Город Серебра, под сводами на самой вершине Круглой Башни.

Деррик Берг прождал добрую вечность, но так и не дождался ни малейшего отклика от господина «Шута».

Юношу мгновенно захлестнула волна растерянности. Он решительно не брал в толк, что означает это звенящее молчание и как ему теперь прикажете действовать.

«Господин „Шут“ нынче пребывает в неком состоянии, наглухо отсекающем возможность отвечать на мольбы? Хм, а ведь Владыка загодя намекал, что грядущее собрание может не состояться. Пожалуй, это и есть то самое предзнаменование…» Воскресив в памяти недавние события, Деррик титаническим усилием воли усмирил клокочущую в груди тревогу и мандраж.

И винить его за столь бурную, паническую реакцию было попросту глупо. Как-никак, древние фолианты Города Серебра черным по белому гласили о до боли схожем инциденте:

Тот самый Создатель, что испокон веков милостиво внимал мольбам своей паствы, в один роковой день внезапно и бесповоротно замолк, безжалостно бросив эти земли на произвол судьбы!

Проведя пару секунд в глухом оцепенении, Деррик наконец поднялся на ноги. Вернувшись в покои предводителя, он доложил Колину Илиаду:

— Придется обождать еще пару-тройку дней.

— Обождать? — эхом отозвался «Охотник на Демонов» Колин, сурово сведя брови на переносице.

В картине мира старца подобный расклад казался вопиющей аномалией, от которой за версту несло дурными, гибельными предзнаменованиями.

Деррик, титаническим усилием воли подавив инстинктивный порыв почесать затылок, с заметной натугой кивнул:

— Истинно так.

Убеленный сединами Колин Илиад посверлил паренька немигающим взглядом несколько долгих секунд, после чего медленно, тяжело уронил:

— Добро. Ступай пока к себе.

…………

Баклунд, Восточный район. В тесной, снятой внаем двухкомнатной квартирке.

Форс, наглухо закутанная в теплую одежду, нервно нарезала круги вокруг пышущей жаром печи, а на её лице явственно читалось искреннее недоумение.

В конце концов она резко повернула голову, устремив пытливый взор на сидящую в кресле Сио:

— Какого дьявола господин «Мир» до сих пор хранит молчание?

— Небось, увяз по уши в каких-то хлопотах, — охотница за головами выдала загодя заготовленную отговорку. — А может, господину «Шуту» нынче не с руки ретранслировать твои мольбы. Владыка ведь не зря бросал намеки, что собрание вполне может уйти на недельный перерыв.

Форс глубокомысленно кивнула, пробормотав:

— Господин «Шут» закинул удочку про отмену сходки посреди минувшей недели. Уж не завязано ли это на те самые интриги Георга III?

Воскресив в памяти тот маниакальный азарт, с которым господин «Мир» рыл землю носом в этом деле, Сио задумчиво угукнула:

— Почти стопроцентно.

…………

Земля, покинутая богами. В недрах мертвого, погруженного в леденящее безмолвие полиса.

Облаченный в мантию древнего мага Амон, ведя за собой Клейна, переступил порог сравнительно неплохо сохранившегося храма.

Здешние монументальные колонны опасно покосились, а парочка и вовсе с грохотом рухнула. Из зияющих в сводах трещин ползли багровые, словно пропитанные запекшейся кровью сорняки, наглухо оплетая искусно вырезанные барельефы птиц.

Клейн, сжимая в руке кожаный фонарь, обвел округу цепким взором и безошибочно констатировал: население этой цитадели отнюдь не вымерло до последнего колена. Жалкая горстка бедолаг всё же уцелела, вот только какими-то неведомыми путями они мутировали, обратившись в гротескных бестий. Ныне эти твари роились в кромешном мраке, шарахаясь от тусклого света лампы. Надежно укрывшись в слепых зонах, они плотным кольцом взяли святилище в клещи, отчаянно силясь растерзать Клейна и Амона — двух до одури нормальных на вид людей.

Сыщик выковал этот железобетонный вердикт, опираясь исключительно на их «нити духовного тела». Путы этих тварей пестрели кричащими аномалиями: они отливали мертвенной серостью, дико извивались, а местами и вовсе срастались в гротескные комья. Этот узор в корне разнился со скверной заурядной паранормальной фауны, куда больше смахивая на ту гнилостную ауру, что источали истлевшие останки в каменных саркофагах.

«Одному богу известно, в какую бездну первобытного отчаяния и надлома пришлось рухнуть этим уцелевшим бедолагам, чтобы добровольно избрать подобную участь… А может, подлинный, самый беспросветный мрак как раз и кроется в том, чтобы изо дня в день не видеть ни лучика надежды, наблюдая, как петля вокруг затягивается всё туже…» — с тяжелым сердцем вздохнув, Клейн виртуозно использовал эти размышления, дабы выровнять собственное душевное равновесие.

Как-никак, сейчас он и сам барахтался в схожем капкане: фортуна раз за разом подкидывала ему призрачные шансы на спасение, лишь затем, чтобы в следующее мгновение безжалостно втоптать их в леденящую безысходность.

Амон, щеголяющий своим неизменным хрустальным моноклем, вышагивал по самой кромке скупого света, уверенно прокладывая путь в самые недра храма.

Тенью следуя за Ним, Клейн вскоре воочию узрел возвышающиеся впереди врата, окутанные тусклым, бледным сиянием.

— На деле этот полис расколот надвое: на светлую и темную изнанку. Здешние умельцы, пустив в ход кое-какие таланты из арсенала «Ученика», виртуозно сокрыли изрядный кусок территории. И просочиться туда можно лишь через подобные специфические «двери», — Амон вальяжно вскинул руку, указывая на преграду.

«Таланты „Секретного Мага“?» На Клейна снизошло легкое озарение. Юноша едва заметно кивнул, давая понять, что в общих чертах раскусил суть механизма.

«Богохульник» тем временем невозмутимо продолжил:

— За этим порогом таится та самая теневая изнанка города. И мне вполне по силам изящно взломать её, намертво связав с аналогичной зоной куда дальше по курсу. Мы перемахнем туда напрямик, изрядно срезав путь.

«Воистину, живое воплощение багов и уязвимостей мироздания…» — беззвучно проворчал сыщик, созерцая, как Амон плавно вытягивает левую руку и ложится ладонью прямо на сотканные из бледного света створки.

Сияние тут же пошло зыбкой рябью, которая с пугающей скоростью разлеталась во все стороны, становясь всё более неистовой и дикой.

И в эту самую долю секунды одна из гротескных бестий, что таилась в кромешной мгле и сверлила храм немигающим взором, судорожно дернулась, благополучно обратившись покорной марионеткой Клейна!

Юноша накинул удавку первичного контроля на эту тварь еще добрых два-три десятка секунд назад. Шаг за шагом, дюйм за дюймом он углублял свое паранормальное вмешательство, с ледяным терпением дожидаясь идеального момента для финального, необратимого порабощения.

Синхронно с этим триумфом Клейн и его новоиспеченный болванчик резким, хищным жестом выбросили руки вперед. Улучив ту самую заминку, пока Амон перекраивал векторы портала, они разом выудили из пустоты по артефакту!

В пальцах сыщика материализовалась «Багровая лунная корона» — реликвия, до боли напоминающая полную луну и густо усеянная рубинами. Кукла же мертвой хваткой сжала отливающий латунью, архаичный на вид «Универсальный ключ»!

В тот же миг оба распахнули рты, исторгнув хлесткое «Бах!». Сплюнув сокрушительными воздушными снарядами, они пулей швырнули «Багровую лунную корону» вкупе с «Универсальным ключом» прямо в Амона и мерцающие бледным светом врата.

Сплетаясь воедино, этот дуэт диковин даровал власть уловить леденящие душу мольбы мистера «Дверь». Иными словами, он позволял мощи этой заоблачной сущности скудными, дозированными крохами просачиваться прямиком в материальную реальность.

А уж этот мастодонт, безраздельно властвующий над концепцией всех «врат» в мироздании, был в первых рядах тех, кто спал и видел, лишь бы не дать Амону взойти на престол «Ошибки» и наглухо подмять под себя «Замок Истока»!

Клейн ни на йоту не обольщался, что закованный в глухие печати мистер «Дверь» способен всерьез нанести урон Амону. Сыщик отчаянно уповал лишь на то, чтобы хоть на миг сбить спесь с этого «Ангела Времени» и выкроить себе драгоценные секунды на обустройство иных капканов.

Разумеется, если бы мистеру «Дверь» посчастливилось спровоцировать мутацию врат, разорвав или извратив сплетенную Амоном уязвимость так, чтобы рикошетом ударить по Королю Ангелов из Пути «Мародера» и зашвырнуть Его к черту на рога, Клейн бы клятвенно, от всего сердца благодарил мистера «Дверь» целую неделю напролет.

Пройдя сквозь череду изматывающих фиаско, Клейн кристально ясно осознал свою самую зияющую, фатальную брешь. И крылась она вовсе не в разнице на одну Последовательность или чудовищной пропасти в статусах. Беда заключалась в тотальной потере инициативы. Ему банально не давали времени на раскачку: стоило лишь начать плести кружева подготовки, как Амон безжалостно, словно играючи, обрывал всё на корню.

А для опытного «Мага» выходить на сцену без ювелирно отрепетированного сценария — значит добровольно подписать себе смертный приговор.

Выкрои он шанс расставить декорации без суеты, благополучно выудив из пор истории фантомы мистера Азика, Рейнетт Тинекер и «Змея Судьбы» Уилла Осептина — и даже столкнувшись лоб в лоб с клоном Амона второй Последовательности, пускай стереть ублюдка в порошок было бы не по зубам, он стопроцентно выгрыз бы себе роскошное окно для отступления.

Тем временем источающая умиротворяющее сияние «Багровая лунная корона» вкупе с архаичным «Универсальным ключом» со свистом долетели до бледных световых врат.

Бледно-тусклое марево, вылепившее иллюзорные створки, резко пошло гротескными изломами. Наглухо поглотив оба артефакта, оно налилось багровыми всполохами и с оглушительным треском схлопнулось в ревущий водоворот.

Эта бездонная воронка до боли походила на исполинский, немигающий глаз.

Уже изготовившийся круто развернуться Амон, попав под прицел этого ока, на неуловимое мгновение застыл, словно до Его слуха долетел отчаянный зов старого приятеля.

Увы, эта мимолетная заминка растаяла так же стремительно, как и родилась, будто её отродясь не бывало.

Стоило лишь тяжелому взору Амона скользнуть по Клейну, как юноша в одну секунду напрочь лишился сразу шести Потусторонних талантов!

В этот список вошли: плетение «нитей духовного тела», выуживание исторических проекций из пор истории, «Бумажный двойник», власть над пламенем, подводное дыхание и размягчение костей.

Впрочем, тот факт, что марионетка утратила эти козыри, ни на йоту не вставил палки в колеса дальнейшим финтам самого кукловода.

Ведь та самая крошечная, едва различимая заминка Амона позволила Клейну виртуозно, в идеальный тайминг поменяться местами с болванчиком!

Сыщик благополучно вынырнул в непроглядной мгле за стенами храма. Роящиеся вокруг гротескные бестии синхронно забились в крупной дрожи, покорно оборачиваясь его новоиспеченными марионетками.

На подчинение подобного мусора, не дотягивающего даже до пятой Последовательности, у Клейна уходило от силы пары-тройки секунд. Да и, по правде говоря, плести эти незримые путы он начал еще в тот самый миг, когда только-только выуживал «Багровую лунную корону».

Без малейшей опаски отдавшись во власть благодатного, непроницаемого мрака, Клейн отчаянно силился просочиться в состояние Сокрытия или же благополучно свести счеты с жизнью. Синхронно с этим маневром и сам сыщик, и его новоиспеченная свита болванчиков хищно выбросили руки вперед, вгрызаясь пальцами в густую, сотканную из переплетений истории мглу.

На сей раз он виртуозно разбил своих кукол на три независимые группы. Им поручалось вытаскивать на свет божий фантомы Рейнетт Тинекер, мистера Азика и «Змея Судьбы» Уилла Осептина. Сыщик благоразумно подстелил соломку, до смерти боясь повторения прошлого фиаско, когда выстраданный потом и кровью призыв был внаглую умыкнут Амоном. При подобном же широком неводе оставалась железобетонная надежда, что хотя бы один-два козыря всё же останутся у него на руках.

Разумеется, весь этот план зиждился на одном-единственном допущении: что «Богохульнику» не по зубам умыкнуть сразу несколько исторических проекций за один присест.

И этот факт Клейну еще лишь предстояло проверить на собственной шкуре.

Подлинное тело Клейна вынырнуло из тумана с пустыми руками — личный улов сыщика оказался нулевым.

Те марионетки, что отчаянно взывали к «Змею Судьбы», потерпели тотальное, глухое фиаско. А вот среди болванчиков-«Ученых древности», силящихся выудить из небытия «Консула Смерти» и Рейнетт Тинекер, двое внезапно ощутили, как их руки наливаются свинцовой тяжестью, а мышцы натянулись словно струны.

Сердце Клейна радостно екнуло. В душе вспыхнула дикая, пьянящая мысль: а ведь эта отчаянная авантюра и впрямь имеет все шансы обернуться спасительным, триумфальным побегом!

Но именно в эту самую роковую долю секунды хрустальный монокль, водруженный на глаз Амона, исторг из себя ослепительный, ревущий и вселяющий первобытный ужас шквал света!

Весь мертвый полис вкупе с окрестными речными долинами, холмами и бескрайними пустошами в мгновение ока оказался наглухо затоплен кристально чистым, обжигающим до костей солнечным сиянием. «День», покинувший эти проклятые земли многие тысячелетия назад, вновь триумфально снизошел на них.

Амон вернул тот самый «день», который некогда виртуозно умыкнул прямиком из «Руин битвы богов»!

Купаясь в лучах этого первобытного светила, Клейн не только физически ощутил, как его плоть вот-вот растечется лужицей, но и явственно услышал до боли знакомый, сводящий с ума бред. Этот леденящий шепот, уподобившись мириадам раскаленных стальных игл, безжалостно вонзился в каждого из его «Червей Духа».

Рассудок юноши мгновенно захлебнулся в океане невыносимой, разрывающей на куски агонии. Стоящие в шаге от триумфа призывы его марионеток с оглушительным треском сорвались в глухое фиаско.

Тот самый «день» из руин битвы богов насквозь был пропитан сводящим с ума шепотом «Истинного Творца»!

Те самые гротескные бестии, что хоронились в непроглядных недрах тьмы — жалкие, выжившие остатки некогда процветающего полиса — внезапно словно на мимолетное мгновение обрели утраченный рассудок. Застыв в оцепенении, они благоговейно взирали на этот первозданный свет, инстинктивно жмурясь от режущей глаз яркости.

А затем они в слепом, неистовом исступлении бросились прямиком к самому источнику этого «дня», один за другим безжалостно сгорая и рассыпаясь невесомым прахом в воздухе.

Тем временем невообразимо далеко от этих мест, в лагере города Полудня, разбитом следопытами Города Серебра, дозорные на крепостных бастионах один за другим заприметили диковинную аномалию: на северо-восточном горизонте вспыхнуло зарево, в корне отличающееся от привычных, резких всполохов молний. Это величественное сияние до боли походило на картины из тех самых седых мифов о восходе солнца.

Увы, это величественное зрелище продержалось жалкие пару секунд, после чего с хрустом разлетелось вдребезги, вновь уступив небеса первобытному, непроницаемому мраку.

Клейн, только-только вынырнувший из океана сводящего с ума шепота, с трудом сфокусировал взор и узрел прямо перед собой Амона, щеголяющего в Своей неизменной остроконечной мягкой шляпе.

«Ангел Времени» изящно поправил свой хрустальный монокль и с мягкой, снисходительной усмешкой обронил:

— Весьма недурно сработано.