«Это не „Темный Ангел“ Сасрир… Проекция марионетки Энъюни, угодив под каток вырвавшейся из покоев Короля Гигантов мощи, мутировала в нечто совершенно непостижимое для моего нынешнего рассудка. Причем эта тварь, судя по всему, способна существовать весьма долго… Быть может, в ней затесалась крошечная искра воли Сасрира…» — Клейн левой рукой наглухо закрыл лицо, позволив прозрачным «Червям Духа» беспрепятственно извиваться, проскальзывая сквозь его пальцы.

Однако куда больше его грызла совершенно иная, зияющая загадка: он ведь уже настежь распахнул чертоги, где спал беспробудным сном «Темный Ангел», но те самые божества и Короли Ангелов, что денно и нощно сверлили это место взглядами, так и не выдали ни малейшей реакции.

Опираясь на выкладки Клейна, стоило лишь этому бушующему «океану» вырваться наружу, как «Истинный Творец», «Бог Знаний и Мудрости», «Богохульник» Амон вкупе с Его старшим братцем, что вечно дергает за ниточки из глухой тени, должны были молниеносно низойти в материальный мир. Заявиться лично, дабы прощупать нынешние кондиции «Темного Ангела» Сасрира или наложить лапы на вожделенные реликвии. И кто бы мог помыслить, что во всем «Дворе Короля Гигантов» продолжит царить звенящее, мертвенное безмолвие, не тронутое ни единой каплей чужеродного вмешательства.

«Неужто Они все спят и видят, как бы дождаться, пока я сам переступлю порог покоев Короля Гигантов и столкнусь нос к носу с этим Наместником Небес? Хм, „Истинный Творец“ так и выразился: „встреться с Сасриром“… Мои плоть и духовное тело, пострадавшие от скверны, до сих пор не пришли в норму, а значит, подлинная цель „Истинного Творца“ всё еще не достигнута… Ха-ха…» — пока эти мысли сумасшедшим вихрем неслись в голове, Клейн с леденящим ужасом констатировал: он напрочь теряет контроль над собственными эмоциями. Будь то клокочущая ярость, свинцовая тоска, глухая тревога или уныние — уголки его губ всё равно предательски ползли вверх, разражаясь неконтролируемым смехом.

Единственное, за что сыщик неустанно благодарил небеса — эта чертовщина так и не затронула его рассудок. Он по-прежнему мог сохранять ледяную ясность мысли и играючи пускать в ход весь свой паранормальный арсенал. Разве что временами безумие накатывало с пугающей силой, толкая его на дерзкие, самоубийственные порывы.

«Одному богу известно, по зубам ли полубогам из домена „Зрителя“ исцелить подобную хворь. По крайней мере, те Запечатанные артефакты и характеристики, что мне под силу выудить из истории, тут абсолютно бессильны… Это кристально ясное следствие того, что моя душа лишилась первозданной целостности. Не разрубив гордиев узел с той самой оторванной тенью, выкарабкаться окончательно не выйдет. Впрочем, должны же существовать хоть какие-то костыли для временной передышки? Скажем, виртуозно слепить фальшивую личность, дабы залатать зияющую брешь в сознании? Какая досада, что просочиться в „Замок Истока“ мне нынче наглухо заказано…» — этот сумбурный вихрь мыслей мало-помалу улегся, а мелькающие перед внутренним взором картины бесследно растаяли в пустоте.

Вслед за этим юноша сноровисто подобрал валяющийся на каменных плитах полувысокий шелковый цилиндр и водрузил его обратно на голову. Сквозь исполинское витражное окно, выточенное из оранжевого самоцвета, он устремил тяжелый взгляд на преобразившийся «Двор Короля Гигантов»:

Картина в корне расходилась с былыми временами. Высоко в небесах теперь гордо полыхало иллюзорное солнце, щедро заливая намертво застывший в вечных сумерках монументальный архитектурный ансамбль ослепительными, полуденными лучами;

Несущие глухую вахту у дворцовых врат исполинские големы, казалось, наглухо укутались в сотканные из непроницаемого мрака мантии;

А Энъюни, за чьей спиной хищно распахнулись призрачные, угольно-черные крылья, вкупе с той самой первозданной тенью, что некогда принадлежала самому Клейну, уже перемахнули через балюстраду и теперь стремительно планировали прямиком к нему.

Зрачки Клейна судорожно сузились. На чистых инстинктах сделав пару шагов вперед, юноша изготовился встретить врагов в лобовой сече.

Однако он мгновенно вынырнул из этого порыва. С ледяным хладнокровием оценив свое нынешнее, донельзя плачевное состояние, сыщик попятился к древнему «подъемнику». Рванув рычаг, он благополучно рухнул обратно в недра «Пустынного туннеля».

Очутившись внизу, Клейн пустил в ход «Телепортацию». Виртуозными скачками миновав окрестности «Увядающего Леса», он пулей унес ноги, добравшись до самой кромки «Двора Короля Гигантов».

Духовная интуиция набатом вопила: в текущих кондициях одолеть мутировавшего Энъюни в тандеме со своей собственной, оторванной от плоти тенью ему попросту не по зубам.

Разумеется, окажись он один на один с голым фантомом, шансы на триумф всё еще болтались бы на весьма приличном уровне.

Добравшись до залитого ослепительным солнцем рубежа, Клейн бросил взгляд через плечо и с облегчением констатировал: ни ощетинившийся наслаивающимися крыльями Энъюни, ни его собственная тень так и не сели ему на хвост. Похоже, их ареал обитания был наглухо скован незримыми границами.

«Неужто они банально не в силах удалиться от покоев Короля Гигантов… или, если смотреть в корень, от самого „Темного Ангела“ Сасрира?» — не успела эта мысль пронестись в голове, как он воочию узрел, как иллюзорное солнце в вышине внезапно, пугающе резким скачком перепрыгнуло из зенита прямо на западный склон небес. Божественное царство вновь наглухо укутало оранжево-красное марево сумерек.

Сохраняя параноидальную бдительность, сыщик неотрывно созерцал этот калейдоскоп метаморфоз, благоразумно не торопясь окончательно покидать «Двор Короля Гигантов».

Вскоре иллюзорное светило безвольно рухнуло прямо за своды тех самых чертогов, где спал беспробудным сном «Темный Ангел» Сасрир, и безраздельной владычицей «Двора Короля Гигантов» стала кромешная тьма.

Этот первобытный мрак разительно отличался от заурядной ночи: на небосводе не было ни луны, ни россыпи звезд, сквозь непроглядную пелену лишь смутно проступали мутные, искаженные тени.

Купаясь в этих пучинах тьмы, Клейн физически ощущал, как кто-то незримый намертво прижался к его спине. Однако юноша кристально ясно осознавал, что это лишь леденящий душу морок, а потому стоически удерживался от слепых порывов обернуться.

Спустя пару-тройку томительных минут иллюзорное солнце вновь взошло, и ослепительные лучи утренней зари безжалостно выжгли ночной мрак.

«Мощь, исторгающаяся из усыпальницы „Темного Ангела“, наглухо перекроила сам „Двор Короля Гигантов“, божественное царство древнего бога… Это же уровень истинного божества! Он почти стопроцентно держит в руках „Уникальность“, вот только какой именно стези?»

«В этом калейдоскопе сплелись „Пылающее Солнце“, „Тьма“, „Падение“ и „Мутация“. Звучит до одури шизофренично… Вздор, такое разнообразие ни за какие коврижки не могло вылупиться из одной-единственной „Уникальности“… К тому же, „Уникальность“ Пути „Солнца“ железобетонно пылится в закромах „Вечного Пылающего Солнца“… „Мрак“, вытканный из „Теней“ и „Падения“, безоговорочно принадлежит „Истинному Творцу“… А когда я распахнул те врата, взору предстал иллюзорный, непроницаемо-черный, склизкий океан… Неужто это отголоски „Моря Хаоса“?» — Клейн медленно покачал головой, не прекращая сканировать округу цепким взором и дожидаясь, пока разведывательный отряд Города Серебра подтянется к точке сбора.

…………

Баклунд, городские окраины.

Едва Одри переступила незримую черту этих кварталов, как обнаружила, что здешний туман налился пугающей, свинцовой густотой — разглядеть хоть что-то дальше пяти метров было физически немыслимо.

Завывающий ураган остервенело рвал эту мглу на клочья, нет-нет да и даруя крохи кристально ясной видимости, однако ревущие клубы молочной белизны тотчас же наглухо затапливали образовавшиеся бреши.

Изумрудные глаза Одри вмиг полыхнули ослепительным золотом, виртуозно раздвигая границы её взора.

Пока девушка крадучись пробиралась сквозь пелену, туман перед её взором внезапно начал стремительно редеть.

Но синхронно с этим её паранормальные таланты подверглись ощутимой, пугающей деградации.

«Угасание мистики…» — в разуме Одри ослепительной вспышкой воскресли те самые концепции и агентурные сводки, которыми в свое время щедро делился господин «Мир».

Грохот! Грохот! Грохот!

Батареи баклундских орудий на передовой заходились в неистовом, оглушительном реве. Артиллерийские снаряды один за другим со свистом вспарывали небеса, оставляя за собой багровые, призрачно-синие, серебристо-белые и непроницаемо-черные шлейфы, устремляясь прямиком на вражеские позиции.

Вот только в следующую долю секунды этот смертоносный град впечатался в незримый барьер. Снаряды с оглушительным треском детонировали прямо в воздухе, заставляя прозрачную «стену» идти крупной, судорожной рябью.

В этот самый миг из недр густого тумана вдали вынырнул исполинский, размытый силуэт. Тварь в общих чертах походила на человека, однако вымахала на добрый десяток с лишним метров в высоту. Из её ребер и поясницы гротескно торчали дополнительные пары рук, а сама фигура источала удушающий, концентрированный мрак.

Едва эта сошедшая прямиком со страниц древних мифов бестия явила себя миру, как в окопах объединенных сил Фейсака и Интиса внезапно, словно по щелчку, вспыхнула дикая, неконтролируемая паника.

Абсолютно каждый солдат, каждый офицер в рядах коалиции вмиг почувствовал, будто его отбросило в далекое детство: он бредет в полном одиночестве по окутанной кромешной тьмой тропе, в округе нет ни единой живой души, а звенящая, мертвенная тишина безжалостно вгрызается в рассудок, сея животный, первобытный ужас.

Этот леденящий страх перед неведомым, выкованный из их собственных фантазий, в долю секунды сломал их волю. Бойцы, напрочь лишившись самообладания, массово разворачивались, отчаянно силясь спастись бегством.

Но в эту самую, висящую на волоске секунду их щедро окатило ослепительными, благодатными лучами солнца. Этот пронзительный свет не только выжег мрак перед глазами, но и мгновенно вернул в их сердца утраченную храбрость.

Впрочем, жалкая горстка солдат всё же так и не смогла вынырнуть из оцепенения. Истошно вопя «мама» или выкрикивая женские имена, бедолаги рвались прочь с поля брани.

Бах-бах-бах!

Под шквальный, безжалостный огонь эти дезертиры один за другим рухнули оземь. На их мундирах хищно распустились кроваво-красные цветы пулевых отверстий.

Они повалились в грязь, и, судорожно дернувшись пару раз, застыли навсегда. Никому не было дела до их имен, и ни одна душа не знала, какие судьбы были перечеркнуты в этот миг.

Следом, повинуясь отрывистому приказу командования, тот самый незримый барьер, наглухо укрывающий позиции Фейсака и Интиса, благополучно расступился. Мириады ревущих, багрово-алых огненных копий вынырнули из пустоты и плотным, застилающим небеса роем устремились прямиком на лоэнские окопы.

Едва эти смертоносные снаряды подобрались к мишеням, как их траектории внезапно сорвались в полнейший, непредсказуемый хаос. Копья хаотично рассыпались в воздухе, с оглушительным шипением вонзаясь в почву и оставляя за собой россыпь дымящихся, зияющих гарью кратеров.

Впервые воочию узрев столь масштабное, ковровое применение паранормальных талантов, Одри на долю секунды впала в искреннее ошеломление. Девушка на чистых инстинктах воскресила в памяти лица тех, с кем ей довелось свести знакомство, и те роли, что они нынче отыгрывали в этой грандиозной мясорубке:

Глейнт вкупе с другими молодыми аристократами влились в ряды армии. Взвалив на свои плечи бремя офицерских чинов разных эшелонов, они оказались разбросаны по всем фронтам этой необъятной мясорубки, где смерть могла настигнуть их в любую секунду;

«Фокусник», прихватив с собой семейство «Суда», спешно покинула Баклунд, надежно укрывшись в одном из глухих, неприметных городков графства Восточный Честер;

Сама же «Суд», будучи оперативницей средних эшелонов МИ-9, денно и нощно вела негласную войну в глубоком тылу, отражая диверсионные вылазки Потусторонних из Фейсака и Интиса, силящихся просочиться в столицу;

«Звезда» во главе казенных Потусторонних наглухо взял в оцепление все до единого храмы Церкви Бога Пара и Машин, железной хваткой поддерживая шаткий порядок в самом сердце мегаполиса;

Святой Энтони вкупе с прочими полубогами Церкви Богини Вечной Ночи, Церкви Повелителя Бурь, августейшей династии и армейских чинов монолитной стеной выстроили последний, несокрушимый рубеж обороны Баклунда;

А благородный род Крови благоразумно залег на дно, сохраняя ледяной нейтралитет…

Спустя пару секунд Одри титаническим усилием воли вынырнула из пучины воспоминаний. Девушка изготовилась виртуозно оседлать «Психологическую невидимость», дабы бесшумной тенью просочиться в самые недра вражеских окопов и выпустить на волю «Ментальную чуму».

Как вдруг её духовную интуицию резануло тревожным звоночком. Аристократка резко вскинула голову, устремив пронзительный взор куда-то в непроглядную даль.

В густом, клубящемся мареве тумана хищно мелькнуло исполинское, размытое щупальце. Густо оплетенное мириадами ослепительных серебристо-белых молний, оно с сокрушительной стремительностью ринулось прямиком к одной из позиций объединенных сил коалиции.

Вслед за этим с небес, кружась, сорвалось пылающее ревущим золотым огнем перо.

А из самых недр непроницаемой белесой пелены выпросталась циклопическая пепельно-сизая длань, намертво стискивающая в пальцах монументальный серебряный палаш.

…………

Туманное море. Глухие воды, безвозвратно удаленные от любых безопасных фарватеров.

С небес сплошным, остервенелым градом рушились ослепительные молнии. Океан вздымался до небес исполинскими ревущими валами, которые с оглушительным грохотом обрушивались вниз.

Монументальный левиафан «Рассвет», принадлежащий Бернадетт, то и дело швыряло на гребни волн словно жалкую щепку. Перед лицом этой сокрушительной, первобытной ярости стихии гордое судно казалось до смешного ничтожным и балансировало на самом краю гибели.

Сама «Королева Мистики», застыв на самом носу корабля, сверлила бушующий апокалипсис абсолютно ледяным, невозмутимым взором. Девушка виртуозно жонглировала сказочной магией вроде «Нового платья короля», отчаянно силясь удержать судно на ровном киле.

Её пронзительный взгляд острым клинком рассекал непроницаемую пелену урагана, маниакально выискивая в этой круговерти хоть какие-то очертания того самого, сокрытого во мраке первобытного острова.

…………

Вдоволь переведя дух и восстановив силы, «Охотник на Демонов» Колин Илиад во главе Деррика, Ловии и остальных уцелевших бойцов разведывательного отряда благополучно покинул лагерь в городе Полудня. Размеренно чеканя шаг по уходящей ввысь горной тропе, они наконец-то переступили порог мифического «Двора Короля Гигантов».

К их искреннему, неподдельному изумлению, та самая застывшая на века, мертвенная сумеречная пелена претерпела колоссальную метаморфозу. Ныне абсолютно каждый закоулок древней твердыни щедро заливали лучи ослепительного, лучезарного солнца.

— … И где же, позволь узнать, тот самый помощник, которого ты подрядил? — Колин Илиад, титаническим усилием воли удержав лицо от изумленной гримасы, вполоборота повернулся к Деррику Бергу.

Паренек уже приоткрыл было рот для ответа, как вдруг его взгляд выхватил человеческий силуэт, бесшумно вынырнувший из густой тени за полуразрушенной высокой башней.

Незнакомец щеголял в черном суконном плаще и полувысоком шелковом цилиндре. Правая половина его лица дышала ледяной, высеченной из камня суровостью и непоколебимой жесткостью. А вот левая сторона представляла собой поистине гротескное, тошнотворное зрелище: сквозь плоть буграми проступали и неистово извивались мириады ползающих, прозрачных червей.