Опираясь на бесценный опыт недавней исследовательской экспедиции Города Серебра, Клейн кристально ясно знал, где именно таятся фатальные угрозы и как виртуозно их обогнуть. Не теряя времени, юноша сноровисто проскользнул по той самой неприметной тропе, миновал «Увядающий Лес», преодолел «Пустынный туннель», поднялся на древнем подъемнике и благополучно добрался до обители стражей.

Выждав еще немного, пока тот самый покоящийся над серой мглой «занавес» не раскололся надвое, исторгнув из себя Потустороннюю характеристику «Слуги Тайн», Клейн наконец-то хищным жестом выбросил руку в пустоту и выудил из пор истории самого себя.

Спору нет, он ни сном ни духом не ведал, способны ли божественные царства иных богов наглухо блокировать историческую мглу. Однако «Двор Короля Гигантов», давным-давно лишившийся владыки и брошенный на произвол судьбы, не стал вставлять ему палки в колеса.

«Какая досада, что эта чертовщина затрагивает столь заоблачные эшелоны мироздания. Гадание оборачивается глухим пшиком, а ведь заручись я вердиктом прорицания, на душе было бы куда спокойнее…» — сокрушенно покачав головой, Клейн беззвучно проворчал себе под нос.

Благоразумно не торопясь нырять в исторический туман, сыщик сперва выудил из-за пазухи две диковинки и передал их собственному фантому.

Первой оказался непроницаемо-черный деревянный короб, бережно хранящий в себе прах «Стража гигантов» Гросселя.

Клейн ни на йоту не забыл о данном когда-то клятвенном обещании.

Изначально он спал и видел, как во время грядущей, второй экспедиции малыша «Солнца» во «Двор Короля Гигантов» спихнет эти хлопоты на плечи паренька, поручив тому достойно предать останки земле. Вот только причудливые нити рока сплелись так, что Клейну пришлось самолично ступить в «Землю, покинутую богами» и просочиться в мифическую цитадель.

Что же до праха аскета Сноумена, юноша твердо вознамерился перед самым побегом из этих проклятых краев развеять его над тем диковинным, отливающим золотом морем — океаном, чьи волны были сотканы из подлинной божественной крови Древнего бога Солнца.

Вручив двойнику шкатулку вкупе с тем самым массивным черным железным ключом, что достался ему от «вице-адмирала Айсберг», Клейн, следуя отработанному до автоматизма алгоритму, рыбкой нырнул в туман. Пустившись в сумасшедший забег сквозь века, он добрался до светового осколка эпохи, предшествовавшей Первой, благополучно перебросив сознание прямо в выуженную проекцию.

Этот исторический фантом не сжимал в руке «Звездного Жезла», щеголяя лишь натянутым на левую ладонь «Ползучим голодом». Расстояние отсюда до монументальных чертогов Короля Гигантов было нешуточным, а путь преграждали целые рои исполинских каменных големов. Клейн банально не мог железобетонно поручиться, что успеет прорваться к цели за жалкие пять минут лимита.

Следом юноша заставил жуткую перчатку налиться призрачной прозрачностью и в ту же долю секунды бесследно растворился в воздухе.

Мгновение спустя силуэт Клейна, бережно прижимающего к боку циклопический черный ключ, соткался прямо за стенами обители стражей. Увы, «Телепортация» выдала до смешного мизерный радиус.

«Хм, в недрах „Двора Короля Гигантов“ львиная доля любой паранормальной мощи подвергается чудовищной деградации… Выходит, лишь стражи, снискавшие негласное одобрение божественного царства, способны барахтаться на более-менее приемлемом уровне? А такие выкрутасы, как „Телепортация“, и вовсе скованы дополнительными, глухими печатями. Мне по зубам лишь короткие „скачки“ на смешные дистанции… Стало быть, даже вызови я „Звездный Жезл“, мне бы ни за какие коврижки не удалось переместиться прямиком к покоям Короля Гигантов, просто нарисовав их в своем воображении… Воистину, былая цитадель древнего бога оправдывает свою леденящую репутацию…» — Клейн принялся с параноидальной дотошностью препарировать те фатальные кандалы, что накидывала на него здешняя среда.

Выковав этот предварительный вердикт, он круто развернулся и вновь переступил порог сторожевой казармы. Откинув крышку зажатого в правой руке деревянного короба, сыщик с монументальной торжественностью на лице принялся щедро рассыпать прах Гросселя по всем углам помещения.

Опираясь на те видения, что он воочию узрел в грезах Гросселя, эта скромная обитель служила исполину долговременным пристанищем. Она стала для него подлинным «домом» — тем самым местом, что намертво впечаталось в душу и по которому он так щемяще тосковал.

Нетрудно было вообразить: в те седые времена Гроссель вкупе с другими наделенными искрой разума «Стражами гигантов» — потомками тех самых изначальных исполинов — коротали здесь часы отдыха. Они дурачились, перемывали косточки сплетням, с упоением обсуждали музыку и ломали головы над новыми забавными играми. Напрочь лишенные нужды трястись за провиант или страшиться хворей, они безмятежно и радостно проживали каждый божий день…

Вторя мерным взмахам руки Клейна, серый пепел послушно оседал на каменных стенах, устилал пол, припорашивал спальные ложа, столы, стулья и основания массивных колонн.

Оранжево-красное зарево за окном всё так же незыблемо, вечно заливало округу своим светом, обволакивая эту сцену аурой первозданного покоя.

В тот самый миг, когда последние крохи праха сорвались с пальцев юноши, сумеречное марево вокруг внезапно налилось пугающей, первобытной густотой. Лучи послушно впитали в себя рассыпанный по углам пепел, намертво сплавив его с оранжево-красным светом и сделав неотъемлемой плотью самого божественного царства.

Клейн на секунду смежил веки. Ему явственно почудилось, будто он физически осязает бьющую через край, искреннюю радость Гросселя.

Скиталец, насильно оторванный от родных пенат более трех тысячелетий назад, наконец-то благополучно вернулся туда, куда денно и нощно рвалась его душа.

Вслед за этим сумеречное сияние заметно смягчилось. Клейн с легким недоумением констатировал, что чудовищное, давящее чувство отторжения, исходившее от этого мира, изрядно ослабло.

«Хм… Выходит, меня в какой-то мере признали своим. Теперь я числюсь эдаким частично легализованным стражем», — сыщик осторожно распустил щупальца своей духовности, скрупулезно подтверждая эти диковинные метаморфозы.

Благоразумно не став больше рассиживаться, он пустил в ход «Ползучий голод». Опираясь на тот самый маршрут, что ранее ювелирно проложил разведывательный отряд Города Серебра, юноша принялся жонглировать непрерывными «скачками». То закладывая хитрые виражи, то своевременно выуживая из пустоты «Неомраченный крест», он играючи, без сучка без задоринки миновал Зал Заговоров. Оказавшись наконец у покоев Короля Гигантов, Клейн бросил взгляд налево. Там высилась монументальная балюстрада, сложенная из исполинских каменных столпов, за которой клубились густые оранжево-красные облака, а под ними мерно, ласково дышал бескрайний темно-синий океан.

С шумом втянув воздух, Клейн отступил обратно под своды только что покинутого чертога. Хищным жестом зачерпнув пустоту, он вытащил наружу свою былую марионетку, «Победителя» Энъюни — того самого, что еще не успел угодить под каток «паразитирования» Амона.

Даже будучи всего-навсего историческим фантомом, Клейн ни за какие коврижки не горел желанием распахивать эти врата собственными руками!

Искоса мазнув взглядом по слегка заторможенному Энъюни, он всучил болванчику зажатый под мышкой исполинский черный ключ. Дернув за ниточки, сыщик велел марионетке покинуть зал и, крадучись вдоль каменной балюстрады, проделать весь путь до самой монументальной и циклопической постройки в недрах «Двора Короля Гигантов».

Здешнее сумеречное сияние, казалось, обрело осязаемую, свинцовую плотность. Наглухо укрыв фасады дворца, оно источало столь сокрушительную, удушающую ауру увядания и тлена, будто всему мирозданию вот-вот суждено бесславно кануть в небытие.

По флангам чертогов высились башни: остроконечная с одной стороны и увенчанная куполом — с другой. Парадные врата, вымахавшие в высоту на добрый десяток с лишним метров, отливали свинцово-сизым оттенком и пестрели безупречно симметричной вязью таинственных сакральных символов.

А слева от щели между створками, на уровне добрых трех-четырех метров от земли, зияло непроницаемо-черное отверстие размером аккурат с кулак взрослого мужчины.

Энъюни застыл перед ним на пару долгих секунд. Медленно вскинув до боли напоминающий лиру массивный железный ключ, болванчик уверенно направил его прямиком в эту темную, бездонную замочную скважину.

Артефакт и скважина совпали настолько безупречно, ювелирно, что между ними не осталось ни малейшего, даже крошечного зазора.

Пока исполинский ключ неумолимо погружался в недра отверстия, Клейн, надежно укрывшийся в соседнем зале, наглухо затаил дыхание. Юноша натянулся как стальная струна, изготовившись в любую долю секунды оборвать поддержку собственной исторической проекции.

Глухой, сухой стук возвестил о том, что зажатый в руках марионетки ключ наконец-то достиг дна.

Металл внезапно размяк, словно воск, непостижимым образом намертво сплавившись с самой скважиной. Вслед за этим из нутра механизма одна за другой начали вырываться пульсирующие, серо-голубые вспышки света.

Вторя этому ритму, мириады сакральных символов, эмблем и витиеватых узоров на монументальных двустворчатых вратах тоже ослепительно полыхнули, обретая гротескный, выпуклый рельеф.

Вся эта лавина света стремительно сплелась воедино. С первобытной, свинцовой тяжестью навалившись на створки, она заставила сизо-синие парадные врата чертогов со скрежетом, мучительно медленно распахнуться.

Щель становилась всё шире и шире. Внезапно в остекленевших глазах Энъюни отчетливо отразился бурлящий, непроницаемо-черный, склизкий и насквозь иллюзорный океан.

«Дело дрянь…» — сердце Клейна тревожно екнуло, а духовная интуиция истошно, набатом взвыла о надвигающейся фатальной угрозе.

Не раздумывая ни доли секунды, он виртуозно перебросил свое сознание обратно в подлинное тело, наглухо обрубив мистические узы с выуженным из пор истории фантомом.

В следующее же мгновение мир перед его глазами померк. Левую половину головы прошила такая разрывающая, сокрушительная агония, словно кто-то безжалостно вогнал ему в череп раскаленный добела железный прут и принялся остервенело проворачивать его в мозгах.

Синхронно с этим по ушам ударило многократно наслаивающееся эхо неразборчивого, безумного шепота. Казалось, этот бред доносится прямиком из эпох, предшествовавших самой седой древности.

Лицо Клейна вмиг исказилось в нечеловеческой, пугающе гротескной гримасе.

Юноша еще с горем пополам цеплялся за жалкие остатки рассудка, вот только силенок удерживать свое подлинное тело в историческом осколке у него уже банально не осталось.

Абсолютно бесшумно он рухнул обратно в материальную реальность, вывалившись прямо в обитель стражей «Двора Короля Гигантов». Титаническим усилием воли Клейн послал мысленный импульс, вознамерившись немедленно катапультироваться в таинственные чертоги над серой мглой.

Благоразумно подстелив соломку перед столь самоубийственной авантюрой, он загодя, жонглируя всевозможными благовидными предлогами, подбил резидентов Клуба Таро вознести мольбы. Этот изящный маневр разбудил автономный алгоритм «призыва» самого «Замка Истока». И теперь сыщик мог играючи, в любую критическую секунду, выскользнуть из-под удара, напрочь минуя нужду отмерять те самые четыре шага против часовой стрелки и чеканить заклинания.

Вот только стоило его духовному телу лишь узреть ту самую пелену серо-белого тумана и уловить знакомое эхо истошных воплей, как Клейн физически ощутил глухое, непреодолимое отторжение со стороны «Замка Истока». Словно подчиняясь чьему-то чужому, властному приказу, Замок наглухо забаррикадировал перед ним врата!

«Какого дьявола…» — остолбенев от леденящего шока, Клейн воочию узрел, как некая непроницаемо-черная тень молниеносно пронеслась мимо него, устремившись прямиком к «Замку Истока»!

То был отнюдь не Амон. То была тень, чья аура и суть до пугающего безупречно, на все сто процентов совпадали с его собственными!

На чистых инстинктах Клейн ударил в ответ, послав мысленный импульс и наглухо забаррикадировав врата «Замка Истока».

И он преуспел: эту тень точно так же отшвырнуло прочь от серо-белой мглы.

Вслед за этим и он, и эта жуткая сущность синхронно рухнули обратно в материальную реальность.

Едва духовное тело воссоединилось с плотью, Клейн, не в силах вынести разрывающую агонию, согнулся пополам, скорчившись словно выброшенная на берег креветка.

Шлеп! Водруженный на его голову полувысокий шелковый цилиндр с глухим стуком слетел на пол.

Спустя несколько томительных секунд юноша наконец-то с горем пополам пришел в себя. Мучительно медленно распрямив спину, он устремил тяжелый взгляд на оконное стекло, выточенное из оранжевого самоцвета.

На мутной глади окна расплывчато отразился его нынешний, гротескный облик:

Ровно по линии переносицы лицо делилось надвое: правая половина оставалась абсолютно нормальной, тогда как по левой щеке суетливо копошились и извивались мириады не поддающихся описанию тварей, то вгрызаясь в плоть, то вылезая наружу.

Зрачки Клейна в тот же миг сузились в игольное ушко.

С шумом, глубоко втянув воздух, он титаническим усилием воли усмирил бушующее состояние и вернул себе ледяной контроль «Клоуна».

В его сознании тут же вырисовалась кристально ясная картина собственного уродства:

Облаченный в черный плащ, темноволосый и кареглазый Герман Воробей с его резкими, рублеными чертами лица справа выглядел как обычно. А вот левая сторона налилась призрачной прозрачностью, будучи целиком сотканной из плотного клубка извивающихся, переплетенных червей.

Спускаясь ниже, эта леденящая метаморфоза захватила и шею, и всю скрытую под одеждой левую половину тела.

«Балансирую на самой грани потери контроля… Проклятье, приходится рвать жилы, чтобы не сорваться в пучину первобытного безумия… Какого дьявола это вообще происходит?» — Клейн, ведомый внезапным озарением, на чистых инстинктах опустил голову, устремив взгляд себе под ноги.

А там зияла абсолютная, пугающая пустота. Того самого силуэта, что должен был неотступно следовать за ним, попросту не было:

Льющиеся сквозь окно оранжево-красные лучи сумерек так и не смогли отбросить от фигуры Клейна ни единой, даже самой крошечной тени.

«Ха-ха, вот оно что… Дошло», — Клейн сутуло сгорбился, разразившись тихим, неконтролируемым смешком.

Юноша всерьез заподозрил: та самая хлынувшая из покоев Короля Гигантов «морская вода» не просто наглухо «затопила» его марионетку вкупе с историческим фантомом. Оседлав эту связь, хтоническая скверна виртуозно отсекла его собственную тень. В итоге его душа лишилась первозданной целостности, напрочь утратив возможность полноценно гасить симптомы безумия.

А эта самая умыкнутая тень, де-факто являясь солидным осколком его самого, точно так же могла дергать за ниточки «Замка Истока». Именно этот парадокс и привел к патовой ситуации, когда ни один из них не сумел воспарить над серой мглой.

«Стоит лишь стереть этого ублюдка в порошок, и гордиев узел разрубится сам собой…» — пока правый висок Клейна судорожно подергивался от боли, сыщик выпрямил спину.

Но именно в этот миг льющееся снаружи оранжево-красное зарево внезапно налилось слепящим золотом, вспыхнув с пугающей яркостью. Казалось, весь «Двор Короля Гигантов» в одночасье откатился во времени, сбросив оковы сумерек и вернувшись в ослепительный полдень.

Сердце Клейна тревожно екнуло. Бросив взгляд за окно, он позволил своему разуму смутно вырисовать далекую картину:

Там, перед самой монументальной и циклопической твердыней «Двора Короля Гигантов», неподвижной скалой застыла марионетка Энъюни, вперив взор в распахнутые настежь врата.

Недра чертога зияли кромешным, непроницаемым мраком, наглухо скрывая всё, что могло таиться внутри.

Внезапно Энъюни резко развернулся, устремив тяжелый взгляд вниз.

Его лицо скрывала глухая пелена тени. Волосы налились смоляной чернотой, водопадом спадая до самых плеч и слегка завиваясь на концах.

А за его спиной одна за другой хищно распахнулись пары призрачных, чернильно-черных крыльев.

Тем временем в соседнем зале из пустоты плавно, словно змея, выскользнула абсолютно чистая, непроницаемая тень. Её нижняя часть намертво стелилась по каменным плитам, тогда как верхняя половина гордо и прямо вздымалась ввысь.