Заглянув в бидон, стоявший на лавке, Агриппина удовлетворенно всплеснула руками.

– Ай, ловка! Что ж, дело за малым, сметану сбить. Управишься, позови. Мешать тебе не стану, вижу, намерение твое сильно.

Баба-яга скрылась в соседней комнате, где (Рита краем глаза подсмотрела) высилась кровать под балдахином и с пирамидкой подушек, крытых ажурной салфеткой.

– Да-а-а уж, – мурлыкнула Патти, неожиданно вынырнув откуда-то из угла. – Хорошо эта Агриппина устроилась. Сама спать, а мы тут надрывайся.

– А что делать, Патти? – Рита развела руками. – Мне маму спасать нужно.

Кошка потерлась о ее ноги.

– Ну ты давай начинай. А я пойду понаблюда-а-аю.

– Я думала, ты мне поможешь.

Патти фыркнула.

– Не-а, у меня же лапки. – И она тихонько проскользнула в приоткрытую дверь, за которой скрылась Агриппина.

– Люми, – тихо позвала Рита. – Мне бы тут это, помочь надо.

– Да здесь я, – прошипело существо у нее над ухом. – Вон там, в голбце, достань сепаратор. – Он указал хвостом на дверцу за печкой.

В небольшой кладовке, которую Люми назвал голбцом, стояли кувшины, горшки и непонятный предмет: сверху чаша, с одного бока желобочек, а с другого изогнутая ручка.

Рита лила молоко в сепаратор и думала, что в сказках все иначе. Там влез корове в ушко, глядь – вся работа выполнена. Или вот фея палочкой взмахнула – и готово.

– Налила? – Люми завис над сепаратором, и ручка прибора вдруг завертелась со страшной силой, как пропеллер.

Через несколько минут Рита держала в руках целую кринку густой желтоватой сметаны. Патти терлась о ее ноги и мурлыкала.

– Ага, – укорила Рита, – как работать, так никого нет, а как сметанку пробовать, так сразу прибежала. – Но все равно положила кошке в блюдце сметаны. – Люми, будешь? – Она протянула змею кринку.

– А каши нет?

Против воли Рита хохотнула. Такой змей, с такими волшебными способностями, а просит каши. Она достала горшок и поставила перед Люми. Тот залез в него целиком, из горшка раздалось чавканье.

Из горницы вышла заспанная Агриппина.

– Что, уже? – Она рассматривала сметану и даже попробовала на вкус. – Да ты мастерица.

Рита побоялась признаться, что она тут вовсе ни при чем, и лишь пожала плечами.

– Теперь тесто замесить надобно. Да не простое, а с твоим желанием.

– А проводник как же?

– А вот что испечешь, то тебя и поведет. Тут я не в силах помочь. Вот тебе мука, вот дрожжи, вот масло.

Едва она ушла, Патти махнула хвостом и пошла следом. Рите даже обидно стало. Хорошо быть кошкой, никаких обязанностей.

– Эх, вот так и проверяются друзья, – вздохнула она. – Люми, тут снова без тебя никак.

Змей вылетел из горшка, который заметно опустел.

– Тесто? Это просто. Это вообще самое простое.

Рита послушно выполняла указания Люми, и вскоре опара в кадушке поднялась, попыхивая. Вообще-то она знала, что тесто так быстро не делается, но вот же оно, почти готовое.

– Вот бы ты еще и проводника испечь помог, – попросила Рита.

– Нет, это не в моих силах. – Люми покачал хвостом. – Простые пироги, калачи, каравай могу. Проводник дело такое – личное. Я тебе с печкой помогу, чтобы не пригорело.

– И на том спасибо, – вздохнула она. Вот же загадка с этим проводником. Как его печь? Каким сделать?

Тесто меж тем уже начало выпирать из кадушки и даже сползать по стенкам. Рита перенесла его на большой деревянный стол. Насыпала муки, размазала ее по столешнице и опрокинула кадушку. Тесто вывалилось и запыхтело, опадая и поднимаясь. Она дотронулась до него пальцем, и тот прилип к тесту или тесто к нему. Пока Рита пыталась освободить палец, увязла ладонь. Началось сражение. Через несколько минут лицо, руки и даже волосы были в тесте. Она вооружилась скалкой, но тесто все равно не подчинялось. Тогда Рита принялась сочинять:

И тесто как-то присмирело, может, заслушалось ее стишками с хромающей рифмой. Рита же так увлеклась сочинением, что не заметила, что именно лепили ее руки. А когда опомнилась, на противне лежал большой круглый бледно-молочный шар. И Рита засмеялась. Затем поискала на полке в баночках, нашла изюм и воткнула две ягодки в тесто, а чуть ниже провела ножом полукруглый разрез.

– Да уж! Колобок, – прошептала она. Но что вышло, то вышло.

Рита сунула противень в печь и села на лавку. Ноги гудели, руки ныли. Да, домашняя работа совсем не так легка, как она раньше считала. А мама и работать успевает, и по дому хлопотать. Рита вспомнила, как отлынивала от уборки и мытья посуды.

Люми завертелся у печки.

– Готово! Доставай, а то подгорит.

Колобок лежал на блюде, прикрытый чистым полотенцем. В комнате появилась Агриппина, словно ждавшая этого момента, и всплеснула руками.

– Ай да молодец. Хорошая хозяюшка. – Она оглядела Риту. – Только грязная. И нос в муке, и волосы в тесте. Давай-ка я тебя почищу.

Баба-яга провела руками по ее одежде, и сами собой исчезли грязные пятна, а шорты и футболка стали свежими, будто только что из стирки.

– Ничего себе! С таким умением и стиральной машины не надо.

– Это легкое волшебство, – вздохнула Агриппина. – Если бы и другие проблемы решались так просто.

Она вытащила из кармана костяной гребешок и ловко развязала Ритины хвостики. Гребешок легко скользил по волосам, приводя их в порядок.

– Ну вот. – Агриппина неуловимыми движениями очень быстро заплела ей две косички и вплела в них алые ленточки. Потом отошла и полюбовалась на свою работу. – Тебе идет. С косичками-то куда как красивее.

Косички Рита не любила, она же не маленькая, чтобы с бантиками ходить, но возражать не стала.

– Красивые ленточки, – сказала она, заметив на концах лент изящно вышитые маленькие яблочки.

– Для доченьки своей вышивала, Василисушки. – Агриппина погрустнела. – Уж и не знаю, доведется ли с ней свидеться. Ленточки эти с любовью вышиты, так пусть оберегом тебе служат. Ну давай посмотрим, что у тебя получилось.

Рита ткнула пальцем в накрытый полотенцем колобок.

– Вот это. И что дальше?

Баба-яга развела руками.

– А дальше… Жди до Спасской звезды. Если ты хорошо поработала, проводник тебе путь укажет, если нет…

– А Спасская звезда – это что?

– Вы ее Полярной зовете. Ну а мы так, по старинке. Если по звезде путь держать, то не пропадешь, спасешься. Эх, нелегкую тебе задачу выполнить предстоит. Не по годам и не по силам. Чем могла, я тебе помогла, дальше от тебя все зависит.

На улице темнело. Желтый диск быстро перемещался по небу, падая за макушки елей, на глазах становясь розового, а затем малиново-красного цвета. Так заходит солнце в кино или мультиках, но в жизни Рите подобного видеть не приходилось. За окном сгущались сумерки, потемнело и в доме. Свечей Агриппина не зажгла.

«Где же ты, мамочка?» – подумала Рита и сжала губы, чтобы не заплакать.

Вдруг в комнате раздался шорох, потом что-то шмякнулось, пискнуло, затем злобно заворчало. Вспыхнул свет – это Агриппина зажгла светильник. На полу выгнулась дугой Патти, прижимавшая лапами к полу маленького мышонка. Тот пищал, извивался, но вырваться не мог.

– Патти, – позвала Рита, – отпусти бедное животное. Он же маленький. И потом, ты не ешь мышей.

– Ма-а-аленький? – провыла кошка. – Он булку твою хотел сгрызть.

– Отпустите меня! – взмолился мышонок. – Я не хотел, меня заставили! Моя семья у них в плену.

Патти подняла мышонка за хвост и поднесла к носу. Тот зажмурился от страха.

– Кто послал? На кого работаешь? Выкладывай!

Рита отобрала мышонка и зажала в кулаке. Подула ему в мордочку.

– Не бойся, малыш. Расскажи нам.

– Это все Кайра! Его черная банда. Налетели, всех схватили, а мне приказали следить и вредить, а не то всех съедят.

Агриппина ахнула. Патти зашипела. В это время шар на блюде шевельнулся, покачался туда-сюда, и полотенце сползло. Колобок подпрыгнул. Рита ойкнула, кулак ее разжался, мышонок спрыгнул на пол и был таков. Колобок крутанулся вокруг своей оси.

– Я красивый? – спросил он. – Я румяный? А корочка хрустящая?

– Ты разговариваешь? – Рита не могла поверить своим ушам.

– Ты меня месила, ты меня слепила, песенки мне пела, а теперь за дело.

– Не песенки, а стихи, – поправила она. – А ты правда поможешь мне найти маму?

– Я колобок, колобок, румяный бок. На сметане мешен, на окошке стужен.

– Ага, еще скажи, что ты от бабушки ушел, – засмеялась Рита, – и от дедушки.

– И от тебя тоже уйду, – согласился колобок. Подпрыгнул, скатился со стола, запрыгнул на окно, распахнул створки и брякнулся вниз, на землю.

Рита ахнула. Колобок катился по двору и не собирался останавливаться.

– Патти, за ним! – крикнула она кошке и вылезла на улицу прямо через окно.

Агриппина высунулась им вслед и помахала рукой.

– Удачи, девонька! – крикнула она и утерла слезу.