Бам!

В тот самый миг, когда «тень» выстрелила воздушным снарядом, Клейн, словно загодя почуяв неладное, резко откинулся назад. Изящно крутнувшись в воздухе, он благополучно и мягко приземлился на несколько ступеней ниже.

В процессе этого кульбита его правая рука всё так же небрежно придерживала на голове полувысокий шелковый цилиндр. Весь маневр выглядел до пугающего легким и непринужденным.

Заметив, что ни Энъюни, ни «тень» не спешат бросаться в погоню или обрушивать град новых ударов, сыщик расплылся в еще более широкой улыбке:

— Перебивать собеседника на полуслове — воистину дурной тон.

— Я-то грешным делом вознамерился прямо при вас обсудить, как бы поизящнее пустить вас в расход. А теперь, увы, придется отойти пошептаться в сторонке.

Роняя эти слова, он дважды дернул левой половиной лица, сплошь сотканной из извивающихся прозрачных червей. Казалось, этот гротескный сгусток плоти заговорщицки подмигивает своей бывшей марионетке и собственной утерянной тени.

Вслед за этим Клейн, чье лицо по-прежнему лучилось бьющим через край весельем, неспешно вернулся к Колину Илиаду, Деррику и Ловии. Беспечно пожав плечами, юноша бросил:

— Здешние хозяева нам откровенно не рады. Придется выйти за порог, дабы в спокойной обстановке обмозговать, как именно мы будем решать их проблему.

«Охотник на Демонов» Колин Илиад ни на йоту не смотрел свысока на этого мастодонта, чьи повадки отдавали откровенной театральщиной, а эмоции, казалось, напрочь сорвались с цепи. Ведь до этого момента союзник демонстрировал поистине ювелирную, параноидальную хватку к деталям, а подобный ледяной расчет совершенно не вязался с образом спятившего полубога.

— Добро, — лаконично поддержал идею Вождь Города Серебра.

Деррик, разумеется, не смел и пискнуть против, а Ловия так и осталась хранить глухое, звенящее безмолвие.

Четверка полубогов вкупе с марионеткой в облике «Серебряного Рыцаря» благополучно отступили по собственным следам, миновав парадные врата «Двора Короля Гигантов». Под занавес Клейн даже велел своему закованному в серебряные латы исполинскому стражу с натугой потянуть за циклопические створки, мучительно медленно затворив их за собой, продемонстрировав тем самым воистину безупречные манеры.

На протяжении всего этого отступления и Энъюни, за чьей спиной угрожающе раскинулись наслаивающиеся друг на друга призрачно-черные крылья, и та самая бесплотная «тень» лишь неподвижно сверлили их взглядами. Враги даже не почесались, чтобы вставить палки в колеса, словно наглухо уперлись в незримую, непреодолимую стену.

Спустя некоторое время оранжево-красные сумерки испарились, уступив сцену первобытному мраку, покорно дожидающемуся, пока лучи утренней зари вновь не озарят всё сущее.

И вот, в этом мертвенно-безмолвном мире наконец-то забрезжила робкая искра света, возвещая о наступлении долгожданного рассвета.

В этот самый миг до слуха Энъюни и «тени» донесся гулкий, ритмичный стук, доносящийся со стороны парадных врат «Двора Короля Гигантов».

Кто-то колотил в створки.

Тук. Тук. Тук. Огласив округу этой серией ударов, монументальные врата с натужным, режущим слух скрежетом тяжело поползли внутрь.

Облаченный в черный плащ Клейн, чьи губы по-прежнему кривились в легкой ухмылке на правую сторону, первым шагнул под своды «Двора Короля Гигантов». Юноша размеренно зачеканил шаг по циклопической лестнице, а Колин Илиад вкупе с остальными полубогами и марионеткой безмолвной тенью последовали за ним, держась чуть позади и сбоку.

Одолев добрую половину подъема, Клейн замер как вкопанный. Обратившись к застывшим в добром десятке метров Энъюни и «тени», он бросил:

— Прошу простить мою дерзость: я так и не дождался вашего «войдите». Быть может, вы просто не расслышали моего стука, ведь отсюда до врат путь неблизкий.

— Да и сами посудите: будучи истинным джентльменом, я привык деликатно стучать костяшками пальцев, а не дубасить по двери всей пятерней.

Не успело эхо его слов растаять под сводами, как доселе хранивший могильное молчание Энъюни наконец-то разомкнул губы:

— Твой план таков: ты берешь на себя «тень», а эту свору из Города Серебра натравливаешь на меня, чтобы связать боем.

— М-м-м? — Клейн, не стирая с лица той самой гротескной ухмылки, издал протяжный, гнусавый звук, словно всем своим видом требуя от бывшего болванчика развернутых пояснений.

Синхронно с этим он плавно вскинул левую руку, легонько коснувшись собственной щеки.

Мириады извивающихся, прозрачных червей тут же неистово закопошились: одни юркнули вглубь плоти, другие хищно вылезли наружу, в мгновение ока совершив причудливую, тошнотворную рокировку.

Тем временем Энъюни, чье лицо наглухо скрывала глухая тень, а слегка вьющиеся смоляные волосы спадали до самых плеч, продолжил низким, глухим баритоном:

— Ты благоразумно не стал загодя выуживать проекции из пор истории. Как-никак, тебе кристально ясно: «тень» способна вытащить фантом «Звездного Жезла», дабы сымитировать таланты «Ангела Времени». Оседлав реку времени, она играючи ускорит её бег, рассеяв твою ангельскую подмогу в прах.

— По той же самой железобетонной причине и он сам не стал городить огород с подготовкой.

— А вздумай ты призвать фантом святого, чья искра держится куда дольше — он провернет в точности такой же финт, и ваши козыри перечеркнут друг друга.

— Как же я, дьявол побери, ненавижу играть в карты с самим собой! — Клейн тяжело кивнул, всем своим видом выражая искреннюю солидарность, после чего заливисто, театрально рассмеялся.

Энъюни с его размытым, нечитаемым лицом искоса мазнул взглядом по сыщику вкупе с троицей полубогов Города Серебра:

— Оттого-то ты и подстелил соломку, загодя обратив в марионетку привратника-«Серебряного Рыцаря». Искренне уповаешь, что именно этот болванчик станет той самой гирей, что сломает хребет равновесию.

— Ну, это уже исключительно его половые трудности, а отнюдь не мои. Раз уж у бедолаги не нашлось под рукой никого, кого можно было бы пустить на куклу… Хотя, погоди, может, ты сам соизволишь принести себя в жертву? — с издевательской ухмылкой парировал Клейн, обращаясь к своей бывшей марионетке.

Энъюни отвел взор от Клейна, переведя свой тяжелый, пронзительный прицел на Колина Илиада, Деррика и Ловию:

— Если вы с «тенью» умножите друг друга на ноль, то весь твой гениальный расчет на победу за счет куклы зиждется на одном-единственном условии: эта троица должна суметь сковать меня боем.

Едва эти слова растаяли в воздухе, как плечи марионетки, насквозь пропитанной первобытной скверной из усыпальницы «Темного Ангела», гротескно задвигались. Плоть с влажным хрустом разошлась, исторгнув из себя сразу две свежие головы.

Обе новоявленные морды точно так же прятались под глухой пеленой тени и щеголяли вьющимися смоляными локонами до самых плеч. Вот только от одной безошибочно веяло бьющей через край юностью, а вторая дышала свинцовой, дряхлой старостью.

Не дав Клейну и остальным полубогам опомниться, правая половина тела Энъюни внезапно, с оглушительным треском разорвалась. Та самая «дряхлая» голова хищно откололась, утащив за собой добрую треть плоти.

Этот оторванный кусок мяса судорожно заизвивался и в мгновение ока переродился в полноценное, монолитное тело. Сквозь теневой морок на его лице ослепительно полыхнули два глаза с узкими вертикальными зрачками, отливающими бледным золотом.

В ту же долю секунды циклопическая лестница, ведущая к чертогам древнего бога, рухнула в тартарары. На её месте раскинулась бескрайняя, мертвенно-тихая пустошь. А на самом горизонте этой равнины высился полис, чьи непроницаемо-черные крепостные стены густо поросли сорняками.

Город Серебра!

Иллюзия дышала такой пугающей, первобытной достоверностью, что сердце Деррика ухнуло в пятки. Паренек до смерти перепугался, что этот неведомый враг каким-то дьявольским финтом уволок их полубожественную братию прямиком в Город Серебра, дабы стереть полис в порошок. Что же до Ловии — едва у Энъюни прорезались те две головы, её взгляд намертво остекленел, а тело забила крупная дрожь, словно она спинным мозгом почуяла подавляющую ауру абсолютного, заоблачного мастодонта.

Колин Илиад, окинув округу цепким взором, скрестил перед собой оба прямых меча, от которых исходило кристально чистое сияние утренней зари, и глухо отрезал:

— Это лишь фальшивка.

В этот миг Клейн, прикрыв рот своей вылепленной из прозрачных червей левой дланью, театрально зевнул и с улыбкой обратился к подлинному Энъюни:

— И что, в мире грез ты мнишь себя чуточку непобедимее?

— Или, быть может, этот морок позволит тебе перемахнуть через барьер и перейти в наступление?

— Хм, будь я на твоем месте, я бы стопроцентно попытался виртуозно одурачить врагов иллюзиями, заставив их самих, по доброй воле забрести прямо в мой капкан.

Не успели его слова растаять под сводами, как бескрайняя пустошь вкупе с далекой цитаделью синхронно лопнули, словно мыльный пузырь. Взору вновь предстала монументальная лестница, щедро залитая лучами рассвета.

Аккурат в эту секунду левая половина туловища Энъюни точно так же с хрустом оторвалась, и та самая «юная» голова благополучно уволокла за собой свою треть плоти.

Густая тень, наглухо укрывавшая его лицо, мгновенно испарилась, уступив место ослепительному, ревущему золотому сиянию. В глазах фантома, казалось, полыхали два миниатюрных «солнца».

— «Солнце»? — Клейн сперва картинно опешил, а затем согнулся пополам, заливаясь диким, неудержимым хохотом. — Ха-ха-ха! Ты всерьез вознамерился пустить в ход «Неомраченную сферу», дабы сбить маскировку с наших «Серебряных Рыцарей» и наглухо выжечь их «Слияние со светом»? Спору нет, у нас в рукаве аж трое таких мастодонтов, они и впрямь заслуживают столь трепетного подхода. Вот только ты о своей «тени» хоть на секунду подумал? Ни черта ты не подумал, эгоистичный ублюдок! Это же чистейший, бесплотный теневой сгусток! Ты вообще в курсе, насколько фатально эта дрянь иссохнет под твоим хваленым солнцем⁈

Обронив это, Клейн расхохотался еще более раскатисто и безумно, да так, что «Черви Духа» на его прозрачной левой щеке засуетились и заизвивались с пугающей, лихорадочной прытью:

— Ха-ха-ха-ха! А еще, ты часом не запамятовал о собственном паранормальном арсенале, щедро замешанном на «Скверне», «Падении» и «Тьме»? Ты хоть на миг раскинул своими гнилыми мозгами, какими чудовищными, самоубийственными побочками обернется для тебя эта самая «Неомраченная сфера»⁈

Отсмеявшись вдоволь, Клейн резко выпрямил спину и с ледяной, обезоруживающей серьезностью поинтересовался:

— И как мне теперь вас всех величать?

— Мелкий Эн? Мелкий Ю? Или Мелкий Ни?

Подлинное тело Энъюни, чье лицо по-прежнему пряталось за непроницаемой завесой тени, медленно, с шумом втянуло в себя воздух и проронило:

— Шагни ты в свое время на стезю «Охотника», твоя мощь нынче была бы куда более сокрушительной…

Он даже не успел договорить, как наслаивающиеся друг на друга призрачно-черные крылья за его спиной внезапно хищно распахнулись. Стремительно разрастаясь вширь, они наглухо укрыли небеса, взяв в кольцо всю эту монументальную лестницу без остатка.

Округу мгновенно заволокло бледной, призрачной тенью. Вслед за этим Энъюни, играючи перемахнув через ту самую незримую преграду, что сдерживала его доселе, материализовался прямо перед Колином Илиадом, Ловией и Дерриком.

У этого ублюдка и впрямь нашелся способ прорвать барьер!

Тот самый «молодой» двойник — отколовшийся фантом святого из Пути «Солнца» — не теряя ни секунды, плавно вскинул обе руки ввысь.

Окружающий свет зари вмиг налился ослепительной, нестерпимой яростью. Эти лучи до краев затопили каждый дюйм монументальной лестницы, безжалостно выжигая малейшие тени и наглухо лишая всё сущее возможности укрыться от чужих глаз.

«Неомраченная сфера»!

Впрочем, та самая теневая завеса по периметру и не подумала таять. Окутавшие подлинное тело Энъюни призрачно-черные крылья виртуозно воздвигли щит, отсекая от него этот первозданный, кристально чистый свет.

А та самая бесплотная «тень», словно накинув на себя незримый плащ, пускай и заметно потускнела, не выказала ни малейших признаков слабости или истощения.

Синхронно с этим маневром вторая, «дряхлая» ипостась Энъюни резким, хищным жестом выбросила правую ладонь прямиком в сторону Клейна.

Вокруг старца тотчас же взревел неистовый, но при этом абсолютно иллюзорный ураган. Этот шквал, до краев набитый мириадами незримых, противоречивых чужих воль и эмоций, со свистом обрушился на Клейна вкупе с его марионеткой — «Серебряным Рыцарем».

«Лишение разума»!

Этот сокрушительный удар мог играючи ввергнуть мишень в глухой ступор, затопить её душу первобытным ужасом, швырнуть в пучину фанатичного бреда или же попросту оторвать солидный кусок рассудка.

Учитывая, что духовное тело Клейна на данный момент лишилось своей первозданной целостности, а сам юноша балансировал на самом лезвии ножа перед потерей контроля, с горем пополам удерживая в узде собственные эмоции и реакции — схлопочи он этот ментальный удар, и шансы сорваться в бездну безумия, переродившись в хтонического монстра прямо на месте, взлетели бы до небес.

Энъюни, досконально ведая о злоключениях своего бывшего кукловода и безошибочно раскусив его зияющую уязвимость, с самого старта разыграл безупречную комбинацию: он натравил на врага фантом святого из Пути «Зрителя», обрушив ту самую площадную атаку, от которой Клейну было не увернуться и которую он банально не выдержал бы.

Пропитанный чужими страстями и волями ураган в мгновение ока наглухо поглотил Клейна. Вот только этот безумный авантюрист, чья правая половина тела выглядела абсолютно нормальной, а левая являла собой леденящий душу гротеск, даже не подумал биться в конвульсиях. Его лицо не исказилось, божественность не вырвалась из-под контроля, а плоть не стала рассыпаться. Напротив: его правый глаз, до этого лучившийся бьющим через край, театральным весельем, внезапно налился кристальным, ледяным спокойствием.

Еще тогда, дожидаясь возвращения разведывательного отряда Города Серебра, юноша загодя подстелил соломку! Он выудил из пор истории фантом мисс «Справедливости» и подрядил её вживить себе искусственную, виртуальную личность, сотканную из его собственного саркастичного, внутреннего брюзжания — эдакое амплуа «Клоуна». И этот виртуозный финт даровал его духовному телу временную, но железобетонную целостность!

Именно в этом и крылась разгадка того, с какой стати Клейн, покидая обитель стражей, сохранял вполне сносную адекватность, а при встрече со следопытами Города Серебра вдруг пустился в столь дикий, гротескно-театральный и безумный пляс.

Ко всему прочему, эта самая искусственная личина могла выступить в роли безупречного щита, приняв на себя еще добрую пару-тройку сокрушительных ударов из домена Разума!

Ледяной холод в его взоре стремительно растаял. Правый уголок губ Клейна неумолимо пополз вверх, выстроив идеальную, жутковатую симметрию с извивающимся «Червем Духа» на левой щеке.

И на сей раз это была абсолютно искренняя, неподдельная улыбка.