

Под конец он воскресил в памяти то самое суровое напутствие, что капитан Данн Смит вбил ему в подкорку перед самым шагом на стезю Потусторонних:

«Мы — стражи, но в то же время мы — жалкие бедолаги, вынужденные денно и нощно биться со смертоносными угрозами и подступающим безумием».

В это мгновение Клейн проникся подлинным, первобытным смыслом этой фразы под совершенно иным, пугающим углом.

«Фух…» — юноша беззвучно, с тяжелым осадком на душе выдохнул и мысленно констатировал:

«Потусторонняя характеристика — это воистину божественный дар, но и леденящее проклятие…»

Титаническим усилием воли обуздав разгулявшиеся мысли, он нацепил на лицо легкую улыбку и спросил:

— Неужто одно лишь знание об этих материях способно отравить рассудок порчей?

— Отнюдь, — рой латунных глаз скользнул по Колину Илиаду и остальным. — Это лишь означает, что шансы на пробуждение «Первозданного» в вашем нутре взлетают до небес.

Услышав это, Клейна прошиб первобытный озноб. С одной стороны, он вознес хвалу небесам за то, что Вождь Города Серебра вкупе с малышом «Солнцем» плавают в неведении и не смогли выстроить фатальных логических цепочек — голая фраза о том, что высокие ранги приближают к «Первозданному», сама по себе скверны не несла. С другой стороны, юноша искренне посочувствовал собственной шкуре. Его багаж оккультных тайн был до одури колоссален, и теперь, когда все разрозненные детали намертво сплелись в единый узел, одному богу известно, какие гротескные мутации обрушатся на его плоть, стоит ему лишь покинуть пределы «Двора Короля Гигантов» — божественного царства древнего бога.

Ко всему прочему, банальным запечатыванием памяти этот гордиев узел вряд ли разрубишь. Как-никак, Потусторонняя характеристика уже намертво, без остатка растворилась в его теле и душе.

«Прибегнуть к фокусам „Дракона Фантазий“? Да брось, трястись раньше времени нет резона. Амон со Своим братцем стопроцентно ведают об этой чертовщине, и ничего — вполне благополучно коптят небо… Покуда я обхожу „Море Хаоса“ десятой дорогой, мне, жалкому магу третьей Последовательности, забивать этим голову рановато, да и на второй ступени, пожалуй, тоже…» — поразмыслив, Клейн благоразумно оставил попытки копнуть глубже. Изогнув уголки губ в усмешке, он виртуозно вернул беседу к загадке краха Древнего бога Солнца:

— Выходит, с Твоего собственного негласного дозволения Ты ударил по рукам с «Богиней Вечной Ночи», сколотил «Розу Искупления» и вознамерился пустить в расход Самого Себя? Всё ради того, чтобы через воскрешение сбросить с себя оковы «Первозданного», и уже по-настоящему стать безраздельным владыкой «Моря Хаоса» вкупе с пятью соответствующими паранормальными стезями?

На фоне леденящей душу, мрачной завесы теней в латунных глазах внезапно проступили крохи самых обыденных, человеческих эмоций:

— Истинно так.

— Едва вынырнув из «Моря Хаоса», Я раскусил подвох. Намеренно отсекая от Себя часть личности и намертво сплавляя её с властью «Падения» вкупе с Потусторонними характеристиками Пути «Повешенного», Я вылепил Своего двойника. Этот изящный маневр позволил взять «Море Хаоса» под колпак, наглухо отрезав его от оригинала, дабы выжечь на корню риск осквернения и разложения.

— Вот только в финале Первозданный всё равно пробудился в Моем нутре…

«„Темный Ангел“ в своей первобытной сути играл роль брандмауэра для Древнего бога Солнца? „Путь Повешенного“ — это стезя „Секретного Просителя“? А „Темный Ангел“ в былые времена и впрямь был пугающе всесилен, раз умудрялся удерживать частичный контроль над „Морем Хаоса“… Воистину, первый среди Королей Ангелов…» — Клейн не только искренне восхитился, но и содрогнулся от леденящего страха. Если даже титанические потуги Древнего бога Солнца пошли прахом перед пробуждением Первозданного Творца, юноша до смерти боялся даже вообразить, какой бесславный, жуткий финал уготован ему самому.

— А посему Я созвал Леодеро, Аусекуса, Херабергена, Медичи и Уробороса, и бок о бок с божествами и Королями Ангелов, примкнувшими по зову Амансис, мы заложили «Розу Искупления», — бесплотный голос «Темного Ангела» Сасрира продолжал призрачным эхом раскатываться во мраке.

«Немудрено, что они взяли титул „Искупления“… И теперь кристально ясно, с какой стати такие преданные до мозга костей цепные псы Древнего бога Солнца, как Медичи и Уроборос, ввязались в этот мятеж…» — Клейн не сдержал улыбки и закинул очередную удочку:

— А какого дьявола Ты обошел стороной Амона вкупе с Его братом?

Опираясь на железную логику, Они почти стопроцентно встали бы на сторону «Темного Ангела».

— Само Их рождение было Моей отчаянной попыткой выстроить противовес Первозданному. Я благоразумно рассудил, что втягивать Их в этот план чревато фатальными форс-мажорами. — Рой латунных глаз вновь намертво скрестил свой взор на Клейне.

От этих заоблачных откровений троица полубогов Города Серебра впала в глухой ступор. Даже Колин Илиад, матерый предводитель «Совета Шести», чей багаж включал горы древних фолиантов и колоссальный жизненный опыт, не смог удержать ледяной фасад, поддавшись эмоциональному шторму.

«Вон оно как. А я-то всё ломал голову, какого дьявола Древнему богу Солнца приспичило плодить отпрысков…» — Клейн титаническим усилием воли осадил свою «Виртуальную личность», не дав этой дерзкой мысли сорваться с губ.

Опередив следующие расспросы сыщика, остаточный дух «Темного Ангела» Сасрира, казалось, с головой ушел в пучину воспоминаний, продолжив вещать:

— Ювелирно подстелив соломку по всем фронтам, Я переступил порог этих чертогов, наглухо запер за собой врата и через беспробудный сон вернулся обратно в Свою изначальную плоть. Этот маневр многократно усилил Мое собственное эго, позволив сойтись в равной, изматывающей сече с Первозданным и даровав Амансис сотоварищи безупречное окно для удара…

— И в финале Они триумфально пустили Меня в расход…

— Следуя заготовленному сценарию, Я должен был благополучно восстать из мертвых прямо здесь, во «Дворе Короля Гигантов», дабы уже по-настоящему, без изъянов узурпировать «Уникальность» и соответствующие Потусторонние характеристики. Вот только Леодеро, Аусекус и Хераберген всадили Мне нож в спину, безжалостно разорвав и сожрав Мою плоть. Мне не оставалось ничего иного, кроме как в экстренном порядке сплавиться со Своими же предсмертными, доведенными до абсолюта эмоциями. Переродившись в собственном трупе, Я умыкнул Потусторонние характеристики стези «Повешенного» вкупе с властью «Падения»…

«Всё сходится… „Повелитель Бурь“, „Вечное Пылающее Солнце“ и „Бог Знаний и Мудрости“ в итоге всё-таки переметнулись и вонзили нож в спину. Немудрено, что та сказочная магия мадам „Отшельник“ ударила точно в цель…» — на Клейна снизошло кристально ясное озарение. Юноша физически ощутил, как густая, непроницаемая пелена, веками укрывавшая анналы Третьей Эпохи, стремительно рассеивается.

Разумеется, это было лишь метафорическим, душевным катарсисом, а отнюдь не физической реальностью — как-никак, сейчас он был наглухо отрезан от подлинного исторического тумана и не мог зачерпнуть оттуда ни капли мощи.

Выдохнув после этого ошеломляющего открытия, он внезапно споткнулся о зияющую загадку:

Раз уж «Темный Ангел» Сасрир давным-давно вернулся в плоть Древнего бога Солнца и, слившись с оригиналом, мутировал в «Истинного Творца», то кто же, во имя всех богов, нынче спит беспробудным сном на этом железно-черном престоле?

И с какой стати «Истинный Творец» вообще так маниакально гнал меня под своды покоев Короля Гигантов, заставляя встретиться с «Сасриром» лицом к лицу? Какую цель Он преследовал?

Пока эти мысли молниеносным вихрем неслись в его голове, Клейн вновь устремил тяжелый взгляд на монументальный железно-черный трон, принявшись с параноидальной дотошностью препарировать нынешнее состояние «Темного Ангела» Сасрира.

Застилающие добрую половину тела Сасрира многослойные, сотканные из иллюзорного мрака крылья мерно вздымались и опадали в такт незримому дыханию. И в просветах между перьями внезапно блеснул тусклый, пепельно-белый краешек.

Этот предмет, источающий первобытную, пугающую древность, покоился прямо на подлокотнике железно-черного престола, надежно укрытый по правую руку от «Темного Ангела».

Зрачки Клейна судорожно сузились. Впившись в эту деталь всем своим существом, он в считанные мгновения распознал: пепельно-белый проблеск принадлежал диковинной каменной плите. На её испещренной вековыми шрамами и трещинами поверхности смутно угадывалась высеченная вязь символов. Юноша отродясь не штудировал эти письмена, однако их смысл впечатывался в сознание с первого же взгляда.

Этот язык, казалось, служил первозданным корнем, из которого вылупились все ныне живущие наречия — от языка гигантов и гермеса до древнефсакского и дутанского наречия Южного континента. И список ими отнюдь не ограничивался.

«Третья Последовательность — „Демон Таинств“… Вторая Последовательность — „Мастер“… Первая Последовательность — „Свет во мраке“… Нулевая Последовательность — „Совершенный“…» — мозг Клейна молниеносно проглотил те жалкие крохи текста, что не были скрыты перьями. В тот же миг в его душе родилось кристально ясное, бьющее током озарение:

«Скрижаль Богохульства»!

Первая «Скрижаль Богохульства»!

Та самая первая «Скрижаль Богохульства», что вылупилась прямиком из пучин «Моря Хаоса»!

И, судя по всему, именно этот артефакт служил тем самым критическим козырем, позволившим «Темному Ангелу» удержать в своих руках частичную власть над «Морем Хаоса»!

Не успели эти дерзкие мысли окончательно выковаться в его разуме, как Клейн нутром почуял, что округа погрузилась в звенящую, первобытную и абсолютно мертвенную тишину:

Тот рой латунных глаз, что до этого плотно усеивал сотканный из теней занавес, бесследно испарился.

Взор юноши на чистых инстинктах метнулся ввысь и тут же намертво скрестился с парой глаз, наглухо укрытых густой пеленой мрака.

Дремлющий на железно-черном престоле «Темный Ангел» Сасрир распахнул очи.

Бам! Плоть старейшины «Совета Шести» Ловии с оглушительным треском рухнула, мгновенно разлетевшись на куски и обратившись гигантской, бесформенной лужей тени.

И в недрах этого пульсирующего мрака смутно проступила пара глаз, до краев наполненных глухой растерянностью и невыносимой агонией.