Кухню медленно заполнял пряный аромат. Я решил приготовить поздний ужин, ну или ранний завтрак, тут уж как посмотреть. Курица, натёртая чесноком и прованскими травами, уже румянилась в духовке. На плите тихо булькал бурый рис. Это был до нелепости обычный, уютный вечер, что совершенно не вязалось с темой нашего разговора.

Василиса задумчиво обвела пальцем кромку стакана с водой.

— Итак, что мы имеем, — начала она. — Добрыня проводит ритуал, ловит Вилу и, вообще не интересуясь нашим мнением, отправляет её прямиком в Навь.

— При этом он сам же до этого говорил, что Вил сюда прорвалось несколько, — отозвался я, проверяя готовность риса. — Как думаешь, откуда он такой осведомлённый?

Василиса пожала плечами, явно показывая, что просто повторяет чужие слова:

— Ну, ты ж сам помнишь, ссылается на некий «богатый опыт».

— А ты в это веришь? — прямо спросил я.

— Не особенно, — честно призналась она. — В последнее время этот их «богатый опыт прошлого» часто даёт сбой. Взять хотя бы Горыныча, сидел себе веками у Калинова моста, горя не знал. А потом внезапно сорвался, уехал, погиб, переродился и теперь занимается бизнесом в Сочи. Когда вообще такое было?

— Можно, конечно, списать всё на дух времени, на особенность эпохи… — я усмехнулся, поймав себя на противоречии. — Хотя, пока произносил это, сам понял, именно эта уникальность и доказывает, что опыт прошлого и старые правила больше не работают. Мы сейчас вступили в совершенно новую реальность.

— Рада, что до тебя дошло, — Василиса оживилась. — Когда такое было, чтобы русалки массово шли на эстраду? Кикиморы заводили блоги и окучивали мужчин пачками? А оборотни шли в политику?

— Ну, насчёт политики, это как раз вечная классика, — хмыкнул я. — Всякая шушера лезла во власть испокон веков, под любым соусом. Не при Руслане будет сказано. Наш-то барсук — парень смирный и обаятельный. Можно сказать, исключительно порядочный оборотень.

— Да, — согласно кивнула Василиса. — К лотку приучен.

Я выразительно посмотрел на неё, и она тут же рассмеялась:

— Ну, что ты смотришь? Уже и пошутить нельзя! Я его, между прочим, искренне похвалить хочу. Из нахлебника, который безвылазно сидел в твоём подвале и сутками рубился в игры, он превратился в строительного эксперта. Более того, в ответственное лицо, которое следит за инкубацией ни много ни мало, а целого драгоценного дракона! Да такому оборотню сами братья Запашные с уважением пожали бы лапу.

— Соглашусь, Руслан растёт над собой. Забота и внимание всё-таки себя окупили, — кивнул я.

Василиса согласно улыбнулась.

— Но, возвращаясь к Добрыне… — продолжила она. — Да, его внезапное появление крайне подозрительно. Его знания о Вилах… притом, что мы пока видели только одну, могут объясняться, в том числе, могущественной магией или какими-нибудь специфическими артефактами.

— Да неужели? — скептически хмыкнул я. — А как насчёт того случая пару месяцев назад, когда у дома Ядвиги случился прорыв штук сорока закладных покойников и мы отбивались от них лопатами? Помнишь?

— Такое забудешь, — с лёгкой усмешкой отозвалась Василиса, явно припоминая ту эпичную битву.

— И отчего же его чудо-артефакт не сработал тогда? Почему наш благодетель не приехал в прошлый раз? Подозрительно всё это.

— Ну, мне нечего на это ответить, — развела руками она. — Я ему не адвокат и не прокурор. Это просто очередной вопрос без ответа. А заодно причина не доверять ему до конца.

Я лишь молча кивнул. Искренность и готовность делиться информацией вообще никогда не были приоритетами у двоедушников. Что уж там, даже мы с Василисой, при всём нашем фундаменте доверия и непростой совместной истории, только-только начали по-настоящему приоткрываться друг другу.

— Как бы там ни было, нам нужно выловить остальных Вил, пока они дров не наломали, — озвучил я вполне очевидную мысль, наконец выключая конфорку под рисом. — И мне кажется, повторный ритуал «Коло» ничего не даст. Вилы же не безмозглые, они быстро сложат два и два, поняв, что их товарка пропала как раз после этого зова. Или ты считаешь иначе?

— Я считаю… — Василиса задумалась, помедлив с ответом. — С одной стороны, скорее всего, да. Не сто́ит недооценивать наших недругов.

— А с другой? — подначил я. — Обычно, когда так говорят, обязательно есть какое-то «но».

— Да, — перехватила она. — С другой стороны, попытаться стоит. Завтра после заката Добрыня наверняка захочет повторить ритуал, а кроме нас, звать ему, в общем-то, некого. И, несмотря на некоторые шероховатости в общении, я бы рискнула. Назовем это осторожным союзничеством.

— «Осторожное союзничество», — эхом отозвался я, раскладывая горячий рис по тарелкам. — Звучит как выверенная дипломатическая формулировка. Но до завтрашнего заката у нас уйма времени. Надо искать самим.

— Дома мы по большей части осмотрели, — Василиса приняла из моих рук тарелку. — Попросим Кузю? Может, он чего-то видел?

— Я не против, только его последние пару дней не видно и не слышно. Пропадает где-то, всё за людьми присматривает.

— И хулиганит по мелочи, — тут же проворчала она, подцепляя вилкой румяный кусок курицы.

— Появится, спросим. А пока предлагаю наведаться в сады. Там сейчас полно вре́менных рабочих, идёт вырубка мёртвых деревьев и уборка брёвен, суета. Всех нанимали Тамара с Зеней.

— Что ещё за Зена — королева воинов? — непонимающе спросила Василиса.

— Зеня — это Зиновий, её помощник и заместитель, — усмехнулся я. — Ты же не думала, что Тамара будет лично с каждым рабочим нянчиться? У неё на подхвате дядя Миша и этот самый Зеня. Завтра сама на него посмотришь.

* * *

На следующий день, едва мы приехали в сады, Василиса немедленно отловила управляющего.

— Вы Зиновий? — строго спросила она. В её голосе был такой официальный, полицейский тон, что мужичок инстинктивно сжался, хотя вопрос был самым безобидным.

— Ну… д-да… — промямлил тот и часто-часто заморгал.

— Я участковый уполномоченный, — Василиса надвинулась на него. — А теперь рассказывайте. Что тут у вас происходит? Сколько человек проживает без регистрации и оформления? Почему не зарегистрировали филиал? И что там по нарушениям санитарных норм и техрегламентов?

Зиновий громко сглотнул. Я же предпочёл тактично не мешать работе полиции, отошёл чуть в сторону и направился поздороваться с Тамарой.

Она сидела в своём новеньком красном авто (ну как же, помню-помню, именно цвет был главным критерием при выборе). Заметив меня, кикимора лишь приоткрыла дверь, но выходить из салона не стала. Эдакая поза, невербально намекающая: «Я выказываю тебе уважение, но не от всего сердца и всем своим видом намекаю, что я очень занятая женщина и мне пора ехать».

— Привет. Смотрю, дела идут? — поинтересовался я.

— Ну да, — Тамара улыбнулась, окинув хозяйским взглядом сады. — Не такая уж у тебя оказалась плохая идея насчёт всего этого. Конечно, соседи суют носы, задают вопросы, откуда, мол, деньги… Пришлось наплести, что выиграла в лотерею миллион четыреста, а остальное — она театрально вздохнула — сплошные кредиты да долги. Зато раз сады теперь мои, то и машина полагается по статусу. Как и ежедневные спа-процедуры. Одно плохо… — она вздохнула ещё раз и сделала страдальческое лицо. — Оказалось, что с деньгами абсолютно невозможно найти нормального мужчину!

— Тамара Васильевна, ну не морочь мне голову, — усмехнулся я. — С твоими талантами ты в любой момент можешь захомутать абсолютно любого понравившегося тебе мужчину.

— А мне не надо любого! — возмутилась она. — Мне надо, чтобы он был достойным! Значит так, спорт — само собой, доход от полутора миллионов в месяц, эмоциональная стабильность. Чтобы не был бытовым инвалидом, обязательно ухоженный и без вредных привычек, — она загибала пальцы и продолжала перечислять. — Естественно, готовность к полному равноправию, но, чтобы везде за меня платил. По факту, он вообще обязан…

— Тпру! — я со смешком выставил перед собой ладони. — Стой. Притормози в своём безумном беге.

— А что я не так сказала? — она обиженно надула губы.

— Ты бы поменьше слушала глупых коучей из интернета, а побольше пользовалась собственной головой и жизненным опытом, которого у тебя, на минуточку, за века собралось немало. Я тебе советов по мужчинам давать не буду, уволь. Но как старший товарищ настоятельно рекомендую: ты сначала устаканься в своей новой социальной роли. Потому что уверяю тебя, с твоими нынешними запросами и деньгами первый, кого ты сейчас привлечёшь, будет профессиональный альфонс и мошенник.

— Что⁈ Ко мне⁈ Прилипнет нахлебник и захребетник? — изумилась она, на мгновение перестав строить из себя гламурную светскую львицу.

— Именно так. Причём с идеально отрепетированной слащавой улыбкой, — уверенно и мрачно подтвердил я.

Тамара зависла. И, судя по внезапно сфокусированному взгляду, задумалась она над какими-то вполне конкретными обстоятельствами своей жизни. Кажется, мои слова зацепили некую реальную ситуацию или даже заставили вспомнить кого-то конкретного.

— Так, Тамара Васильевна, давай вернёмся к твоим садам, — я прервал паузу, выводя её из задумчивости. — Расскажи лучше, как тут у тебя дела в хозяйстве?

— Ой, Вадим, как ты там недавно выразился? Не морочь голову? — она легко отмахнулась, моментально возвращаясь в образ занятой бизнес-леди. — Короче, у меня есть два помощника, Зеня и дядя Миша. Вот с них и спрашивай — кто, что, где случилось и всё в таком духе. А я поехала.

Она потянулась к ручке двери, но я опёрся рукой о крышу её блестящего авто, не давая так просто сбежать.

— Скажи хотя бы, как тебе твои работники? Нет никого подозрительного или откровенно криминального на вид?

Она закряхтела, выдавая в себе столетнего двоедушника, и недовольно поморщилась.

— Ещё раз тебе повторяю для непонятливых. Два! Двоих я наняла лично! Остальных знать не знаю и найма не касалась. Дядя Миша, вот он человек, исключительно подозрительный, вредный и ворчливый. Вот его и проверьте на криминал, мало ли! Но, если тебя вдруг подводит память, то это именно ты настоял на его приёме. Припоминаешь? А второй — Зеня. Зеня вообще неподозрительный, он такой… — она покрутила в воздухе изящными пальцами с красным маникюром, подбирая слово. — Ну, знаешь, я наняла его по двум причинам. Первая, он мужчина абсолютно не моего типажа. Я его в таком плане не буду рассматривать даже в самый голодный год.

— Не впечатляет, я понял. Более того, всецело одобряю такой прагматичный подход, — усмехнулся я. — Но есть же и вторая причина, по которой ты его всё-таки взяла?

— Помимо того, что его внешность гарантирует, что я не смешаю личное и работу? — вздохнула она. — Он настоящий профессионал. Работал в «Садах Придонья», у него шикарный опыт и нужные навыки. Да, такого впечатления, как Котляров, он не производит… Но, увы, брутальных мачо на всех не хватает.

Мы оба перевели взгляды на Зиновия, которого в этот момент как раз и расспрашивала Василиса.

Выглядел управляющий специфически. Дорогая, но кричаще-аляпистая одежда резала глаз полным отсутствием вкуса. Зализанные волосы, сутулые плечи, бегающий взгляд… Он нервно теребил в руках рабочий планшет и заискивающе улыбался участковой, сбивчиво давая пояснения по садовому хозяйству.

Чуть в стороне столпились рабочие и тоже наблюдали за участковой и своим начальником. В этот момент толпа рабочих раздвинулась, и в нашу сторону зашагал Михаил Анатольевич, наш Леший и по совместительству главный технолог Колдухинских садов.

— Всё, пока, — бросила Тамара, захлопнула дверь, и её красное авто уехало прочь, шурша шинами по гравийной просеке.

Тем временем дядя Миша подошёл вплотную. Вид у него был довольно-таки сердитый, даже по его меркам, а он по жизни не отличался добродушием.

— Всё, Захар, свободен, дальше я сам, — Леший панибратски похлопал управляющего по плечу и бесцеремонно задвинул его себе за спину.

— Меня Зиновий зовут… Я же сто раз говорил, — пролепетал тот себе под нос.

Я подошёл к ним поближе, вставая рядом с Василисой:

— Привет, Михаил Анатольевич.

— И тебе не кашлять, — буркнул он. — Чего вы тут устроили? А, неважно. Это у нас к тебе, Василиса, вопросы накопились. И если бы этот Захар не был так занят, блея в ответ на твои провокации, он бы давно тебе всё сказал.

— Обычная плановая проверка, — с непроницаемым выражением лица парировала Василиса.

— Значит, мы можем переходить к встречным вопросам! К полиции! Мы тут, между прочим, потерпевшие! У нас тут засилье! Разгул! Разврат! — Леший в сердцах рубанул рукой воздух, — Нет, ну насчёт разврата это я, пожалуй, лишку хватил. Но участок-то твой! Почему мер не принимаешь⁈

— Михаил Анатольевич, — осадила его Василиса. — Давайте Вы отбросите эту театральщину и скажете толком, что у Вас здесь случилось. А то, знаете ли, Ваш Зиновий Сергеевич только что клятвенно меня заверял, что в садах тишь, гладь и никаких проблем, нарушений и происшествий.

— Мозгляк, — презрительно бросил дядя Миша в сторону управляющего. — А ещё Томку уговаривал меня уволить.

Зиновий покраснел и вжал голову в плечи.

— Я бы никогда… — пискнул он.

— Ладно, хорош блеять. Короче, — Леший откашлялся, вновь завладевая вниманием публики. — Что я имею сказать? У нас украли брёвна.

— Какие ещё брёвна? — нахмурилась Василиса.

— Да явно местные балуются. Прям как в девятнадцатом… — начал было он, но я выразительно на него посмотрел, выпучив глаза, и предупреждающе шикнул.

Всё-таки рядом стоял совершенно смертный Зиновий. Ему было абсолютно ни к чему знать ни про бурное прошлое дяди Миши в девятнадцатом веке, ни тем более о том, что главный технолог садов, самый настоящий Хозяин Леса.

Леший поймал мой взгляд и недовольно цыкнул.

— Ну, да… как сейчас помню, в две тысячи девятнадцатом… Короче. Если бы Зиновий включил своего внутреннего экскурсовода, а не блеял тут перед вами, то уже рассказал бы, как у нас налажен процесс. Я лично обхожу угодья и указываю на деревья, которым всё — амба. Плодоносить больше не будут. Или на те, что уже совсем высохли. Это, между прочим, больше шестидесяти процентов всего фонда! Мы их точечно, но очень массово сносим, чтобы потом восстановить площади саженцами новых пород.

— Дорогими, между прочим, саженцами, — осмелев, проворчал Зиновий, — и Ваши методы определять, какое дерево будет плодоносить, а какое нет… они, мягко говоря, антинаучны!

— Помолчи, дурошлёп, — дядя Миша отмахнулся от него, — Так вот, брёвна от попила сушняка пропали! Подчистую! Налицо кража! Воровство! Лиходейство!

— Михаил свет Анатольевич, — встрял я, прерывая этот всплеск праведного гнева. — Насколько мне не изменяет память, Вы же сами недавно дали согласие Гайку вывезти пару брёвен на дрова для шашлыка.

Леший моргнул.

— Ну да… — растерянно сказал он, почесав затылок. — Парочку брёвен. Не то чтобы они представляли какую-то великую ценность, на деловую древесину не годятся, мебель из них не сделать. Только на растопку. Вот я по-соседски и разрешил. Но это-то тут при чём?

— Ну, парочка брёвен в твоём понимании и парочка в понимании Гайка, это, знаешь ли, две большие разницы, — усмехнулся я.

— Но двести стволов! — возмутился Леший.

— У человека просто широкая душа и масштабный подход, — я пожал плечами. — Короче, поговори с Гайком сам. Криминала тут явно нет, сплошное недопонимание.

— Ладно, — скривился дядя Миша с явным неудовольствием. — Тогда у нас есть ещё два факта. Во-первых, трактор угнали. А во-вторых, кто-то подчистую выгреб еду из холодильников в нашей… как её там…

— Мобильной столовой, — робко подсказал Зиновий.

— Во-во, в ней самой! — Леший снова начал закипать. — Это же просто возмутительно! Форменный разгул!

— И много еды унесли? — искренне полюбопытствовала Василиса, доставая из кармана малюсенький блокнот.

— У нас есть полный список, я могу… э-э-э… — Зиновий попытался было проявить инициативу, но под тяжёлым взглядом Лешего тут же стушевался и умолк.

— Зиновий Сергеевич, приезжайте ко мне в опорный пункт с Вашим списком и подайте заявление, как положено, — произнесла Василиса. — Но сейчас скажите в двух словах, много продуктов пропало? Прямо всё, что было?

Слово снова взял Леший:

— Нет, из холодильников и морозильных камер вынесли только сырое мясо, свинину, говядину, но мясо унесли всё. А с плиты пропала приготовленная на завтрак каша. Там было литров шестьдесят, порция на все бригады! Это немыслимо! Просто возмутительно!

Мы с Василисой многозначительно переглянулись. Сырое мясо и огромная кастрюля каши на ораву работников, это явно не профиль обычных воришек.

— Ну, значит, Зиновий так в заявлении и напишет, — невозмутимо подытожила она, делая пометку в блокноте. — А что Вы там сказали по поводу трактора?

— Кто-то брал один из наёмных тракторов и работал на нём! — громогласно не переставал возмущаться дядя Миша.

— «Кто-то сидел на моём стульчике и съел мою кашу…» — негромко, но так, чтобы все услышали, сказал я.

Дядя Миша побагровел от негодования. Намёк на детскую сказку он уловил сразу, как и то, что его имя, и громкие возмущения сейчас крайне удачно наложились на образ разъярённого медведя.

— Так, давайте без лирики, — Василиса постучала ручкой по страницам блокнота, пресекая готовую вспыхнуть перепалку. — Когда конкретно произошёл угон?

— Сегодня ночью, — ответил дядя Миша.

— Трактор пропал с концами или… — Василиса занесла ручку над страницей блокнота.

— Да нет, вернули на место, — нехотя признался Леший. — Но полбака солярки как ни бывало! Ну, может, чуть меньше. И навесной ковш по самые уши в свежей грязи, колёса тоже.

— А ключи? — деловито уточнила она.

— Гм… Тут такое дело. Странное, я бы сказал. Ключи вообще не пропадали, висели на месте.

— Трактор на месте, ключи на месте, — с невинным видом прокомментировала Василиса, делая короткую пометку. — Так в чём же тогда заключается угон?

— Но ведь кто-то на нём… — неуверенно начал Леший.

— Записи с камер есть? — перебила Васелиса.

— Какие ещё в лесу, тьфу… в садах камеры⁈ — возмутился дядя Миша. — У нас тут вре́менные вагончики да техника прямо среди зарослей стоят. Нет никаких записей.

— То есть вы даже не уверены, что факт угона вообще был? — театрально вздохнула Василиса, всем своим видом изображая усталость от ложных вызовов.

— Мы ещё подумаем по этому поводу, — насупился дядя Миша.

— Итак, давайте подведём итог, — она щёлкнула авторучкой и закрыла блокнот. — Брёвна Вы по доброте душевной подарили Гайку. Трактор… мы понятия не имеем, кто его брал и что им копал. Может, это вообще Ваш тракторист ездил на ночную шабашку, а? — Василиса выразительно похлопала ресницами. — В сухом остатке имеем только украденную снедь. Продовольствие. Пищу. Несите список в опорник, пишите заявление и мы, как говорил Семён Семёныч Горбунков, «будем искать». Но имейте в виду, если выяснится, что всё это сожрал кто-то из Ваших, у меня появится очень резонный вопрос, что именно вызвало среди простых рабочих столь зверский, нечеловеческий аппетит? — она скептически подняла правую бровь.

Дядя Миша выдавил из себя натянутую улыбку. Пусть и не сразу, но Леший растерял всю свою грозную уверенность под напором Василисы точно так же, как и тщедушный Зиновий.

— А вот теперь вопросы буду задавать я, — довольно улыбнувшись, произнесла Василиса, перехватывая инициативу. — Новые работники, новые бригады, просто чужаки? Был на территории кто-то посторонний?

— Н-нет… нет, — неуверенно ответил Зиновий, косясь на Лешего.

— Не врать мне! — надавила на него Василиса.

— Да не было никого! У нас списки есть, я всё привезу, со всеми датами прибытия, клянусь! — пролепетал он, прижимая к груди рабочий планшет, словно щит.

— Может, ещё раз подумаете? Чужаки были? — снова подал голос я, перехватывая инициативу.

— Это прям так важно? — спросил Леший, которому этот допрос явно начинал действовать на нервы.

— А давайте-ка отойдём на пару слов. Тут к Вам, Михаил Анатольевич, возник один деликатный вопрос… по сверке персональных данных в нашей базе почтовой связи, — я намеренно произнёс последнюю фразу чуть громче и с максимально серьёзным лицом, взял дядю Мишу под локоть, утягивая подальше от ушей Зиновия.

Как только мы отошли на безопасное расстояние, Леший стряхнул мою руку.

— Чего вы такие всполошённые с Василиской? — подозрительно спросил он.

— У нас прорыв случился, — прошептал я, внимательно глядя за действиями Зиновия. — Кто-то пролез из Нави, и это не какая-то там тупая мелкая нежить. Что-то серьёзное, разумное и довольно-таки опасное. И, кстати, вишенка на торте, у нас тут по посёлку бродит Добрыня Никитич.

— Да хоть Емеля со щукой, — проворчал Леший, скрестив на груди руки. — Мне-то что?

— Давай без шуток. У тебя на территории что-то странное в последние дни происходило?

— Ну, так мы с Захаром вроде всё как на духу выложили. Трактор гоняли без спроса, кашу сожрали, дрова утащили.

— А Вилы? Те самые Вилы, которые не…

— Да понял я, понял, не дурак, — нахмурился дядя Миша. — А что тебе Вилы?

— Ну, так Добрыня утверждает, что это они к нам вторглись. Ты же Леший, в конце концов! Разве не должен чувствовать их присутствие в своих угодьях?

Леший тяжело вздохнул.

— Знаешь, Водяной… — голос дяди Миши ощутимо посерьёзнел. — Тут материя очень тонкая. Почти как полупроводник. Знаешь, как устроен полупроводник?

— Нет, и давай не будем отвлекаться от темы, — пресёк я душную лекцию по физике. — Что там с Вилами?

— Так вот. Вилы, они ведь тоже духи природы, и за каждое дерево переживают не меньше моего. Но при этом мы с ними разные. Я — Хозяин леса. Для меня это ответственность. Я им управляю, держу в строгости и защищаю.

— А Вилы? — поторопил я, чтобы дядю Мишу не унесло ещё в какие-нибудь рассуждения.

— А у них ветер в голове! — фыркнул Леший. — Тоже, конечно, духи естественной среды. Природу они не портят, даже берегут по-своему, но ведут себя… тьфу! Как подростки на каникулах. Им бы только развлекаться, хороводы водить, с ветром наперегонки носиться да над людьми подшучивать. Одно баловство на уме, никакой серьёзности!

— Честно говоря, в упор не вижу противоречия, которое препятствовало бы вашему сосуществованию на одной территории, — задумчиво хмыкнул я.

— Ну, как же⁈ — искренне возмутился дядя Миша. — Мы с ними, как солидный дорогой ресторан и молодёжная кофейня с пуфиками! Подходы разные, корпоративная этика вообще не совпадает! Да, природа у нас одна, мы её одинаково любим… Но там, где живём мы, Лешие, Вилы принципиально не селятся, и наоборот. Я тут тишину блюду, учёт веду, каждую шишку в лицо знаю. А эти дурные девки только шумят, хихикают да норовят с путниками заигрывать ради веселья. Сплошной переполох, никакой серьёзности!

— Михаил Анатольевич, — я вздохнул, прерывая этот сравнительный анализ мифических корпораций. — Задам простой, практический вопрос, Вы чувствуете появление Вил в окрестностях или нет?

— Нет, — на выдохе ответил Леший. — Но они и не станут ко мне близко лезть. Гарантий, само собой, не даю, но ежели Вилы тут нарисовались так, что не ототрёшь, то они мой дух сами почуяли бы. И соваться к серьёзному хозяину бы не стали.

— «Тут» это в садах? — уточнил я.

— Ну да! А где я, по-твоему, обитаю, Водяной? — дядя Миша обвёл широким жестом деревья, растущие строгими рядками, словно это был дремучий вековой бор. — Ты понял мою мысль? Вилы и Лешие не дерутся, не воюют, не грызут друг другу глотки за делянку. Мы просто тихонечко расходимся подальше. Мир большой, зачем друг другу нервы трепать? Им — их танцульки, мне — моё хозяйство. Дистанция. Знаешь такое слово?