В окрестностях столицы Ленбурга, на одном из полей брани.

Сгустки багрово-алых огненных шаров, ведомые ревущим пламенным копьем, пронеслись над истерзанной землей, усеянной трупами, брошенным оружием и пропитанной кровью да пороховой гарью. Смертоносный шквал обрушился прямиком на линию наспех сколоченных укреплений, слившись в единый, оглушительный грохот разрывов.

Созерцая взмывающие к небесам клубы дыма и бушующее зарево, Андерсон небрежно отряхнул ладони от пыли. Повернув голову к застывшему рядом адъютанту, он с усмешкой бросил:

— И надолго ли еще хватит наших силенок, одному богу известно… Есть что сказать напоследок? Могу подсобить с написанием завещаний.

Как он и рассчитывал, в ответ на него устремились полные клокочущей ярости взгляды окружающих «солдат». В этот миг их мысли были на удивление, монолитно едины.

Впрочем, в драку никто так и не полез. Испепеляющие взоры вскоре померкли, сменившись глухой покорностью, и бойцы один за другим отвели глаза.

— Надо же, проглотили наживку и даже не огрызнулись на мою провокацию, — Андерсон удивленно вскинул бровь. — Это красноречиво вопиет о том, что вы тут втайне плетете какую-то интригу.

Не дав ни адъютанту, ни бойцам шанса вставить слово, «Охотник» расплылся в широкой улыбке и продолжил:

— Собрались выбросить белый флаг, не так ли? Намереваетесь эдаким маневром уберечь шкуры родных и близких?

Узрев, как скрестившиеся на нем взгляды мигом налились тревогой, Андерсон лишь укоризненно поцокал языком и покачал головой:

— Вы барахтаетесь в Потустороннем мире без году неделя. Лишь благодаря тому, что грянула война, вам посчастливилось наскрести с вражеских трупов нужные ингредиенты для зелий, дабы один за другим вскарабкаться до «Охотников», «Провокаторов» и «Пироманов». А вот в плетении заговоров вы всё еще безнадежно зеленые юнцы.

— Меня до смерти грызет любопытство: отчего вы даже не попытались взять меня в оборот и подбить на совместную капитуляцию? Вроде бы я никогда не строил из себя железобетонного фанатика, да и поклоны «Богу Знаний и Мудрости» отродясь не бил.

На этих словах Андерсон задумчиво, с прищуром покосился на своего заместителя:

— Неужто я успел так допечь вражескую верхушку, что они спустили жесткий приказ гнать меня в шею и ни за какие коврижки не брать в плен?

Адъютант провалился в звенящее молчание на пару долгих секунд, после чего выдавил:

— Если ты и сам всё кристально ясно понял, какого дьявола сотрясаешь воздух расспросами?

В ту же долю секунды все стоящие поблизости солдаты как по команде, с пугающей слаженностью вскинули правые руки, наставив на Андерсона раскрытые ладони.

— Если бы я не закинул удочку, как бы я удостоверился, что мы мыслим в одном русле? — ни на йоту не растерявшись, с усмешкой парировал Андерсон.

Он лениво почесал левой рукой живот, а правую небрежно сунул в карман куртки, нащупывая там что-то неведомое.

И в этот самый миг солнце высоко в небесах внезапно, словно по щелчку, гротескно раздулось до поистине исполинских масштабов. Его ревущее, обжигающе-золотое сияние ударило по глазам с такой нестерпимой силой, что Андерсон вкупе со своими людьми наглухо ослепли, напрочь лишившись малейшей способности хоть как-то соображать.

Следом прямо из пустоты вырисовались очертания призрачной, взмывающей ввысь башни. Каждый её ярус был монолитно сложен из толстенных фолиантов, а с обложки каждой книги немигающим взором сверлил округу диковинный латунный глаз. И чем выше устремлялся этот шпиль, тем непроницаемее становился мрак, щедро источая леденящие эманации первобытного безумия, разрушения, катастроф и злого рока.

Махина пронзала самые облака, казалось, наглухо поглотив и сомкнув в своих недрах всё мироздание — включая и тот самый циклопический солнечный диск.

…………

Баклунд. В роскошных интерьерах виллы семейства Одра.

Абсолютно вся вампирская знать, осевшая в столице, стянулась под эти своды, дабы во всеоружии встретить неминуемый финал мировой мясорубки.

Вознесшийся до графского титула Эмлин Уайт, вальяжно засунув руки в карманы, застыл у окна. Купаясь в зыбком свете сплетшихся воедино сумерек и ночного мрака, юноша безмолвно созерцал, как его сородичи с нескрываемой тревогой перемывают косточки политическим сводкам.

Внезапно духовная интуиция резанула его легким звоночком, заставив резко метнуть взгляд на улицу.

Прямо в саду пожухлые, мертвые заросли сорняков в долю секунды налились первозданной, сочной зеленью. Трава начала стремительно, хищно тянуться ввысь, и не прошло и пары мгновений, как она вымахала в человеческий рост.

Синхронно с этим по всему мегаполису те уличные деревья, что чудом уцелели после недавних бомбардировок, принялись маниакально высасывать живительные соки одному богу известно откуда. Стволы с пугающим хрустом пробивали метры в секунду, вздымаясь на многие десятки метров, обрастая монолитными сучьями и раскидывая исполинские, подобные шатрам кроны.

Эти циклопические гиганты флоры неминуемо сплетались кронами, наглухо перекрыв добрую половину баклундского неба.

Изрядная доля особняков с грохотом трещала по швам, сминаемая неумолимым древесным натиском или оказываясь в удушающих объятиях хищных лоз и ветвей. Округа вмиг приобрела такой заброшенный вид, словно нога человека не ступала сюда долгие столетия.

За какие-то жалкие семь-восемь секунд львиная доля столицы переродилась в дикие, первобытные джунгли.

…………

Миновав распахнутые настежь створки и шагнув в пропитанные мраком чертоги Короля Гигантов, Клейн первым делом с параноидальной дотошностью прощупал состояние шагающей в авангарде марионетки-«Серебряного Рыцаря», зажатого в правой руке «Звездного Жезла» и натянутого на левую кисть «Ползучего голода».

Хвала небесам, артефакты пока вели себя смирно, не выказывая ни малейших аномалий, да и их «нити духовного тела» оставались кристально чистыми, без гнилостных следов леденящей скверны.

Железобетонно удостоверившись в сохранности своего арсенала, юноша наконец-то обвел округу цепким взором, сканируя обстановку.

Пространство здесь было наглухо затоплено настолько густой, осязаемой тьмой, что разглядеть хоть зги дальше вытянутой руки не представлялось возможным. Под ногами стелилась кладка из выцветших, пепельно-серых плит, словно намертво застывших в вечных сумерках. Впрочем, никаких явных паранормальных угроз от них не фонило.

Погрузившись в секундные раздумья, Клейн с легкой ухмылкой на губах выбросил руку вперед. Сделав хищный хватательный жест в пустоте, он предпринял дерзкую попытку выудить из пор истории ангельский фантом прямо под этими сводами.

Уже в следующее мгновение он заливисто, искренне расхохотался. Причиной тому стало леденящее открытие: его незримые, мистические узы с историческим туманом наглухо оборвались.

Именно этот глухой барьер и стал причиной того, что вызванные им ранее исторические проекции бесследно рассыпались в пыль, едва переступив порог этой зоны.

Так и не оборвав смех, Клейн круто развернулся на пятках, уверенно зашагав обратно к тому самому месту, откуда они вошли.

— Ми… мистер Спарроу, что вы удумали? — Деррик, который тоже отчаянно силился прощупать пределы наложенных на него оков, с искренней оторопью выпалил этот вопрос.

Клейн, ни на йоту не стирая лучезарной улыбки, парировал:

— Нынешний час откровенно не годится для слепой разведки этих дебрей. Планирую заглянуть на огонек чуточку позже.

— Вознамерились выудить из истории проекцию четвертой Последовательности, дабы проверить на вшивость, не переметнется ли она и не поддастся ли скверне, оказавшись внутри? — глубокомысленно, с прищуром осведомился Колин Илиад.

Клейн небрежно развел левой рукой:

— Отродясь не видал писаных правил, гласящих, что раз уж зашел — наружу хода нет, а покинув обитель — обратно не сунешься.

И пускай в подобном леденящем кровь антураже речи господина «Мира» отдавали откровенной чудаковатостью, Деррик резонно рассудил, что в них кроется железобетонная логика. В конце концов, Город Серебра испокон веков придерживался ровно той же стратегии в вылазках: раз за разом прощупывая почву короткими набегами и тактическими отступлениями. Лишь путем таких изматывающих экспериментов им удавалось по крупицам сколотить бесценный багаж агентурных сводок, дабы в итоге вырвать с корнем саму угрозу.

Ловия хранила глухое безмолвие, благоразумно не проронив ни звука возражения. На её взгляд, любая попытка подстелить соломку и подготовить запасные козыри априори являлась благом.

Когда на кону стояло само выживание и судьба Города Серебра, пороть горячку было смерти подобно.

Отмахав пару шагов в обратном направлении, Клейн внезапно замер как вкопанный и вновь разразился тихим смешком:

— Сдается мне, здешний хозяин совершенно не горит желанием нас отпускать.

Жалкие крохи света, пробивающиеся со стороны парадных врат, были наглухо сожраны первобытным мраком, не оставив и следа.

Колин Илиад обвел чертог цепким взором и сухо отрезал:

— Выхода нет, идем напролом.

Узрев, как Вождь вкупе с господином «Миром» синхронно разворачиваются, Деррик с шумом втянул воздух. Вскинув левую руку, паренек исторг из нее расходящиеся кольца ослепительно-золотого сияния, дабы хоть как-то раздвинуть давящие пучины мглы.

Свет тут же выхватил из темноты лес циклопических, уходящих в немыслимую высь колонн. Исполинские стволы, обхватить которые не хватило бы и пяти рослых мужиков, то выступали во всей красе, то лишь угадывались смутными контурами, безнадежно тоня в чернильной дали.

Деррик отвел взгляд, изготовившись шагнуть в неизвестность плечом к плечу с господином «Миром» и предводителем.

И в эту самую долю секунды его боковое зрение споткнулось о леденящую аномалию: еще один до боли знакомый силуэт бесследно испарился.

Зрачки Деррика судорожно расширились. Паренек медленно, отчаянно силясь не делать резких движений, повернул голову, выискивая застывшую секундой ранее рядом с ним старейшину Ловию.

Эта полубогиня, истово бьющая поклоны «Истинному Творцу», канула в Лету! Растаяла без единого шороха!

Клейн и Колин Илиад мгновенно считали панику юноши. Синхронно метнув взгляды в ту сторону, они с оторопью констатировали: облаченная в черную мантию с пурпурной вязью Ловия действительно стерлась из реальности, не издав ни звука, словно выжженная невидимым пламенем.

Даже опираясь на заоблачную духовную интуицию «Провидца» и феноменальные сыскные таланты «Охотника на Демонов», находясь в жалких паре метров, они ни сном ни духом не почуяли, в какой именно миг и каким дьявольским финтом женщину умыкнули.

Гротескная ухмылка на губах Клейна растянулась еще шире. Юноша без малейших колебаний дернул за нужные ниточки сознания, катапультировав свое духовное тело прямиком над серой мглой и намертво слившись с тем самым багровым фантомом на почетном престоле «Шута».

Не теряя ни секунды, он устремил тяжелый взгляд на пульсирующую темно-красную звезду, символизирующую аркан «Солнца», отчаянно уповая выудить хоть какую-то зацепку сквозь призму «Истинного Зрения».

Увы, всё происходящее оставалось наглухо укрыто той самой непроницаемой чернильной пеленой. Взор так и не нащупал ни единой детали — всё сложилось ровно так, как Клейн и ванговал еще до того, как переступил порог покоев Короля Гигантов.

Благоразумно не став тратить драгоценные мгновения на пустые раздумья, Клейн пулей низвергнулся обратно в материальную реальность.

За эти жалкие две-три секунды Клейн с оторопью обнаружил, что рядом с ним остались лишь Деррик вкупе с марионеткой-«Серебряным Рыцарем».

Облаченный в серебряные латы Вождь Города Серебра тоже бесследно испарился!

— И что же здесь только что стряслось? — с лучезарной, невозмутимой улыбкой поинтересовался Клейн.

Деррик одарил его взглядом, в котором дико сплелись воедино искренняя оторопь, глухое недоумение и неподдельная паника:

— Но вы же сами всё видели, разве нет?

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как тень под ногами юноши внезапно обрела гротескную жизнь. Чернильный сгусток хищно метнулся вверх, в мгновение ока наглухо спеленав и самого паренька, и источаемое им обжигающе-золотое сияние.

Стоило этой мгле целиком поглотить Деррика, как она тут же безупречно слилась с окружающей, первобытной темнотой, напрочь стерев любые границы.

Клейн уже было вскинул свою черную трость, изготовившись пустить в ход арсенал и оборвать леденящую чертовщину, однако в финале так и не пошевелил и пальцем. Юноша лишь сохранил на лице широкую улыбку, безмятежно созерцая этот спектакль.

Спустя пару-тройку секунд, барахтаясь в пучине свинцового мрака, он физически ощутил, как собственное тело стремительно чернеет и истончается, словно заживо растворяясь в этой враждебной среде.

Сыщик, впрочем, даже не дернулся ради спасения собственной шкуры. Слегка покачивая головой, он всё с той же приклеенной ухмылкой наблюдал за процессом своего увядания.

Как только его силуэт окончательно стерся из реальности, картина перед глазами резко, в долю секунды претерпела диковинную метаморфозу:

Тот самый удушающий, первобытный мрак отступил без остатка. Взору предстали кристально четкие очертания пепельно-серых каменных плит под ногами, окружающих стен и монументальных, циклопических колонн, укрытых лишь легкой, полупрозрачной дымкой теней.

За исполинскими окнами не наблюдалось ни солнца, ни багрового диска луны, ни даже россыпи звезд. И всё же откуда-то снаружи пробивался скупой, бледный свет, придавая монументальным чертогам пугающе мрачный, выцветший и леденяще-пустынный вид.

А в самом авангарде дворца, словно призрачный занавес, застыла невесомая, эфемерная завеса тени.

Бесследно сгинувшие ранее Ловия, Колин Илиад и Деррик обнаружились поодаль. Замерев на месте, они с параноидальной дотошностью сканировали округу, словно их только что выбросило прямиком в совершенно иной мир.

— Какая досада, моя марионетка так и осталась за порогом, — с легким смешком бросил Клейн, небрежно взмахнув зажатым в руке «Звездным Жезлом», обращаясь к Деррику и остальным.

Эта нарочито вальяжная, пронизанная безмятежностью расхлябанность авантюриста вкупе с железобетонным, свинцовым спокойствием предводителя мигом подействовали на Деррика как ушат холодной воды. Паренек быстро взял себя в руки, стряхнув липкую панику.

Колин Илиад едва уловимо кивнул. Старец уже приоткрыл было рот, вознамерившись озвучить собственную черновую гипотезу, как вдруг его духовная интуиция резанула легким звоночком. Он резко крутнул головой, устремив тяжелый взгляд в самые недра чертога.

Спустя какую-то долю секунды Клейн, Деррик и Ловия синхронно, словно по команде, отзеркалили жест Вождя.

Там, в самой глубине монументального зала, призрачная теневая завеса с глухим шелестом расползлась в стороны. Взорам предстали уходящие ввысь гигантские ступени, выкованные под стать исполинам, а на самой их вершине гордо высился тяжелый, отливающий антрацитом железный престол.

На этом престоле покоился мужчина. Густые, слегка вьющиеся смоляные волосы спадали ему до самых плеч. Лицо незнакомца, а в особенности глаза, наглухо скрывала густая пелена теней, делая черты до пугающего размытыми и непостижимыми. За его спиной угрожающе, слой за слоем, ниспали иллюзорные, чернильно-черные крылья, укутывая добрую половину фигуры. Его мантию цвета бездонного мрака щедро оплетали серебристые нити, выстраиваясь в сложнейшую, дышащую первобытной мистикой вязь и украшая наряд роскошными, тяжеловесными аксессуарами.

Прямо сейчас мужчина, тяжело опершись левым локтем о подлокотник трона и подперев ладонью щеку, казалось, погрузился в глубокий, беспробудный сон.