К тому времени, когда мы вернулись, Василиса уже была дома и ждала нас. Я заварил первый попавшийся под руку чай, зелёный с травами, разлил не только Руслану, но и нам с ней.

Руслан сжимал кружку обеими руками, словно ловил оттуда каждую крупицу тепла, что могла дать ему горячая жидкость. Навь — это холод. Не буквальный, как осенью, а какой-то глубинный, вытягивающий силы. Будучи мистическими существами, мы все переносили этот холод достаточно легко, привычно. Но одно дело, просто находиться там и совсем другое — подвергнуться нападению.

Тот животный ужас, который Руслан испытал, когда на вагончик напала тварь, которую он даже не имел возможности разглядеть, словно бы начисто вытянул из него всё привычное спокойствие, улыбчивость и душевное тепло. Сейчас он выглядел дёрганым и несчастным.

— Слушай, Вадим, я передумала насчёт артефактов, — тихо заговорила Василиса, — Мне тоже ключ нужен.

— Понял, — отозвался я. — Требуется подыскать подходящий исходный предмет.

— А что, любой ключ не подойдёт?

— Нет, — я отрицательно мотнул головой. — Нужно «сыро или калёно железо». Не знаю точно, что это значит, но современные сплавы или там медь не подойдут. Ещё нужно не просто железо, а то, что было ключом не меньше века. То есть, нам нужен буквально старый железный ключ, которому больше ста лет. Дизайн или внешний вид не важен.

— Кстати, про ключ… — подал голос Руслан, но взгляда от кружки так и не поднял. — Вадим, огромная просьба, не оставляй больше свой в замке изнутри. Ключи-то у меня свои есть, но ночью я из-за этого так и не смог открыть дверь. Пришлось стучать, кричать…

— Понял, виноват, — я переключил всё внимание на него. Чуть подождал, пока он сделает глоток, и спросил. — Ну, ты немного отошёл? Пей и рассказывай.

Руслан тяжело вздохнул:

— А что тут рассказывать?

— Уж что знаешь, то и говори. Окна в вагончике нет, значит, самого монстра ты не видел, верно?

Руслан отрицательно мотнул головой и сделал большой глоток чая.

— Сидел я, как обычно, смотрел обучающее видео про бородатых агам… Что? Есть такая ящерица, — он выпучил глаза, поймав взгляд Василисы.

— Ничего, продолжай, — подбодрила она.

— Я уже засыпать начал, устал…

— Погоди, ты же сказал, что видео смотрел, — прищурилась Василиса, по привычке цепляясь за нестыковки.

— Ну, не досмотрел, оно жуть какое скучное. Уж простите. В общем, сидел я, задрёмывал, никого не трогал, вокруг тишина. А тут… Удар.

— Какой удар? — тут же потребовала конкретики Василиса.

— Ну… вроде бы сбоку, по корпусу, — Руслан поставил кружку на стол. — Не такой, как если бы вагончик был кораблём, налетевшим на риф. Скорее, как если бы мы с Ефимом сидели внутри гигантского арбуза, и нас стали бы похлопывать снаружи, проверяя перед покупкой, спелый ли. Но только очень, очень сильно похлопывать. Всё внутри ходуном ходило.

— Кто такой Ефим? — не поняла Василиса.

— Потом, — остановил её я, не давая сбить рассказчика с мысли. — Это тогда вагончик сдвинуло?

— Нет. Удар был за ударом, каждый сильнее предыдущего, и вот на третьем или четвёртом таком шлепке всё поехало, нас чуть не перевернуло, а потом всё затихло. А затем… — Руслан сглотнул. — Мне показалось, что снаружи кто-то ходит. И принюхивается. Был даже момент, будто этот кто-то находился сразу со всех сторон… а может, он был там не один. В общем, непонятно кто, но он припадал к щелям дверного проёма, втягивал носом воздух, как здоровенный кабан. А потом это нечто снаружи взвыло.

Руслан замолчал, взглядом уставившись в одну точку на столе.

— У меня просто кровь в жилах застыла. Это ещё хорошо, что тварь не по пению мастак, вой длился всего пару секунд. Мне кажется, если бы оно выло вот так хотя бы минуту, я бы просто кончился прямо там, на полу вагончика. Так бы и помер от сердечного приступа.

— Не бойся, всё кончилось, — я подался вперёд и опустил руку ему на плечо, выдергивая из воспоминаний. — Ты в безопасности.

— В общем, после этого он стал играть в игру «я твой дом труба шатал», — Руслан нервно усмехнулся. — Начал раскачивать вагончик, пытаться перевернуть, скрёб по стенам. Звук был такой, что зубы сводило от жути. Мне тогда пришли в голову две мысли.

Он взял со стола свою кружку, допил чай, но пустую чашку из рук так и не выпустил.

— Первая, это о хрупкости бытия. Ну, не всего бытия в целом, а конкретно моего вагончика. Он мне в тот момент казался спичечным коробком в шторм.

— А вторая? — спросил я.

— Что я должен быть как Пятачок.

— В смысле? — не понял я. — Быть свиньёй и дружить с медведем?

— Нет, — Руслан выдохнул, посмотрев на меня серьёзным взглядом. — Мне нужно, чтобы у меня дома было ружьё. Ну, не совсем дома, а там, в вагончике. На ту сторону же законы, которые запрещают оружие, не распространяются, верно?

Он посмотрел на Василису. Она неохотно кивнула.

— Наши законы там не действуют, это верно. Но пули против тварей Нави не особенно эффективны, — ответила она.

— Всё лучше, чем вообще без ничего. У меня из оружия только топор был, — тяжело вздохнул Руслан. — В общем, продолжался весь этот ад объективно недолго. Наверное, с минут пять, не больше. И знаете, после того пронзительного воя скрежет когтей по металлу меня уже не так пугал. А потом внезапно всё стихло. Он просто отстал и ушёл. Ну, то есть я лишь предполагал, что ушёл. Я просидел на полу в обнимку с топором где-то ещё с получаса. Просто вслушивался в тишину, с меня сто потов сошло со страху.

Пока он сбивчиво договаривал, я достал телефон и молча повернул экран к Василисе, показывая свежие фото тех самых царапин на обшивке.

— Потом, набравшись смелости, слегка приоткрыл дверь, я был готов захлопнуть её в любую секунду и сидеть внутри хоть до завтрашнего дня. Но понял, что никого нет. Быстро запер инкубатор, прямо от двери активировал ключ и бегом в Куб. Сиганул в машину, там ещё какое-то время приходил в себя, а после поехал к тебе.

Василиса внимательно всмотрелась в рваные борозды на экране моего телефона, нахмурилась и коротким жестом попросила перекинуть снимки ей в мессенджер.

Я скинул ей фото и убрал телефон в карман.

— А чего в вагончике сразу не прибрал? — спросил я.

— Знаешь, настроения как-то не было, — огрызнулся Руслан, всё ещё сжимая пустую кружку.

— Ладно, это не столь важно, — вступилась за него Василиса. Она задумчиво посмотрела на Руслана, на его кружку. — Доехал быстро?

— Долетел минут за десять, а что?

— Во сколько он ломился в двери к тебе? — Василиса перевела взгляд на меня.

— Ну, без пятнадцати час, примерно. Я на часы не смотрел, но по ощущениям так, — я пожал плечами.

— В критических ситуациях никто не смотрит на часы, — задумчиво констатировала она.

— Значит, так. Пять минут буйства, полчаса тишины, десять минут дороги. И у тебя он был без пятнадцати час… Выходит, монстр перешёл мост ровно в полночь. Что мы ещё знаем?

— Силы достаточно, чтобы раскачать трёхтонный вагончик, но не хватает, чтобы его опрокинуть, — подхватил её рассуждения я. — Судя по высоте царапин на фото, ростом он примерно с человека. И вероятнее всего прямоходящий.

— Почему ты так решил? — спросила Василиса.

— Это только предположение. Но Руслан упоминал шлепки. Это звук, который создают конечностями с плоской поверхностью. Ладонями. Если бы это была четырёхногая тварь, вроде медведя или волка, она бы скорее скреблась внизу и борозды бы оставила вертикальные, а стену вагончика пыталась пихать плечом, на пробу.

— Ясно, — кивнула Василиса. — Пока это только гипотеза, но звучит правдоподобно. Может, это Пёс Нави, вроде того, что охотился за Полуденицей?

— Если это так, мы его скоро увидим, — хмуро ответил я. — Его самого, и чужого потерянного человека в придачу.

Василиса решительно поднялась с места:

— Предлагаю проверить посёлок прямо сейчас. Я так спешила, что приехала на служебной машине. Поехали.

— Втроём? — глаза Руслана вдруг радостно загорелись. — А мне в этот раз пистолет дадут?

— Нет, — синхронно, не договариваясь, ответили мы с Василисой.

…

Насчёт пистолета, дать Руслану огнестрельное оружие было бы перегибом.

Табельное имелось только у Василисы, у меня был лишь мой кнут. Никаких пистолетов.

Мы действительно вышли, сели в служебную машину и проехались по посёлку. Время от времени Василиса глушила мотор, мы выходили в ночную сырость и прислушивались.

Тишина.

Не считая нашего беспокойного патруля, Колдухин крепко спал и видел сны, укутанный темнотой и пребывая в состоянии покоя. Единственной странностью показался лишь маяк бабки Агафьи. Мне почудилось, что он едва заметно светится, нечто вроде огней святого Эльма, когда статическое электричество мерцает на кончиках корабельных мачт. Только в данном случае свечение было не в самой верхней точке строения. Я всегда удивлялся, зачем какой-то чудик построил маяк посреди полей?

В любом случае, ни я, ни Василиса не обнаружили в этом свечении магической природы, равно как и всплесков энергетического фона.

И это идеальное спокойствие посёлка по меньшей мере раздражало.

Когда мы завершили свой обход, я достал телефон и набрал Дениса Зимоградова.

— Да, — ответил он. Как ни странно, трубку он взял быстро, и голос его совершенно не звучал сонным.

— Хотел спросить, спишь ли ты, но, судя по тону, нет, — сказал я вместо приветствия.

— И тебе привет. Я тут кое-что читаю… одну странную и довольно жутковатую древнюю книгу, — спокойно произнёс он. — Но рискну предположить, что ты, Вадим Иванович, позвонил мне после нескольких месяцев молчания не для того, чтобы узнать о моём досуге? В половине четвёртого утра.

Голос его был абсолютно, прямо-таки раздражающе спокоен.

— Просто стараюсь не дёргать по пустякам, Денис Иванович, но у нас тут лёгкое происшествие.

— Да? Ну, рассказывай.

— Прямо сейчас, этой ночью, по мосту… Ну, ты же помнишь, есть у нас тут один мост такой, особенный… На который твоя служба упорно не хочет ставить охрану…

— Упрёк не принимается, — голос Дениса остался ровным. — Мы уже об этом с тобой говорили, начальству я докладывал, наша позиция не поменялась. Наша служба не занимается охраной, скажем так… всяких мостов и тоннелей.

— Да? Но если кто-то прорвётся оттуда, куда этот мост ведёт, тебе же надо сообщить, верно? — я постарался вложить в свой тон максимум сарказма.

— Конечно, спору нет. Тамошние обитатели нам тут и даром не нужны.

— Ну, раз так, то докладываю голосом, что оттуда кто-то прошёл.

— И кто? — голос Зимоградова стал немного серьёзней.

— Кто-то. Точно не знаем, документов он не показал, морду мы не видели, чтобы опознать. Но это был кто-то сильный и большой, имущество нам тут повредил, одного товарища напугал и, похоже, как-то просочился в Явь. Вероятно, за счёт того, что ночью в полнолуние, а сегодня полнолуние, граница миров истончается.

В динамике телефона послышалось озадаченное кряхтение:

— Ну, что сказать… сигнал принял. Как говорил Семен Семёныч Горбунков: будем искать…

— Ты приедешь?

— Я такого не говорил, — тут же уклонился он. — Если он у вас, вы его и так заметите. А если ушёл, то обязательно оставит следы там, где вынырнет. В любом случае, торчать в вашем не особенно оптимистичном посёлке и искать предполагаемого монстра настроения у меня нет. Ты же баню так и не построил?

— Ну, извини, как-то руки не дошли.

— Ну, вот видишь, — усмехнулся Денис. — Так или иначе, спасибо за сигнал. Жаль, природа монстра неизвестна. Если что-то ещё узнаешь, звони. Всё, давай, пока. Мне читать надо, не только у тебя там твари из Нави шастают.

Он сбросил вызов.

Василиса бросила на меня вопросительный взгляд.

— Не приедет, — буркнул я, убирая телефон в задний карман. — Предлагаю по койкам. Завтра трудный день. Если эта хтонь вырвалась из Нави и бродит по Колдухину, к утру будут следы.

— Или жертвы, — мрачно отозвалась Василиса, вглядываясь в темноту колдухинских полей, словно что-то пытаясь разглядеть во мраке.

— Да. Или жертвы, — не стал спорить я. — А если тварь убежала подальше… тогда это уже головная боль тех мест, куда она добралась, как бы цинично это ни звучало. А нам сейчас нужен сон. Руслан? — я повернулся к нему. — Тебя к инкубатору перекинуть, или в подвале поспишь?

— В подвале, — нервно поёжился он. — Я места себе не нахожу из-за Ефима, но… мне нужно хоть немного прийти в себя. Сил нет.

— Да кто вообще такой этот Ефим⁈ — не выдержала Василиса.

— Завтра, — я улыбнулся ей. — Всё объясню тебе завтра.

* * *

Утро. Баба Маша, раздала мне стандартные почтальонские задачи, выдав стопку счетов за газ, ни о каких ночных происшествиях она не слышала — спала крепко.

Разнеся счета, я отправился к Гайку. Гайк Арменович, ещё недавно рвавший на себе волосы из-за грядущей экспансии вездесущих «Пятёрочек», уже не так сильно переживал. Более того, ещё до моего прихода он встретился с представителями сети и согласился сдать им свой же магазин в аренду, под эту самую «Пятёрочку». Чтобы клиенты ходили за продуктами, как говорится, по проторенному маршруту.

— Гайк Арменович, да ты у нас теперь магнат, — усмехнулся я, крепко пожимая его руку.

— Мангал? — нахмурился он, но тут же расплылся в широченной улыбке. — А-а, магнат! Вай, скажешь тоже, дарагой! Какой я магнат? Так, крутимся памаленьку, уважаемым людям жить памагаем. Слушай, мы же первые дома скора на прадажу виставляем, да! Хочешь пасмотреть на гатовые объекты? Канфетка получилась, мамой клянусь!

— Да, надо бы глянуть, — кивнул я.

Мы доехали до самого первого, выкупленного ещё в марте, участка. Оставили обувь на крыльце и прошли внутрь. Дом встретил нас запахом свежей древесины и штукатурки.

Парочка бригад отработала здесь на совесть. Руслан составил грамотные сметы, и строители не стали халтурить. Просевший фундамент укрепили инъекциями, несущие стены стянули армопоясом, а старый шифер заменили на стильную матовую металлочерепицу.

Внутри пространство казалось просторным. Стены вывели «в ноль» и покрыли фактурной декоративной штукатуркой тёплого белого оттенка, свет играл на ней, добавляя комнатам воздуха. Старые, скрипучие полы сорвали до основания. Вместо них проложили слой тепло- и гидроизоляции, залили идеально ровную стяжку. Сверху — фанерную подложку, а потом застелили всё современной инженерной доской под дуб. Завершали картину новенькие оконные блоки.

Да, ремонт обошёлся недёшево, но результат точно того стоил. Дом выглядел шикарно и надёжно. Продавать такую недвижимость было не стыдно и за неё можно было смело просить высокую цену.

— Я, как и хател, никаких этих риэлтаров-шмиэлтаров близка не падпустил! — эхом разносился по пустым комнатам голос Гайка. Он выразительно взмахнул руками. — Э, зачем лишние люди? Да? Сам абъявления виздэ дал, сам с пакупатэлями гаварю. Завтра уже приедут сматреть, да!

Я прошёл в ванную. Здесь стоял тонкий запах свежей затирки. Как важный штрих, который задумал и внёс в смету оборотень, в доме появились новенький санузел и современная газовая колонка.

— Все коммуникации подключили, Гайк Арменович? — уточнил я, проведя рукой по гладкому кафелю.

— Абижаешь! Всё как часы работает, — Гайк вошёл следом и щёлкнул выключателем. Вспыхнул яркий свет, отразившись в чистом зеркале. — Ани, конечно, умные очень, хатели на меня старые далги павесить. Но са мной, сам знаешь, где сядэшь, там и слезэшь! А так — захади и живи. Вах, удивительна проста, как быстро рэмонтники управились. Сколька на свети живу, первый раз такую скорасть и аккуратность вижу, клянусь. Адин из них даже захотэл тут остаться жить… Слюшай, — он задумчиво почесал подбородок, — а как думаишь, что этим пакупателям в самом пасёлки паказать, чтобы сразу влюбылись?

— Ну как что? — я пожал плечами. — Инфраструктуру. Детская площадка, ДК, пляж.

— Во-о-от, пляж! Залатые слава, — лицо Гайка расплылось в улыбке. — Ты ваабще видэл, Вадим-джан, какая в этам году вада в Камколи? Чыстая, как слиза моей жены, когда я ей пра наши блистящие перспэктивы рассказываю! Раньше мутная была, а сейчас — дно видно!

— Да? Не обращал внимания, — соврал я. — Старожилы говорят, что она тут и раньше чистой была, просто потом экология нарушилась. А теперь видишь, получается природа сама себя очистила. Красота, порядок.

Гайк довольно кивнул, но тут сделался озадаченным:

— Эх, парядак… Слюшай, ка мне тут Павел Семёнович прыстал, как банный лист. Гаварит, Гайк Арменович, нада пасёлку памочь, автобусную астановку пачинить в рамках спонсарской помощи. Я ему говорю, э, дарагой, где я, а где спонсарская помощь? Я что, банк?

— Ну, давай сделаем, — предложил я. — Отвлечём бригаду на пару дней. Фундамент там есть, кирпичные стены поставим, простенькую крышу кинем. За мой счёт.

— Ну, если толька за твой счёт… — он вздохнул с ноткой облегчения. — Тагда ладна, пусть строят. До́брае дэ́ла, да…

Я вышел из дома, осмотрел двор и как бы между прочим спросил:

— А что вообще в посёлке? Тихо было этой ночью?

— А что? — прищурился Гайк, и в его чёрных глазах мелькнуло подозрение.

— Ну… — я вспомнил ночные приключения. — Я чего-то проснулся ночью. Резко так, словно меня разбудил кто. Ты не замечал ничего?

Гайк задумчиво потёр щетину:

— Я — нет, слюшай. Но рэбята-дарожники, те, что у нас дом снимают, жалавались утрам. Гаварят, праснулись всэ разам, а пад окнами ходит кто-та. Тень мелькает, в стёкла как-будта заглядывает. Пастукивает этак легонька…

— Это в каком доме они? На Озёрной?

— Э-э, нет, зачем Азёрная? Эта третий дом на Краснапартизанской, — он покачал головой, цокнув языком. — Я им гаварю, показалась, может, с перепоя, да? Но чтобы семерым здаровым мужикам адновременно показалась? Да и говорят, не пили савсем, да? Вай, странно эта. Нада бы Василисе пажаловаться, может, брадяги какие завелись? Шляются, понимаешь, дабро высматривают.

Я кивнул, ожидая продолжения, но он не добавил в эту историю жутких деталей.

Если продолжать опираться на правило, которое я когда-то озвучил Руслану… О том, что если в Колдухине происходит странная дичь, то она наверняка связана с магией и двоедушниками. А в этом случае, ещё и с тварью из Нави. Вывод напрашивался сам собой. Значит, ночной монстр действительно проник в Явь и далеко не ушёл. Бродит по посёлку, скребётся под окнами. Ищет, где спрятаться? Или высматривает добычу?

Я снова посмотрел на Гайка.

— Гайк Арменович, насчёт бродяги этого… А ты пустующие дома на ночь запираешь?

— Абижаешь! Канечна, запираю, мала ли кто залезет, инструмент, стройматериал утащит, — он достал из кармана огромную связку ключей. Она звонко лязгнула. Размерам этой связки позавидовали бы все средневековые мажордомы, заведующие целыми замками с кучей пристроек.

* * *

Распрощавшись с Гайком, я поехал развозить оставшуюся почту. Подивился, что её стало заметно больше, как-то незаметно, понемногу, жизнь в посёлке наполнялась во всех её проявлениях.

Среди прочих мест моего маршрута была и клиника Давлета. Возле него царила своя атмосфера, на крыльце, залитом майским солнцем, собралась небольшая очередь. На деревянной лавочке терпеливо ждали местные бабушки, у которых ныли зубы, болела голова и стреляло в пояснице… И ещё в таких специфических местах человеческого тела, о которых я даже не догадывался. Да и, признаться честно, предпочёл бы не догадываться ещё лет сто.

Я аккуратно обогнул очередь.

— Всё в порядке, Клавдия Матвеевна, я здоров, просто Давлету Марксовичу журнал привёз! — я помахал свёрнутым в трубку доказательством перед привставшей было бабусей, готовой осадить меня за наглость и попытку пройти без очереди. Она подозрительно прищурилась, но всё же села обратно.

Не дожидаясь, пока она передумает, я юркнул в кабинет.

Поселковый фельдшер что-то размашисто писал в карточке, сидя напротив прыщавого подростка с рукой в свежем гипсе.

— … А потому что физическая активность, Сашенька, это хорошо, — распевно вещал Давлет, не отрываясь от писанины. — А вот ваши эти тик-токи доводят до цугундера, как и глупые видео. Ты перед следующим акробатическим экспериментом приди ко мне за консультацией, я тебе шлем дам. Старый, танкистский, от деда достался. Твоя голова целей будет.

Он оторвался от бумаг и посмотрел на притихшего парня поверх очков:

— Ну, ладно-ладно, я тебя не ругаю. Саша, не верь ты этим старым грымзам в коридоре, что молодёжь, мол, распаскудилась. Плюнь на них. Мы в своё время в лучшем случае шифер в костре жгли, а в худшем — старые фугасы палками ковыряли. И по крышам бегали, и карбид в бутылки пихали… знаешь, как громко бабахало! Кхе. Пожалуй, не туда меня занесло. Ты и меня не слушай, Саша. Дядя Давлет много видел, много помнит, но много и забыл. Хорошо всё-таки, что в наше время камер не было и этих ваших тик-таков. Это прям спасение. Ты это…

Он передал подростку бумажку с назначениями.

— Рука заживёт, жизнь продолжается. Мир познавать продолжай, не дрейфь. Только аккуратнее.

Проводив взглядом Сашеньку, который бочком протиснулся мимо меня к выходу, Давлет, наконец, перевёл взгляд на меня.

— Вадим, ты тут? Почту принёс?

Я кивнул, положил журнал на край стола и, дождавшись, когда за подростком закроется дверь, спросил:

— А что, Давлет Марксович, не было у нас ночью происшествий? Драк, травм, странного чего-нибудь?

Мой вопрос не был праздным. Давлет, Гайк, Котляров, Павел Семёнович, баба Маша с бабой Ниной, да и сама Василиса — были теми, кто знает, слышит и видит куда больше других. Но фельдшер только отрицательно покачал головой.

— У меня стабильный поток жалоб и страждущих исцеления. За ночь никто сызнова не заболел и чудом не исцелился. Ну и не дрался никто, спали все. Сон — это ж лучшее лекарство от многих болезней. В том числе и от битого лица.