Добрыня присел на стул, и тот под его солидным весом издал жалобный скрип.

— Добрыня Никитич, — тем самым официальным голосом, каким работницы ЗАГСа объявляют о начале регистрации брака, произнесла Василиса, — хочет нам кое-что рассказать.

— Да, — рассеянно подтвердил богатырь. — Я тут побродил, поискал, разузнал кое-что и пришёл к выводу, что потенциальные последствия… В общем, всё это может привлечь фанатиков и Инквизицию. Так что лучше рассказать. Правильнее, я хотел сказать. Вот я и приехал к Василисе, а она решила, что обсуждать надо всем вместе.

— Так о чём речь? — Руслан зверски зевнул, не прикрывая рта, и замахал руками. — Я не понимаю. Опять Коло танцевать или что-то ещё?

— Не «о чём», — откашлялся Добрыня. — А «о ком». Речь идёт о Вие.

— Да-а-а? — моё удивление было совершенно искренним. И вызвала его не само упоминание страшного монстра, а то, что Добрыня вообще что-то знает о нём и вдруг решил этим поделиться. — Поясни.

— Когда случился прорыв, к вам пролезли не только Вилы, но и Вий. Они же его и привели, в сущности.

— А с чего ты взял, Добрыня Никитич, что к нам проник именно Вий? С чего вдруг? Так сказать, пруфы будут?

Добрыня нахмурился и засопел:

— Полагаю, тут нужны некоторые пояснения.

— Не скрою, это было бы весьма кстати, — согласился я.

— Так вот. Начнём с того, кто вообще такой Вий, — Добрыня посмотрел на Руслана, словно профессор на прогульщика.

— Что-то из Гоголя, — не выдержав его тяжёлого взгляда, пробормотал тот.

— Не совсем так, — без удивления отреагировал богатырь. — Родился он в древние времена, жил задолго до меня и, согласно легендам, является сыном самого Чернобога.

— О как, — удивился я. — Сын самого…

— Именно. Он был великим полководцем и завоевателем. Необыкновенно жестоким. Сжигал живьём целые города. По легендам, как-то его воины захватили одну деревню и резали жителей, всех подряд, вплоть до малых детей. Их кровь собиралась в озеро, а он встал в самую середину и, наслаждаясь, впитывал боль этой жуткой жатвы.

— И что, разве никто никогда так и не смог его победить или наказать? — расширив глаза, спросил Руслан.

— В бою — никто. Но вот волхвы наложили на него самое сильное проклятие, на которое только были способны. И когда пришло время ему умирать, сама Мать-Сыра Земля отказалась его принять, — Добрыня замолчал, окинул взглядом нас всех по очереди и продолжил. — Его ногти начали обращаться в железо, мышцы каменеть, а душа превратилась в сплошной клёкот огня и боли, глаза же налились ненавистью всех мертвецов, а веки отяжелели. Он не мог умереть, но и жить тоже больше не мог. Само собой, такое жуткое существо в итоге выдворили в Навь.

Он ещё некоторое время молчал, то ли вспоминая прошлое, то ли ожидая наших вопросов. Но мы просто молча ждали.

Василиса села на стул у обеденного стола, а я, умывшись холодной водой прямо над кухонной раковиной, принялся варить на всех кофе. Крепкий и сладкий, чтобы хоть немного пробить сонливость и заставить мозги шевелиться.

— Однако время от времени он возвращается, прорывается в Явь, — наконец произнёс богатырь. — Свита вытягивает его сюда, а я каждый раз нахожу его и загоняю обратно. Это случается примерно раз в пару сотен лет. И отвечая на твой вопрос, Вадим, откуда я знаю, что это именно он: у меня есть артефакт, реагирующий только на его появление. В нём заключена капля крови Вия. Заодно это объясняет то, о чём вы не спросили, но наверняка подумали, почему я не появлялся и не вмешивался в остальные ваши прорывы. Мой артефакт узкоспециализированный. И в этот раз, как и всегда, я должен его остановить.

— Значит, это поэтому ты не стал разговаривать с Вилами? — прямо спросил я, разливая кофе по кружкам.

— Да, — Добрыня принял кружку, кивнув в знак благодарности. — Вилы — это просто свита, мотивы и декорации каждый раз новые, но суть остаётся прежней. Вий — это сам источник. Если он поднимет веки, то уничтожит всё, на что упадёт его взгляд. В четырнадцатом веке он стёр с лица земли два десятка деревень и едва не дошёл до Суздаля. Удельные дружины с ним, по понятным причинам, не справлялись. Когда я остановил и прикончил его тогда, в летописи эти события вошли просто как обычный «мор». А теперь представьте, Василиса, Руслан и Вадим, что будет, если он выжжет ваш Колдухин и двинется на Краснодар? В город-миллионник, на секундочку? — он отхлебнул кофе и поморщился, то ли от крепости напитка, то ли представил что-то.

Я бросил на Василису короткий взгляд и опустил глаза в свою чашку. Вообще-то, мы тоже представляли. Даже слишком хорошо. Но сознаваться, что мы узнали про Вия раньше чем он нам о нём рассказал, да ещё и из какого источника, никто из нас не спешил.

— Добрыня Никитич, — резюмировал я. — Твою давнюю судьбоносную связь с монстром я понял. В том, что его нужно уничтожить, сомнений тоже нет. Так что в итоге будем делать?

— Что делаем? — Добрыня поставил пустую кружку на стол. — Нам нужно объединить силы. Найти его и изгнать, после чего Явь сможет спокойно вздохнуть ещё пару сотен лет. И мне кажется, Вадим, ты о чём-то таком уже догадывался? — он перевёл на меня взгляд. — Мне кажется, ты уже обшарил всю территорию завода?

Я не стал спрашивать, откуда у него эта информация. Сейчас было явно не время.

— Да. Проверил. Его там нет, — я сделал глоток крепкого кофе. — Мы в поисках Вил прочесали поля, берег реки, брошенные дома и здания, жилой сектор. Пусто. И тем не менее, он где-то есть, — я поставил кружку на стол и посмотрел на Добрыню. — Идеи есть?

— Ни одной, — покачал головой Добрыня, отвечая без раздумий. — Если были бы, то… — он почесал затылок. — Пока нет. Ему нужно укромное место, но все старые колхозные амбары, которые я обошёл, чисты. У меня стойкое, паршивое ощущение, что я ищу вообще не там.

Я молча встал, собрал кружки и направился к раковине.

— Он же слепой, верно? — спросил я, открывая воду. На самом деле я (уверен, что и Василиса тоже) уже не первый час ломал голову над тем, где в нашем поселковом «стоге» затерялась эта смертоносная «иголочка». — Старый, тяжёлый, в нашем мире не ориентируется от слова совсем.

— Его спрятали Вилы, — тут же ответил Добрыня. — Забудь про его слабости и привычки, не нужно на них основываться, это не имеет значения. Они спрятали его, чтобы провести обряд «подъяти вежди». Поднятие век. Для этого капище и построили. Если они завершат ритуал на капище…

Добрыня замолчал, и в его глазах блеснуло что-то чёрное, нехорошее. Гнев?

— Остановить его будет почти невозможно. Он одним взглядом выжжет весь Колдухин, оставит только серый, мертвецкий пепел.

— Да поняли мы, Добрыня, поняли, — Василиса нервно перебила его. — Перспектива стать пеплом никого не радует.

— А Навь? У Моста смотрели? Может, он там прячется? — подал голос Руслан.

— Где⁈ Как? — встрепенулся Добрыня.

— Там никого, — с нажимом сказала Василиса, гася его порыв. — Мы проверяли. Что ещё остаётся?

Я сполоснул чашки и взял турку, одной порции кофе мне показалось недостаточным.

— Не хочу казаться самым умным и душным, — я посмотрел на каждого по очереди, засыпая очередную порцию кофе в турку, — но, кажется, я знаю ответ.

— На меня не вари, — Василиса улыбнулась. — И что у тебя за версия?

Я поставил турку на огонь, выдержал театральную паузу, и произнёс всего одно слово:

— Библиотека.

Добрыня уставился на меня с явным непониманием, как будто я предложил искать Вия в курятнике.

— Чего? У вас тут есть библиотека? А, да, припоминаю эту избёнку… Да брось, откуда у этого монстра тяга к книгам?

— Добрыня Никитич, — я позволил себе лёгкую, лукавую улыбку. — Ты же только что сам велел забыть о его привычках. Сказал, что это не имеет значения.

Глаза Василисы вдруг расширились.

— Платон? — полушепотом спросила она.

— Именно. Платон, — кивнул я, переводя взгляд с Добрыни на Руслана и обратно. — У нас есть библиотекарь, Платон Аркадьевич. Мужчина со странностями, но суть не в этом. Как раз в момент прорыва он ни с того ни с сего угодил в больничку. И до сих пор там.

Я снял турку с огня и разлил вторую порцию кофе:

— Здание стоит на виду у всех, почти в самом центре. Но при этом там всегда темно, тихо и абсолютно безлюдно. Кроме Платона Аркадьевича туда никто не ходит, а ключи только у него. Если вам нужно идеальное укрытие, на которое никто и никогда не подумает, то это оно, — я поставил чашки на стол. — Словом, это действительно хорошее укрытие.

— И при этом, — Добрыня откинулся на спинку стула, переваривая мысль, — это не брошенный и не жилой дом. Формально это вообще не жильё. Ни старый колхозный амбар, ни какая-нибудь яма в полях, хотя он и туда мог бы…

— Мог бы, но там кто-нибудь из нас его наверняка бы засёк, — перебила Василиса. — Словом, вынуждена признать, версия хорошая, мощная.

— Практический вопрос, — Руслан поднял руку, как на уроке, — как проверять будем? — по его лицу было видно, перспектива лезть на рожон и рисковать своей барсучьей шкурой его крайне не радовала.

— Поморская матка, — задумчиво произнесла Василиса, глядя на то, как я пью свой кофе. — Проще говоря, магический компас. На существо легендарного уровня его неминуемо перекосит.

— У вас есть такая штука? — спросил Добрыня. — Я предлагаю не усложнять. Просто пойти и посмотреть.

— Есть, — Василиса решительно поднялась из-за стола. — И давайте будем аккуратными. Будем придерживаться принципа «Маскарада», а не стиля слона в посудной лавке. Допивайте кофе и едем в ту часть посёлка. По пути заскочим ко мне домой, за компасом. Пара минут и будем знать наверняка.

Я залпом допил остатки кофе.

— Если возражений нет, едем на моей «ласточке», — выпалил я, направляясь в прихожую.

* * *

Буквально через десять минут мы уже припарковались у дома Василисы. Как я и предложил, доехали в моём УАЗе. Я и Руслан спереди, Василиса и Добрыня — на заднем сиденье. После упыря я ещё не успел отмыть салон, и пассажирское кресло всё ещё источало характерный душок.

Василиса сходила в дом и вернулась в машину, достала из рюкзака деревянную резную шкатулку размером с коробку для торта. Вся её поверхность была покрыта множеством древних символов.

— Что это? — спросил чувствительный к запахам Руслан, открывая своё окно, имея в виду артефакт.

— Поморская матка, — ответила Василиса, не поднимая глаз. Она открыла крышку, внутри скрывалось белое поле с искусно вырезанными изображениями Солнца и Луны.

От основания шкатулки отходила медная, позеленевшая от времени изогнутая опора. С неё на тонком шнурке свисала костяная игла. С виду — настоящая кость мамонта, а вырезанные на ней знаки напоминали руны на моём волчке. Свои мысли я, естественно, оставил при себе. Игла висела в свободном положении, замерев точно над центром белого поля.

— А теперь никто не двигается. Дышим медленно и через раз, — строго скомандовала Василиса.

В салоне УАЗа воцарилась мёртвая тишина. Мы отнеслись к её словам со всей серьёзностью. Наверное, целую минуту мы вчетвером, затаив дыхание, гипнотизировали костяную иглу.

И она дрогнула. Медленно, но упорно остриё потянулось и замерло, указывая точно в левый верхний угол.

— Там библиотека? — скорее утвердительно спросила Василиса и сама же ответила на свой вопрос. — Да, именно она. И там находится то, что сбивает магический компас так же, как магнитная аномалия сводит с ума обычный. И если там не Вий, то что-то крайне мощное.

— Ну, — хрустнул кулаками Добрыня, — значит, покажем ему, где раки зимуют! Пошли прямо сейчас.

— Куда⁈ — возмутился я. — Добрыня, ты помнишь, что было после столкновения с Вилами у медпункта?

— Ой, да ничего особенного, — отмахнулся он так беззаботно, что мне захотелось картинно закатить глаза. — Здание устояло, никто не умер.

— Да не скажи. Тебе-то хорошо, ты художник неместный, пописал и уехал, а нам тут жить. И второго субботника наша общественность так быстро не переживёт. Да и второй раз на взрыв бытового газа разрушения не спишешь.

— И что ты предлагаешь? Простить и отпустить? — засопел Добрыня, окинув меня недобрым взглядом. — Ты понимаешь хотя бы, о существе какого уровня ты сейчас рассуждаешь? Что для тебя важнее, изгнать его или какие-то книжки?

— Представь себе, книги для меня важны, — я встретил его взгляд, не отводя свой. — И я никогда не называю их «книжки», нет такого слова в моём лексиконе, — ответил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Книги жгли те, с кем я в последний раз имел честь воевать, знаешь ли!

— Тихо-тихо, — примирительно вмешался со своего места Руслан. — Добрыня, Вадим, остыньте. Мы что-нибудь придумаем прямо сейчас. Мы понимаем, что нам тут «Вий-2» от Гоголя не нужен, верно? Просто нужно выкурить его оттуда.

Руслан был прав, и, соглашаясь с ним, мы все молча кивнули. В то же время нужно было действовать осторожно, как сапёры на минном поле.

— Дождёмся ночи. Он торчит тут уже неделю, побудет ещё пару часов, — начала рассуждать Василиса. — Скоро полнолуние, время для ритуала.

— Это тут причём? Вы же разрушили капище? Или нет? — хмуро спросил Добрыня.

Я завёл машину и покатился обратно, чтобы наше пребывание возле дома Василисы не показалось подозрительным. Да, Вий остался без свиты, которая бы нас спалила, сам он слеп, но мало ли?

— Да, разрушили, но он-то об этом не знает, — ответил я. — Добрыня Никитич, ты прости, что я так резко, но пойми и нас, — я посмотрел на него в зеркало заднего вида. — Нам не нужны все эти битвы по колено в крови. Это, скорее, полицейская операция, а не война с Мамаем. На дворе не четырнадцатый век, а двадцать первый. Интернет не летописи, прорвётся информация в сеть — не удержишь и не подправишь.

— Ой, да какие проблемы! — поморщился Добрыня, пренебрежительно махнув своей огромной ручищей. — Скажем, что это нейросеть сгенерировала.

— А фактические разрушения? А жертвы? — я смотрел на него через зеркало. — Нет, нам нужно чётко понимать, с кем мы имеем дело. Скажи, он вообще в целом умный? Вспыльчивый?

Добрыня на мгновение задумался.

— То, что не дурак — это точно. Он великий правитель, завоеватель, древний каган. Который, между прочим, тысячу лет в казематах Нави просидел. Есть там местечко одно… Я только слышал о нём, сам, к счастью, не бывал. Я это к тому веду, что он наверняка хитёр, но уж точно не добр. Характер у него крайне опасный.

— Как он отреагирует на угрозу? Убежит или бросится в драку?

— Какую ещё угрозу? —не понял богатырь, сдвинув густые брови. — Ты решил зайти к нему с ноги и заявить: «Ты кто такой, давай, до свидания»?

— Ну, не так прямо, — усмехнулся я.– Например, если ночью подъедет Руслан к библиотеке и светанёт по окнам дальним светом галогенок.

— Э, нет! Руслан ничем светить не будет, — тут же возмутился оборотень, почувствовав, куда дует ветер. — Я свою машину Хану сдал.

— У вас тут ещё и свой хан есть? — опешил Добрыня.

— Да имя это такое, человеческое! Ну, не Руслан поедет. Я сам посвечу, — вернул я разговор в нужное русло. — Как он на это отреагирует?

Добрыня пожал широкими плечами:

— А пёс его знает. Может, выскочит и начнёт твою тачку в металлолом превращать. Он хоть и слеп, но слух и нюх у него, дай Бог каждому. А может, и упрыгает куда-нибудь через чёрный ход от греха подальше. Но машина — вариант неплохой. Раз уж вы так трясётесь над своей библиотекой, должно сработать.

— Грубовато, — покачала головой Василиса. — Если он слепой, а слух у него хороший, сидел в казематах, то может же знать и азбуку Морзе?

Она вдруг замолчала и бросила на меня выразительный взгляд.

Про азбуку Морзе нам рассказал упырь, источник информации, который мы от Добрыни скрывали. Но богатырь, к нашему общему облегчению, не стал ничего подозревать и допытываться.

— Знает, наверное, — отозвался Добрыня. — Не шрифтом Брайля же ему пользоваться. Только что нам это даёт?

— А то, — подхватил я мысль Василисы, — что он ждёт ритуала. Сидит там во мраке и рассчитывает, что придут Вилы, возьмут его под белы рученьки и торжественно поведут на капище. Вил в наличии у нас нет, а выдавать себя за них, рискованно и чистое самоубийство. Но мы могли бы подать ему сигнал морзянкой. Поведётся он на это?

— С высочайшей вероятностью, да — кивнул Добрыня. — Существо он усидчивое, но любому терпению приходит конец. Если позвать его правильно, выйдет хотя бы из чистого любопытства. Правда, он же ни черта не видит…

— Руслан, — я повернулся к оборотню.

Тот сидел на переднем сиденье в напряжённой позе, вжавшись в спинку. По его виду было ясно, он боится, что мы прямо сейчас родим очередной «остроумный» план, где именно ему придётся лезть медведю в пасть.

— Ась? — отозвался он без особого энтузиазма, косясь на меня одним глазом.

— У тебя камеры остались? Нам нужна система наблюдения.

— Система на ноуте, так что я могу с ним хоть на край света уйти. Камеры на колышках. А что? — Руслан оживился, почувствовав, что ему в этот раз не придётся быть наживкой.

— А сможешь после заката притащить колышки и воткнуть парочку так, чтобы библиотека хорошо просматривалась? А потом засесть на безопасном расстоянии с монитором и смотреть, клюнет ли он на приманку, выйдет или нам нужен план «Б»?

— Вот с того момента, как ты произнёс волшебные слова «безопасное расстояние», этот план стал мне крайне симпатичен, — хмыкнул оборотень. — Смогу, конечно. Когда?

— Сегодня. Только вот не знаю, как ты доберёшься… до камер.

— А ты меня свози. Бензина, я погляжу, у тебя хватает, — проворчал Руслан, многозначительно кивнув на приборную панель.

— Ты можешь толком объяснить, в чём конкретно заключается твой план? — прямолинейно перебил Добрыня.

— Да, смотри. Руслан устанавливает камеры, а мы уходим в поля и оттуда подаём Вию сигнал, мол, эй, мы здесь, приходи. Он слышит морзянку, выходит наружу и идёт на звук. Главное, выманить этого монстра как можно дальше от посёлка и людей. А потом ты его… того. Проводишь свой ритуал изгнания или что там у тебя.

— Ритуал я, пожалуй, Василисе Александровне поручу, — Добрыня задумчиво потеребил длинную бороду. — Если он всё-таки придёт, нам с тобой будет явно не до заклинаний. И вообще… Ты что, собираешься драться с ним прямо в чистом поле? А ещё распинался, что не хочешь кровавых битв.

— Ну, не совсем в поле. Я бы заманил его в одно старое строение. Оно прочное, если что-то пойдёт не так, его хотя бы не жалко. Да и из замкнутого пространства он так просто не сбежит, — я вывернул руль, поворачивая к своему дому.

— Если он начнёт драться, то уже никуда не побежит. Это не в его характере, — совершенно серьёзно ответил Добрыня. — Ладно. Где и когда встречаемся?

— А давайте на том самом поле, где мы в первый раз проводили ритуал «Коло». Сразу после заката, как только получим отмашку от Руслана.

— Добро, — коротко ответил богатырь. — Тогда высаживай меня здесь. Пойду к машине, буду готовиться к вашей… «полицейской операции», — он усмехнулся одним уголком губ, берясь за ручку двери. — Мало ли как оно пойдёт?