Лишь когда Клейн почти одолел эту монументальную каменную лестницу, двое «Серебряных Рыцарей», несущих вахту у парадных врат «Двора Короля Гигантов», наконец-то соизволили выказать хоть какую-то реакцию.

Они синхронно повернули головы. Скрытые за глухими забралами шлемов оранжево-красные сгустки света дважды мигнули, словно стражи силились идентифицировать незваного гостя, и на какую-то неуловимую долю секунды в их движениях сквозило глухое недоумение.

На наполовину нормальном, наполовину леденящем душу лице Клейна правый уголок губ изогнулся в гротескной, преувеличенной ухмылке, тогда как слева мерзко и лениво извивался прозрачный червь. Всё это сплеталось в донельзя жуткую, но при этом пугающе небрежную улыбку.

Топ!

Его правая нога тяжело опустилась на последнюю ступень, и он благополучно ступил на широкую площадку перед самыми парадными вратами «Двора Короля Гигантов».

Внезапно лоб Клейна с сухим треском разошелся, обнажив зияющую серебристо-белую щель, а из самых недр его плоти ревущим фонтаном брызнули мириады ослепительных, разящих серебряных лучей.

В ту же долю секунды его фигура с оглушительным хрустом разлетелась на части, безжалостно искромсанная на бесчисленные кровавые ошметки.

Эти ошметки плоти, взмыв в воздух, начали стремительно бледнеть и истончаться, пока не обратились в жалкий рой бумажных обрывков.

Силуэт Клейна, щеголяющего в черном плаще и шелковом цилиндре, то и дело выныривал в самых разных точках, однако раз за разом его безжалостно стирали в порошок хлесткие серебряные вспышки клинков. Останки то рассеивались бесплотными фантомами, то оборачивались искромсанными бумажными двойниками.

И в этот самый миг перед парадными вратами «Двора Короля Гигантов», где только что бесследно испарились оба стража, прямо из пустоты соткался совершенно иной силуэт.

Взору предстала исполинская тряпичная кукла. Облаченная в мрачное, густо усеянное вычурными деталями готическое платье, она была туго оплетена зловещими, хищно извивающимися лозами.

Рейнетт Тинекер!

Еще во время своего подъема по каменной лестнице Клейн загодя призвал госпожу посланницу. Вот только Она благоразумно предпочла явиться в бесплотном состоянии «Мстительного духа», наглухо укрывшись от пытливых взоров Колина Илиада, Ловии и Деррика.

И сейчас те двое «Серебряных Рыцарей», что виртуозно слились со светом и мастерски замаскировали свою жажду крови, повинуясь голым инстинктам, остервенело гнались за Клейном. Тем самым они с потрохами засветили собственные координаты перед сущностью ангельского калибра, что всё это время с ледяным терпением вела за ними слежку из густой тени.

В бездонных, кроваво-красных глазах Рейнетт Тинекер тотчас же ослепительно-четко отразился, казалось бы, абсолютно пустой, ничем не примечательный пятачок пространства.

Там едва уловимо мелькнул тусклый блик, и прямо из воздуха, словно по волшебству, выскочил пушистый белый кролик. Зверек принялся суетливо прыгать и метаться из стороны в сторону, а его взгляд зиял пугающей, деревянной бессмысленностью.

Вслед за этим госпожа посланница плавно шагнула вперед, и Её монументальная фигура молниеносно растаяла в небытии.

Совершенно на ином фланге из пустоты резко вынырнул оставшийся закованный в серебряные латы рыцарь. Его движения налились свинцовой тяжестью, став до одури медлительными и дергаными.

Бедолага пал жертвой одержимости «Мстительного духа»!

Клейн, сыгравший роль безупречной наживки, оборвал свою карусель «скачков». Изящно прижав руку к груди, юноша отвесил врагам глубокий, дышащий театральной торжественностью поклон:

— Нашел вас. Желаю удачи.

Сразу после этого он выпрямил спину, плавно вскинул правую руку и издал звонкий щелчок пальцами.

Ба-бах!

Тот самый белый пушистый кролик с оглушительным треском взорвался, щедро оросив каменные плиты кровавыми ошметками плоти.

Затем Клейн неспешным, размеренным шагом направился прямиком к оставшемуся «Серебряному Рыцарю», который отчаянно, но абсолютно безуспешно силился вырваться из незримых оков.

В тот самый миг, когда их силуэты поравнялись, историческая проекция Рейнетт Тинекер благополучно канула обратно в туман. А грозный «Серебряный Рыцарь», уподобившись покорному лакею, послушно пристроился за спиной Клейна и тенью последовал за ним к кромке каменной лестницы.

Страж окончательно и бесповоротно обратился в марионетку Клейна.

— Можем заходить, — с легкой улыбкой бросил сыщик Колину Илиаду и остальным следопытам, всё еще ожидающим у подножия.

Глаза Деррика ослепительно полыхнули, а в душе вскипел искренний, бьющий через край восторг:

«Господин „Мир“ воистину всемогущ! Подумать только, играючи, в одиночку и в столь рекордные сроки стер в порошок сразу двух „Серебряных Рыцарей“!»

Колин Илиад искоса мазнул взглядом по Ловии, безошибочно считав в её взоре свинцовую, настороженную суровость.

Лицо Вождя Города Серебра осталось абсолютно каменным. Сжимая в руках два прямых клинка, источающих кристально чистое сияние утренней зари, старец уверенным, тяжелым шагом преодолел каменный подъем. Поравнявшись с Клейном, он вполголоса проронил:

— Мутант?

Клейн лишь небрежным жестом вправил на место одного из «Червей Духа», что нынче заменял ему левое глазное яблоко. Слегка усмехнувшись, юноша благоразумно оставил этот вопрос без ответа.

Дождавшись, пока Деррик вкупе с Ловией одолеют лестницу, этот отряд из четырех полубогов и одной марионетки развернулся, шагнув прямиком к парадным вратам «Двора Короля Гигантов».

В процессе этого Клейн не преминул сноровисто прибрать к рукам Потустороннюю характеристику «Серебряного Рыцаря», выкристаллизовавшуюся из кровавых ошметков того самого белого кролика.

Этот куш предназначался Рейнетт Тинекер в качестве гонорара.

Строго следуя железобетонному уговору, заключенному между ним и ангелом, все трофеи, добытые при поддержке Её исторической проекции, подлежали честному, равному дележу.

В этот раз Потусторонняя характеристика отходила Рейнетт Тинекер, а Клейн забирал себе марионетку в лице «Серебряного Рыцаря».

Вскинув голову и смерив взглядом монументальные створы, сыщик дернул за ниточки, заставив своего новоиспеченного, возвышающегося над ним болванчика-стража шагнуть вперед. «Серебряный Рыцарь» с силой вогнал свой исполинский меч прямо в каменную расщелину.

Вслед за этим гигант тяжело навалился на преграду. Вытянув обе руки, он уперся ладонями в эти циклопические, уходящие ввысь на несколько десятков метров врата.

Под оглушительный, натужный скрежет створки, щедро инкрустированные массивными золотыми гвоздями, мучительно медленно подались внутрь.

В эту самую секунду иллюзорное «солнце» в вышине дернулось, и весь архитектурный ансамбль «Двора Короля Гигантов» намертво застыл в оранжево-красном мареве закатных сумерек.

Исполинские врата распахивались всё стремительнее, дюйм за дюймом обнажая перед Клейном и его спутниками сокрытое нутро твердыни.

За порогом вздымалась пепельно-серая, купающаяся в оранжево-красных лучах циклопическая лестница с неисчислимой прорвой ступеней. Она устремлялась прямиком к самой вершине — туда, где возвышались монументальные, величественные покои Короля Гигантов. На этом тракте не было ни единой преграды, а по обоим флангам плотной стеной громоздились древние дворцы и пронзающие небеса шпили.

У фасадов этих бесчисленных строений застыли исполинские изваяния гигантов. С ног до головы закованные в латы стального цвета и сжимающие в руках длинные алебарды, они несли глухую, вечную вахту вдоль всего пути к божественной обители.

— Настало время вашего выхода, — Клейн повернул голову, одарив Колина Илиада и Ловию гротескной, театральной улыбкой.

Бывший «Охотник на Демонов» Колин едва заметно кивнул, не проронив ни звука возражения. А за спиной Ловии в тот же миг вырос призрачный, высотой в несколько метров силуэт: фантом был облачен в сплошную серебряную броню, а его глаза полыхали темно-багровым, адским пламенем.

Бам-бам-бам!

Каменные големы, выстроившиеся по обе стороны лестницы божественного царства, один за другим начали исторгать из себя ослепительные серебристо-белые вспышки, сопровождая это гулким треском ломающейся изнутри породы.

Эти распускающиеся «серебряные бутоны» стремительной волной неслись всё выше и выше по ступеням, словно салютуя прибытию высоких гостей.

Спустя считанные минуты Колин Илиад, выпасаемый Ловией призрачный дух вкупе с марионеткой Клейна — эта троица «Серебряных Рыцарей» — благополучно смела львиную долю стражей на божественном тракте. Нетронутой осталась лишь та малая горстка големов, что застыла у самых покоев Короля Гигантов: сунуться туда они благоразумно не отважились, параноидально страхуясь от форс-мажоров.

И в этот самый миг с территории дворца Короля Гигантов хищно спикировали две фигуры, плавно скользя прямо к позициям троих «Серебряных Рыцарей».

Лицо первого наглухо скрывала глухая тень, а спадающие до плеч смоляные, слегка вьющиеся волосы развевались на ветру; за его спиной угрожающе распахнулись несколько пар призрачно-черных крыльев. Второй же силуэт являл собой чистейший, непроницаемый мрак, который то и дело гротескно искажался и пульсировал.

Это были Энъюни и та самая, некогда принадлежавшая самому Клейну первозданная тень — оба до неузнаваемости мутировавшие под леденящим влиянием «Темного Ангела».

…………

Тем временем на поле брани, окутанном густым туманом, кожу Одри внезапно, слой за слоем, покрыла пепельно-белая драконья чешуя. То была безжалостная отдача от того, что её взор выхватил нечто, на что простым смертным смотреть было категорически заказано.

И пусть их разделяла пелена мглы, заоблачные сущности ангеловского калибра всё равно неминуемо обрушивали свою скверну и фатальный урон на любую живую тварь, посмевшую бросить на Них взгляд!

Будучи полубогом из Пути «Зрителя», Одри молниеносно отвернулась. Девушка виртуозно умиротворила собственный рассудок, титаническим усилием воли подавив первые ростки надвигающейся потери контроля.

Пока мысли лихорадочно неслись в её голове, аристократка попятилась на пару шагов. Пустив в ход «Психологическую невидимость», она благополучно скрылась в густом мареве, благоразумно не торопясь просачиваться в окопы объединенных сил Интиса и Фейсака.

Она затаилась в ожидании идеального шанса — того самого момента, который, как она свято верила, стопроцентно должен был подвернуться.

Драгоценные минуты таяли с такой мучительной, деревянной медлительностью, что Одри грешным делом начало казаться, будто время и вовсе застыло на месте. Наконец, спустя целую вечность, её взор уловил, как клубящийся над вражескими окопами туман наливается свинцовой тяжестью, словно солнце рухнуло за горизонт, и бразды правления миром перешли в руки кромешной ночи.

Абсолютно бесшумно солдаты и офицеры Интиса вкупе с фейсакцами сомкнули веки, провалившись в глубокий, беспробудный сон. И эта участь не миновала даже львиную долю Потусторонних в их рядах.

Укрывшаяся неподалеку Одри точно так же скользнула в царство грез, вот только будучи «Странствующей в сновидениях», загодя внедрившей в саму себя нужную психологическую установку, она виртуозно сохранила кристальную ясность рассудка.

Не теряя ни доли секунды и не зная, сколько продержится это окно возможностей, девушка оседлала «Странствие по снам». Бесплотной тенью просочившись во вражеский лагерь, она принялась ювелирно сновать от одного бойца к другому, исподволь закладывая в их умы семена «Ментальной чумы».

Эта зараза неминуемо повергла бы инфицированных бедолаг в пучину животной паники, слепого хаоса и тотального душевного надлома, купировать который заурядными методами было бы попросту не по зубам.

У-у-у!

Пронзительный звук горна безжалостно разорвал тонкую грань между реальностью и грезами. Он вдребезги разнес этот серый, иллюзорный мир, мгновенно вырвав из оцепенения спящих солдат и офицеров.

Одри не стала терять ни секунды. За неуловимое мгновение до того, как сновидение окончательно рухнуло, девушка виртуозно пустила в ход «Странствие по снам», метнувшись на противоположный фланг лагеря и благоразумно разорвав дистанцию с той толпой, в чьи умы она только что заложила семена «Ментальной чумы».

В следующую же долю секунды царство грез с оглушительным треском развеялось без остатка. Вышвырнутая обратно в суровую реальность, аристократка материализовалась на самых задворках позиций коалиции.

Вжик!

Ослепительная, разящая серебристо-белая вспышка хищно полыхнула прямо сбоку от Одри, безжалостным лезвием вспоров густую пелену тумана.

Однако девушка даже не вздрогнула. Внезапное обнаружение и последовавший за ним удар ни на йоту не выходили за рамки её железобетонных расчетов.

Едва просочившись во вражеский лагерь, она кристально ясно отдавала себе отчет: её «Психологическую невидимость» почти стопроцентно могут раскусить по косвенным зацепкам. Например, по тем микроскопическим крохам жажды убийства, которые ей так и не удалось наглухо удержать в узде.

Именно поэтому, помимо самого «невидимого» покрова, она виртуозно сплела воедино схожие ментальные фокусы с той аурой первобытного хаоса, что источала «Длань Ужаса». Этот изящный маневр позволил ей вылепить прямо подле себя собственную фантомную копию — идеальную, безупречную приманку для отвода глаз возможных охотников из засады.

Иными словами, под глухим панцирем её «Психологической невидимости» скрывался еще один, смертоносный слой иллюзий.

И суровая реальность в очередной раз доказала, что её талант к препарированию чужой психологии бьет точно в яблочко: фантомная обманка благополучно приняла на себя этот сокрушительный, внезапный выпад.

Мертвой хваткой вцепившись в подаренное окно возможностей, девушка молниеносно отступила, бесследно растворившись в самых недрах густого тумана.

Вслед за этим из мглы вынырнул исполинский пепельно-белый дракон, чья голова гротескным образом всё еще сохраняла человеческие черты. Его циклопические чешуйки были сплошь испещрены многомерной вязью таинственных, мистических символов. Эти знаки словно въедались прямо в плоть и одновременно прорастали наружу, сплетаясь в нечто хтоническое, напрочь попирающее законы материального мира. Одного лишь взгляда на эту мерзость с лихвой хватило бы, чтобы рассудок простого смертного с оглушительным треском разлетелся вдребезги, а мысли скрутились в тугой, леденящий узел первобытного безумия.

Синхронно с этим, ровно на том самом пятачке, где еще секунду назад стояла Одри, из пустоты вырисовалась статная фигура в парадном мундире фейсакского генерала. Его лицо, шея и обнаженные кисти рук густо поросли серебристыми металлическими пластинами, источая пронизывающую, мертвенную стужу.

…………

Тем временем мутировавший Энъюни вкупе с первозданной тенью самого Клейна тяжело приземлились на одну из ступеней, щедро залитую оранжево-красным маревом сумерек. А троица «Серебряных Рыцарей» синхронно попятилась, заняв глухую оборону подле Деррика и сыщика.

Клейн небрежным жестом прикрыл изуродованную левую половину лица ладонью и, устремив взор на свою былую тень и Энъюни, разразился раскатистым, издевательским хохотом:

— А вам, погляжу, наглухо заказан выход за пределы этого пятачка?

Сделав пару нарочито вальяжных шагов вперед, юноша театрально развел руками и с ядовитой иронией поцокал языком:

— Какая досада. Выходит, теперь вам меня и пальцем не тронуть.

Бам!

«Тень» лишь молчаливо распахнула пасть, хищно выплюнув в ответ невидимый, сокрушительный снаряд из сжатого воздуха.