И пускай Клейн всем своим видом торопил события, на деле он плавным жестом швырнул «Трость Жизни» к самому подножию монументальной лестницы, прямо в руки Ловии, дабы та сноровисто залатала раны себе и Колину Илиаду.

— Как-никак, будучи в былые времена «Епископом Роз», Ловия страшилась пагубных побочных эффектов «Трости Жизни» меньше всех. В какие бы гротескные мутации ни пускалась её плоть, покуда скверна не затрагивала саму душу, женщина могла играючи вернуть себе первозданный облик.

Тем временем Деррик пулей метнулся к развороченному участку лестницы, где отгремела сеча, и бережно подобрал отсеченную руку Вождя.

Покуда оторванная конечность не канула в небытие, «Трости Жизни» было по силам исцелить рану, не оставив и следа!

Одарив Колина Илиада преувеличенной, гротескной улыбкой и едва заметно кивнув, Клейн хищным прыжком просочился в историческую мглу. Пустившись в сумасшедший забег сквозь века, он добрался до эпохи, предшествовавшей Первой, и благополучно залег на дно в одном из световых осколков.

Покончив с этим, сыщик одним волевым импульсом катапультировался обратно в «Замок Истока». Вальяжно опустившись на почетное кресло «Шута», он протянул щупальца духовности к безостановочно пульсирующей темно-красной звезде, символизирующей «Солнце», и принялся дотошно сканировать обстановку в недрах покоев Короля Гигантов.

Увы, даже под всевидящим оком «Истинного Зрения» нутро чертогов зияло непроницаемым, зыбко колышущимся мраком, пробить который было попросту немыслимо.

«Воистину, достойно Божественной Левой Руки, Наместника Небес и Короля Ангелов, намертво повязанного с „Морем Хаоса“…» — беззвучно констатировал Клейн, сурово сведя брови на переносице.

Юношу грызли нешуточные подозрения: даже если малыш «Солнце» переступит порог этой цитадели и вознесет мольбу прямо оттуда, пронзить взглядом эту хтоническую тьму и выцепить кристально ясные детали всё равно не выйдет. Разве что он сам вскарабкается на ангельский престол, окончательно и безраздельно подмяв под себя «Замок Истока».

Ко всему прочему, духовная интуиция набатом вопила: усыпальница, где спал беспробудным сном «Темный Ангел», таила в себе целую прорву неведомых, леденящих душу угроз, и расслабляться здесь было смерти подобно.

Титаническим усилием воли обуздав вихрь мыслей, Клейн принялся с параноидальной дотошностью сканировать округу, отчаянно силясь нащупать следы затаившихся мастодонтов вроде Адама или Амона. К его вящему облегчению, никаких аномалий так и не обнаружилось.

С шумом выдохнув, сыщик сноровисто принялся за работу. Он раздробил ту самую Потустороннюю характеристику «Чудотворца», что ранее благополучно отсеклась от проклятого «занавеса». Ювелирно отделив и перековав заново всю примесь от девятой до третьей Последовательности, юноша добился того, что экстракт второй ступени обрел кристальную, первозданную чистоту.

Покончив с делами, он низвергнулся обратно в исторический осколок. Под неумолимым гнетом своей «Виртуальной личности» Клейн вновь преобразился, еще глубже вживаясь в гротескное амплуа безумного клоуна.

В следующую же секунду, покинув серо-белую мглу, юноша материализовался прямиком перед распахнутыми настежь вратами чертогов Короля Гигантов.

Марионетка-«Серебряный Рыцарь», до этого намертво вогнавшая свой исполинский клинок в щель между плитами ради возведения незримого барьера, покорно поднялась на ноги.

К этому моменту отсеченная рука Колина Илиада уже благополучно срослась с плечом, да и тяжелые раны Ловии затянулись без следа. Разве что на затылке старейшины невесть когда проросли золотистые пшеничные колосья, теперь гротескно покачивающиеся в такт её движениям.

Вся троица, прихватив с собой Деррика, стянулась к порогу, почтительно вернув «Трость Жизни» в руки Клейна.

Приняв реликвию, юноша небрежным щелчком кисти оборвал духовную подпитку, позволив историческому фантому бесследно растаять в небытии.

Следом он хищно выбросил правую руку вперед, вознамерившись выудить из пор истории проекцию госпожи посланницы в её безупречной, пиковой форме.

Но именно в этот миг Колин Илиад внезапно подал голос:

— Вы намереваетесь призвать того ангела?

— Отнюдь не обязательно именно Её. В моем арсенале выбор поистине безграничен, — с легкой, нарочито театральной рисовкой отозвался Клейн, ни на йоту не кривя душой.

Колин, к тому моменту уже сбросивший исполинский облик и вернувшийся к своему привычному, двухметровому росту — как-никак, обуздание неполной формы мифического существа по-прежнему ложилось на его плечи свинцовым бременем —

застыл перед сыщиком в сотканных из света серебряных латах. Намертво перехватив два прямых клинка утренней зари, вновь обретших нормальные габариты, старец со свинцовым спокойствием изрек:

— Та оскверненная бестия, что мы повергли давеча, источала леденящую ауру, обращающую всё живое в пучину падения. Почти стопроцентно усыпальница, где дремлет «Темный Ангел», насквозь пропитана схожей, фатальной скверной.

«Скрытый подтекст Вождя гласит: стоит господину „Миру“ протащить ангельский фантом под своды покоев Короля Гигантов, как тот может переметнуться и всадить нам нож в спину? А уж падший ангел, пускай и иллюзорный, способен играючи собрать с нас кровавую жатву…» — Деррик с полуслова раскусил те самые опасения, что старец благоразумно не стал озвучивать вслух.

Тем временем на другом фланге плоть на затылке Ловии судорожно заизвивалась, наглухо поглотив проросшие золотистые колосья и слив их воедино с собственным телом.

— В ваших словах есть резон, — Клейн ответил с улыбкой и, едва заметно кивнув, издал легкий щелчок пальцами.

Из недр исторической мглы он выудил самую заурядную ворону, заставив птицу вспорхнуть и скрыться за распахнутыми створками, прямиком в непроницаемой чернильной тьме.

Едва пернатый разведчик бесследно растаял в этом гнетущем мраке, брови юноши слегка дрогнули. Склонив голову набок, он с усмешкой обратился к Вождю Города Серебра:

— Связь оборвалась наглухо.

Колин Илиад, ни на йоту не удивившись подобному фиаско, констатировал:

— Такова истинная мощь Короля Ангелов.

Уголки губ Клейна предательски, неконтролируемо поползли вверх. Для него этот расклад оборачивался воистину зубодробительной занозой: протащить вместо себя исторический фантом в качестве пушечного мяса было физически немыслимо.

— Впрочем, тот недавний инцидент, когда его собственную «тень» виртуозно отсекли от тела, и без того красноречиво вопил об этой суровой реальности.

— Что ж, будь по-вашему. — Клейн небрежно тряхнул кистью, словно разминая затекшее запястье, и хищным жестом выдернул прямо из воздуха черную трость, щедро усыпанную россыпью самоцветов.

Артефакт «0–62», «Звездный Жезл»!

Ему не оставалось ничего иного, кроме как на собственной шкуре прощупать: посмеют ли зажатый в руке фантом Запечатанной реликвии и покорная марионетка поддаться скверне и ударить ему в спину.

Окончательно изготовившись к броску, Колин Илиад, Ловия и Деррик синхронно скрестили тяжелые взгляды на той самой беспросветной тьме, что зияла за распахнутыми створками.

Клейн, указав острием «Звездного Жезла» прямиком в недра чертога, с откровенно издевательской ухмылкой проронил:

— Эта прогулка обещает быть поистине фатальной. Шансы сыграть в ящик здесь стопроцентные для каждого — как для вас, так и для меня.

Обронив это, он изящно придержал шелковый цилиндр на макушке и, тенью следуя за болванчиком-«Серебряным Рыцарем», переступил порог, благополучно растворившись в первобытном мраке.

Колин Илиад, Ловия и Деррик, не проронив ни звука, с глухой, железобетонной решимостью зашагали следом.

…………

Баклунд. Поле брани за городскими стенами.

Одри, чья плоть уже обнажила драконью форму, а лицо было виртуозно скрыто чарами «Лжи», сцепилась в ожесточенной, кровопролитной сече с тем самым полубогом. Враг щеголял в парадном мундире фейсакского генерала, пряча личину за серебряной маской и перчатками.

Его монолитная, несокрушимая оборона, выкованный из лучей утренней зари исполинский меч, таланты к растворению в свете и смертоносная, жалящая «Телепортацией» рапира впечатались в её память мертвой хваткой.

Не будь она загодя подкована знаниями из Клуба Таро о том, что верхушка Фейсака и Интиса сплошь кишит «Серебряными Рыцарями», «Охотниками на Демонов», «Рыцарями Железа и Крови», «Епископами Войны», «Неомраченными», «Наставниками Справедливости», «Алхимиками» и «Учеными-мистиками», девушка бы уже давно бесславно пала. Её скудный багаж опыта в дуэлях один на один неминуемо сыграл бы фатальную роль.

Но, опираясь на эти бесценные агентурные сводки и чудом выстояв под первым, сокрушительным натиском, Одри смогла прийти в чувство. Жонглируя арсеналом из «Боевого гипноза», «Лишения разума», «Дыхания Дракона Разума» и «Ментальных штормов» — талантами, бьющими по контролю и психике — аристократка дюйм за дюймом переломила ход мясорубки, вырвавшись из гибельного капкана.

Разумеется, стержневым козырем в этой битве стала сама драконья форма: её хтоническая божественность исподволь отравляла рассудок и мысли «Серебряного Рыцаря». Вдобавок, эта ипостась даровала Одри первобытную мощь и несокрушимую плоть, способную играючи принимать на себя чудовищный урон. Без подобного щита она бы лишь жалко барахталась, неминуемо истекая кровью от тяжелейших ран.

Впрочем, этот фейсакский генерал, будучи святым третьей Последовательности Пути «Воина», козырял стальной, несгибаемой волей и абсолютным иммунитетом к морокам. Эти качества служили ему железобетонным антидотом против любых ментальных атак, изрядно срезая пагубный эффект от магии «Зрителя». А потому он всё еще владел инициативой, виртуозно оседлав «Слияние со светом» вкупе с разящими выпадами «Серебристо-белой рапиры», дабы наглухо прессовать Одри и выгрызть себе безупречное окно для фатального удара.

Одри воспринимала этот прессинг с ледяным, аристократичным хладнокровием. Ведь прямо в пылу сечи она успела вылепить «Виртуальную личность», переложив на неё хлопоты по скрытому, тотальному заражению округи мириадами спор «Ментальной чумы».

Пройдет еще пара минут, и этот фейсакский вояка неминуемо, абсолютно бесшумно падет жертвой скверны!

В эту самую секунду со стороны позиций коалиции обрушился шквал алых, ревущих огненных копий. Смертоносный ливень наглухо, плотным ковром затянул небеса.

«Серебряный Рыцарь» даже не подумал дать деру. Хищным рывком сократив дистанцию, он с размаху обрушил свой исполинский клинок утренней зари, намертво сковав Одри боем и не позволив ей вырваться из-под обстрела.

Вжик, вжик, вжик!

Полыхающие копья градом рухнули вниз, безжалостно накрыв обоих полубогов.

Лицо Одри непроизвольно исказилось от боли. На пепельно-серой чешуе её драконьего тела проступали всё новые и новые черные подпалины от ожогов. Тем временем доспехи «Серебряного Рыцаря» всё так же безмятежно лучились чистым серебристым светом — этот шквал не нанес врагу сколь-нибудь ощутимого урона.

По сравнению с «Гигантами», для которых монолитная защита была родной стихией, «Драконы» держали сокрушительные удары на порядок хуже.

Лишь в это самое мгновение Одри наконец-то кристально ясно осознала: она барахтается в самом пекле полномасштабной войны, а отнюдь не прохлаждается на дуэли один на один.

В тот самый миг, когда с небес уже изготовилась рухнуть очередная волна пылающих копий, в рядах коалиции внезапно вспыхнула суматоха. Фронт ощутимо дрогнул, обнажая первые признаки неминуемого краха.

Но именно в эту секунду густая, удушливая пелена тумана, наглухо укрывавшая всё поле брани, бесследно растворилась в воздухе. Казалось, её здесь отродясь не бывало.

Одри вкупе с фейсакским генералом синхронно оборвали схватку. Обоих полубогов мгновенно подкосила пугающая, свинцовая слабость — даже банальная попытка вскинуть руку теперь требовала поистине титанических усилий.

Девушка воочию узрела, как из глубокого тыла коалиции, от самой кромки бескрайней равнины, стремительным приливом накатывает ревущее оранжево-красное марево. В мгновение ока это сияние наглухо затопило добрую половину небосвода, безжалостно пожрав солнце.

Все окрестности Баклунда в одночасье провалились в густые сумерки!

Синхронно с этим на противоположном фланге небес сгустился первобытный, непроницаемый мрак. Тьма хищно рванула навстречу, с оглушительным, незримым грохотом столкнувшись с оранжево-красным закатом.

Абсолютно все солдаты и офицерские чины на поле брани, словно подкошенные, в ту же долю секунды рухнули оземь, провалившись в глубокий, беспробудный сон.

…………

Баклунд. Площадь перед собором Святого Сирлана.

Леонард, щеголяющий «Красными перчатками», резко вскинул голову. Юноша неотрывно взирал на расколотый надвое небосвод, где бок о бок царствовали сумерки и ночь.

В его горле застрял тяжелый, беззвучный вздох. Отведя взгляд от небес, поэт перевел тяжелый взор прямиком на парадные врата храма.

Там, застыв как вкопанные, толпились обладатель всклокоченной каштановой шевелюры Иконсер Бернард вкупе с остальными оперативниками «Механического Сердца». Казенные ищейки с искренней, глухой растерянностью на лицах пялились в высь.

А ведь каких-то пару-тройку месяцев назад они бок о бок с отрядом Леонарда рвали жилы в совместных облавах, дотошно вычищая баклундское подполье от сект и рыскали в поисках той самой сокрытой ложи, что бьет поклоны «Шуту» и прикрывается картами Таро.

…………

Архипелаг Ротсид. «Город Щедрости» Байам. На самой вершине колокольни собора Морской Волны.

Даниц, созерцая, как отряды Сопротивления триумфально входят в полис и сноровисто берут под контроль ключевые точки, наконец-то позволил себе с колоссальным облегчением выдохнуть. Повернув голову к застывшему по соседству Элджеру, корсар проронил:

— Гляди-ка, а ведь почти по всему городу их встречают с распростертыми объятиями.

Элджер благоразумно пропустил эту реплику мимо ушей. Моряк лишь безмолвно провожал тяжелым взглядом марширующих внизу темнокожих аборигенов.

Даниц же, пребывая в до одури расслабленном, превосходном расположении духа, издал веселый смешок и добавил:

— Кто бы мог помыслить, что наша новая встреча пройдет в столь диковинных декорациях.

Элджер неспешно вскинул голову и уже приоткрыл было рот, вознамерившись ответить, как вдруг его духовная интуиция резанула легким звоночком. Моряк молниеносно устремил пронзительный взор на северо-западный горизонт.

Там, куда дотянулся его взгляд, небеса в одночасье налились свинцовым мраком. Исполинские грозовые тучи стремительно наслаивались друг на друга, исторгая из своего нутра мириады хищно извивающихся, серебристо-белых электрических змей.

Бескрайняя океанская гладь вздыбилась циклопическими, темно-синими валами. Подхваченные неистовым ураганом, эти водяные смерчи ревущим потоком устремились прямо к облакам, наглухо сплетая воедино небеса и морские пучины.

А на самой кромке, где сливались горизонт и вода, одна за другой начали вспыхивать диковинные лучи света. Они не слепили глаз, не лучились первозданной чистотой и напрочь лишались каких-либо красок, словно были сотканы из бесконечного роя призрачных, сюрреалистичных фантомов.