Дом бородача стоял прямо в лесу. Шли они туда не очень-то и долго. Болото осталось справа, и начался обычный лес, с елками, березками и осинками. Забора перед домом не было. Из-за угла вышел человек с большущей охапкой дров в руках. Рита уставилась на него – узнала.

– Волк, – прошептала она и попятилась.

– Ой, – произнес Митяй и выронил дрова.

– Вот, привел, – сказал бородач и подтолкнул Риту вперед. – Еле успел.

– Пап, ты осторожнее, у нее палка болючая. – Митяй почесал спину.

– Папа? – Она отпрыгнула от бородача. – Вы тоже волк?

Тот усмехнулся, видя, как Рита выставила перед собой палку.

– Не трусь, мы не кусаемся.

– Ага! Видела я, как он не кусается! – Она кивнула на Митяя. – Он меня съесть хотел. Что, неправда?

– Это ошибка! – крикнул Митяй. – Я же объяснил.

– Да, это недоразумение, извини его. Молодежь нынче совсем испортилась. Начитаются новомодных книжек про оборотней и давай подражать. А того не разумеют, что книги – это одно, а жизнь – совсем другое.

Рита никак не могла решить, что же ей делать. Убежать? Да как убежишь от волков? Вон их тут сколько. Целая стая. За деревьями виднелись крыши других домов.

– Так это у вас тут эко-деревня? – догадалась она.

– Ну, так люди это называют, а мы и не возражаем. Живем тихо, никого не трогаем. В гармонии с природой.

Во двор выбежали двое серых толстолапых щенков. А может, волчат? Они весело гонялись друг за другом. Потом один перепрыгнул через чурбачок, лежащий на земле, хлопнулся о землю, и на ноги вскочила девочка лет пяти со светлыми кудряшками и курносым носиком.

– Получилось! – завизжала она и радостно запрыгала на одной ножке. – А Миха не умеет, а Миха не умеет! – Она показала язык щенку. Тот в ответ зарычал и встопорщил шерсть на загривке.

Мужчина поднял щенка на руки и потрепал за ушами.

– У Михи еще зубки молочные не выпали. И брата дразнить – некрасиво. Иди лучше умойся.

Из дома вышла стройная женщина со светлыми распущенными волосами, перевязанными платком.

– Борис, Митяй, что ж вы гостью в дом не проводите? Видите же, что ребенок устал. Проходи, девочка. Сейчас обсушим тебя.

Рите понравилось лицо женщины: широкое, с густыми бровями, полными губами и высокими скулами. Звали ее Лея.

– Я сама-то из степных, – рассказывала она, помогая Рите снять мокрые кроссовки. – Нас не так много в мире осталось. Вот как-то на празднике летнего солнцестояния с Борисом и познакомилась.

– Поэтому Митяй двухцветный? – догадалась Рита.

– Ох уж этот Митяй. – Лея покачала головой. – Вбил себе в голову, что надо ему в город уезжать.

– А вы его не пускаете?

– Да как же его не пустишь? Волки – свободный народ. Только трудно там нашим. В полнолуние хочешь не хочешь, а повыть на луну так и тянет. Да и побегать по росе. Где ж там в городе бегать-то?

– Так пусть в поселок переезжает. От нас до города всего полчаса, а захочет побегать – лес рядом.

– Вот и я том же! – вклинился в разговор Митяй, входя в комнату. – А вы заладили – пропадешь, пропадешь.

– А кто одежду тебе пошьет? Кто повоет вместе с тобой на луну?

– У нас одежды этой в магазинах просто море, – вставила Рита, кутаясь в одеяло, которое накинула на нее Лея.

Лея пристроила ее кроссовки на полочку у печки.

– Ваша одежда нам не подходит, – вздохнула она. – Если одежда не из натурального волокна, то она не превращается. Представь себе волка в штанах?

Рита против воли хихикнула. В углу стоял ткацкий станок, рядом с ним – прялка.

– Поэтому вы так одеваетесь? Так у нас тоже из хлопка одежда есть.

– А застежки на ней все равно из пластика или железа. Нет уж, мы по старинке, изо льна, конопельки да крапивы одежу шьем.

Перед Ритой поставили кружку с горячим травяным чаем и блюдо с бубликами. Борис тоже сел и поставил перед собой блюдечко с яблочком.

– О, такое же у Власьевны! Это лесной интернет?

– Что-то вроде того. В нем и увидели, что ты на болото забрела, когда эти наши лесные блогеры стали репортажи выкладывать. Хоть какая-то польза от них. Давай посмотрим, не видать ли где мамы твоей.

– Ее в кролика превратили, – сообщила Рита и шмыгнула носом. – А потом и вовсе вороны утащили. Не знаю куда. Знаю, что искать надо у дерева сухого. А вот где, никто не может помочь. Думала, камень направление укажет, так нет – на болото привел. Какое это все-таки неправильное волшебство.

– Постой. – Борис почесал лоб. – Камень-то не ошибся. Дерево это нам, волкам, хорошо известно.

Рита громко ойкнула и чуть не опрокинула на себя чашку горячего чая.

– Пап! – Митяй посмотрел на отца и нахмурился. – Ты же не собираешься ее туда отводить?

– Я – нет. Ты отведешь.

Митяй побледнел и буквально выбежал из дома. Вообще, присутствовать при ссоре близких людей всегда неловко. Вот мама с папой ругаются, а тебе за них стыдно. Смотришь на них со стороны и прямо страдаешь. Рита вздыхала и выводила пальцем на столе узоры из пролитого чая.

– Не бери в голову, – сказал Борис. – Это он молодой еще, невоспитанный.

– Я и сама могу, просто покажите, как добраться. Что там такого ужасного в этом сухом дереве?

– Это сейчас оно сухое, если ты ничего не путаешь. А ведь еще совсем недавно зеленое стояло.

Лея остановила мужа.

– Ты совсем не умеешь рассказывать, дорогой. Слушай же. Давным-давно жили на этих землях люди, понимали язык птиц и зверей и были добры и справедливы. Но не понравилось это злым силам, что на изнанке мира испокон веков притаились, создали они чудище невообразимое: не зверя, не птицу и не ящера. И пошло оно по земле: деревья и травы от взгляда его засыхали, живые существа каменели. Погибали все, кто не хотел чудищу покориться. Много воинов выходило на битву с ним, никто домой не вернулся. Поняли тогда выжившие, что не в силах людских справиться с порождением мира изнанки. Собрались тогда воины разных племен и попросили помощи у покровителей своих. И наделили их духи силой медведя, ловкостью волка, хитростью лисицы, тогда победили богатыри чудище и заперли его на изнанке мира, замуровав входы-выходы. А на место это заклятие наложили: посадили дерево чудесное, волшебное. Пока оно цветет и плодоносит, чудище надежно заперто.

Рита охнула. Сухое дерево! Значит, чудище вырвалось на свободу?

– Поэтому Митяй идти боится?

– Сама ты боишься! – возмутился Митяй, появляясь так же стремительно, как и сбежал. – Не за себя же боюсь. Куда тебе с чудищем сражаться? Ты малявка совсем!

– Да мне бы только дерево сухое найти и воронов, что маму похитили. А чудище пусть себе дальше живет. Кому оно мешает-то?

– Эх, – вздохнул Борис. – В том-то и дело. Вороны эти – верные слуги чудища. Раз они снова в стаи сбиваться стали да зло творить, значит, проснулся хозяин их или вот-вот проснется. И если двери ему откроют, то он вырвется на свободу. Снова начнет горы крушить, реки баламутить, леса сжигать и все живое истреблять.

– Что-то уж больно мрачно, – засомневалась Рита. – Не бывает таких чудищ.

– А лешие с кикиморами бывают? А волколаки? – усмехнулся Митяй.

– Все равно пойду. – Рита упрямо мотнула головой. – Покажите куда. А не покажете, сама найду!

– Вот характер! – восхитилась Лея. – Обувка твоя просохла, надевай-ка. Да идите уже, пока солнце высоко. В дорогу вам лепешек положила, вдруг оголодаете.

Митяй взял матерчатую котомку, перекинул лямку через плечо, указал Рите на тропинку, и они пошли. Ни Борис, ни Лея даже не обняли сына на прощание.

– А что такого? – удивился Митяй, когда Рита все же спросила его об этом. – Не принято у нас так. Пока маленький, ну, пока зубы молочные не поменялись, родители глаз не спускают. А после все. Вырос. Сам справляйся. Но это не значит, что родители меня не любят, просто не вылизывают больше, да я и сам не хочу.

Они шли уже несколько часов, разговоры постепенно стихли. Рита шумно дышала, еле поспевая за быстрым и ловким Митяем. Наконец он заметил, что она отстает, и понял, что пора сделать привал. Лепешки пришлись очень кстати. Тут Рита вспомнила про огненного змея.

– Люми, лепешку будешь? Не каша, но очень вкусная.

Митяй от вида змея оторопел и даже чуть взвизгнул. Люми не обратил на него внимания и взял лепешку, хоть и проворчал, что, дескать, это совсем ни в какие ворота.

– И давно ты с леммюзом водишься? – спросил он.

«Значит, для волколака огненный змей не в новинку», – подумала Рита.

– Не очень. Вот как раз перед тем, как мама пропала. Думаю, из-за него-то все и началось.

Митяй выслушал историю появления Люми и вздохнул.

– Дядька мой большой знаток легенд всяких. Мы ж летописи не ведем, у нас все предается от волка к волку. Соберемся вместе, повоем – вот и все. Что-то он рассказывал, помнится, про петуха и волшебное яйцо и для чего оно. Только я не помню.

– Я по хозяйству, – вставил Люми, который догрызал лепешку, цепляясь за ветку хвостом.

– А что потом стало с теми богатырями, которые чудище победили?

Митяй помолчал, затем нехотя сказал:

– Ничего. Стали дальше жить. Только не людьми уже. Ну, они так-то знали, что сделанного не воротишь. Вот так и появились люди-волки, люди-медведи, люди-лисы.

– Да ладно? И лисы есть?

– Конечно. Они все в город подались. Им в лесу скучно. Да и проще. Бежит себе по парку в городе лиса, ну и что. Может, лиса, а может, собака. Это волка все как увидят, так сразу в крик.

– Бедные, – посочувствовала Рита.

– Да нет. Я бы не хотел человеком стать. Знаешь, как это здорово, когда бежишь по лесу, и под лапами мох пружинит, и запахи вокруг, и звуки. Все понимаешь: где белка проскакала, где ужик прополз. Я когда человек, так словно наполовину глухой и слепой. Представь, что у тебя одно ухо не слышит и один глаз не видит.

Рита представила. Ну да, как-то не очень. Потом она рассказала Митяю про Стельку, оставленного у камня.

– Ты уж забери его. Если… ну, если я не вернусь.

Митяй промолчал, и ей стало совсем тоскливо. Никто не верит в то, что у нее получится. Все думают, что она там сгинет. Она и сама уже начала так считать. Особенно после рассказов о неведомом чудовище. Не зверь, не птица… А кто же тогда? Молчание давило на нервы.

– Слушай, а что значат надписи на камне? Ты же должен знать.

– Ну, налево, как ты поняла, путник к нам попадал. Людей волколаки не трогали, а коня могли и загрызть. Направо – русалочьи угодья. Путнику от них не вырваться. Завлекут, заворожат, к себе утащат.

– Что, и русалки есть? – почти жалобно переспросила Рита.

– Как не быть? Живут себе потихоньку. Ну, а прямо там Баюн, сказки свои рассказывает да песни поет. Морок навевает.

– Знакома с ним, – усмехнулась Рита. – Пытался сделать меня счастливой.

– Так-то он не злой, просто работа такая. Это знаешь… – Митяй задумался. – Как проверка на прочность. Велико ли твое желание найти то, за чем шел. Многим же и морока достаточно. Живут себе в иллюзии и счастливы.

– Почему кругом такие трудности? Почему нельзя просто написать – иди туда и сделай вот это?

Митяй рассмеялся.

– А как без испытаний? Герой-то доказать должен, что достоин подвига, – сказав это, он вдруг посерьезнел и вздохнул.

Рита ничего не ответила. Не собирается она подвиги совершать. Ей бы маму найти и домой вернуть. И чтобы Власьевна ее поскорее расколдовала.

Странное это было путешествие. Митяй вел ее без всяких тропок, то сворачивая, то идя вдоль ручейков, то перелезая через буреломы.

– Это волчьи пути, – пояснил он в ответ на Ритин вопрос. – Они лишь нам ведомы. Смотри, вот и пришли.

Они остановились на краю леса. Дальше возвышался небольшой холм, покрытый засохшей травой. У его подножия вросли в землю несколько валунов, а на вершине стояло дерево, такое же, каким виделось в блюдечке у Власьевны.

Шум вороньего поселения слышался издалека. Птицы перелетали с ветки на ветку, каркали, устраивали шумные потасовки. Как тут к дереву незаметно подойти? Заклюют же! Ребята спрятались за одним из валунов.

– Эх. – Митяй вручил ей кепку. – Попробую их отвлечь.

Он упал на землю и вскочил с нее в волчьем обличье. В два прыжка перескочил валуны, за которыми они прятались, и помчался к дереву.

– Эй, вы! Черныши! Чего раскаркались? Шума от вас, как от сорок. Базарные птицы.

Вороны возмущенно закаркали, забили крыльями. А Митяй не переставал дразнить птиц: обзывал их всякими обидными словами, придумывал прозвища. Наконец вороны не выдержали.

– Ты ответишь! – закаркали они и стали вылетать из гнезд, словно черные снаряды, и пикировать вниз, целясь в волчью голову.

Тот отпрыгивал, отмахивался лапами. Наконец все вороны взлетели и огромной стаей понеслись на него. И Митяй побежал. Он стелился низко над землей, серой дымкой пролетая над травой, а сверху за ним неслась черная туча. Рита побежала к дереву, хоть и боялась, вдруг там кто-то из воронов еще остался. Но нет, дерево опустело, не считая птенцов, которые попискивали в гнездах. Рита провела рукой по стволу. При близком осмотре стало заметно, что он состоял из множества стволов, переплетенных и местами сросшихся друг с другом. Он оказался огромным: Рита не могла бы обхватить его руками даже наполовину. Кора кое-где уже слезла, обнажив голый ствол. Это точно не дуб. И не береза. Листьев на дереве почти не осталось. Рита обошла его кругом. Где же вороны держат пленников? Не в гнездах же? Она полезла вверх, используя ветви как ступени. Пустое гнездо и еще одно, тоже пустое. А вот в следующем гнезде оказалось трое птенцов. Смешные, с тонкими шейками и огромными разинутыми ртами.

– Квик-квик, есть-есть, – загалдели они, увидев ее.

Она пошарила в кармане – там еще осталось немного лепешки. Крошки посыпались в рот птенцам.

– Мало-мало, – кричали они.

– Жадность – это плохо, – сказала Рита и тут увидела на дне гнезда огрызок яблока, и даже вытащила его, чтобы убедиться, что не ошиблась.

Те немногие листья на дереве тоже были яблоневые. Значит, это яблоня! Правда, толку от этого открытия было мало.

– Эй, малявки, а где тут кролика держат? – рискнула спросить она.

– Есть-есть, – повторяли воронята.

– А, так вы не знаете!

– Знаем-знаем! Есть-есть.

– Скажете, дам еще лепешки.

– Не скажем-не скажем, где дупло. Где дупло, туда нельзя.

– Дупло? Да вы глупые. Нет тут никакого дупла.

– Есть-есть! Дупло тут. Оно везде. Оно там. Оно тут.

Рита села на ветку и задумалась. Дупло не тут и тут. Значит, его просто не видно. Почему? Потому что оно не из этого мира. Она провела рукой по шершавому стволу.

– Оверед яблоня, дай мне тевто, как мне забраться в это дупло? – Стишки задом наперед сложились сами собой.

Ветка под ней дрогнула. Внизу, под ногами открылся провал. Дупло! Она нашла его. И вовремя – к дереву уже неслась стая злых воронов. Митяя они, видимо, не догнали, и оттого голоса их звучали жутко злобно и трескуче. Рита скользнула вниз и рыбкой нырнула в отверстие. Дупло как дупло. Она трогала руками стенки, выискивая хоть что-то похожее на кролика. Пусто. От разочарования глаза наполнились слезами.

– Олпуд не дупло, а дупло не олпуд, оно и не там, оно и не тут, – прошептала она.

Ноги внезапно провалились в пустоту, и сама она тоже провалилась и полетела вниз по стволу, как по трубе. И летела долго.