У Хана я разжился двумя здоровенными шестернями. Главной целью визита, конечно, был аванс за ремонт машины Руслана, но когда я приметил эти железки, Хан лишь махнул рукой, мол, забирай. Даже не спросил, на кой-чёрт они мне сдались.

Тащить этот металлолом пришлось в одиночку. Руслан, сияя от счастья, давно ускакал выполнять свою часть плана. Ещё бы, он пребывал в состоянии абсолютной эйфории оттого, что сегодня ему не придётся ни выступать живой наживкой для легендарного монстра, ни выкуривать его, как медведя из берлоги, рискуя собственной шкурой.

Первая шестерня весила килограмма три и была размером с дно хорошего ведра. Вторая, ещё массивнее, тяжелее раза в три, габаритами уступая разве что рулю от КамАЗа. Василиса была со мной, но её задача была куда тоньше и важнее перетаскивания тяжестей. Она выстраивала последовательность ударов, которая в переводе с азбуки Морзе на человеческий означала бы призывное «Иди сюда».

Когда мы только придумали общаться морзянкой, то как-то упустили одну важную деталь, телеграфа у нас нет, а отстучать классические «точки-тире-точки» по-физически невозможно, звук не тянется. Но Василиса моментально сориентировалась и быстро сообразила, раз мы не можем менять длительность сигнала, мы изменим его тональность и громкость. Мощный, глухой гул по огромной шестерне станет «тире», а резкий, звонкий по малой будет «точкой».

В опорном пункте она сделала мне распечатку:

. —.. /….—..-

Значки были крупными, но мне всё равно пришлось подсвечивать их фонариком на телефоне.

— Не запомню, — с лёгкой ноткой каприза признался я, вглядываясь в лист. — Проще было сразу на телефон скинуть.

— Уже. Смотри в мессенджере, — невозмутимо отозвалась она.

— А косая черта зачем?

— Пауза. Означает интервал между словами.

В темноте зашуршала высокая трава. Из ночной мглы вынырнул Добрыня. Вопреки моим ожиданиям, на нём не было ни кольчуги, ни средневекового доспеха, поверх одежды на нём туго сидел современный тактический бронежилет. В руке он небрежно покачивал металлическую бейсбольную биту. В свете фонарика она блеснула, и мне показалось — посеребрённая.

— Чего уставились? — усмехнулся он. — Времена сейчас такие, что человека с мечом воспринимают враждебно. Вот, вожу с собой такую штуку, будем считать — адаптированный вариант. Ну что, начинаем наш концерт?

— Нет. Ждём сигнала от Руслана, — покачал головой я.

Долго ждать не пришлось, буквально через пару минут тишину нарушил синхронный писк, на наших с Василисой телефонах одновременно высветилось сообщение.

«Камеры поставил, засел в безопасном месте в Кубе, смотрю».

Я вздохнул, шагнул к разложенным на земле шестерням и приготовился «бить». В качестве барабанных палочек у меня была пара поршневых клапанов от неизвестного движка. По сути — увесистые стальные стержни, расширяющиеся в плоские шляпки-грибки. Их я тоже прихватил со двора Хана, но уже без спроса, они валялись там грудой ржавого хлама, годного лишь в металлолом. Сейчас же им предстояло стать нашим главным инструментом.

Я опустился на корточки. Василиса направила луч фонарика на распечатку, и я, не отрывая взгляда от белого листа, не особо уверенно нанёс первые удары. Два резких, звонких о малую шестерню, затем один глухой, вибрирующий гул от большой. И так далее, строго по «инструкции».

До библиотеки отсюда был примерно километр. Мы засели на этой промежуточной точке ровно на полпути к Кубу. План был такой: как только Вий покинет своё логово, я подхватываю большую шестерню, Василиса — малую, а Добрыня обеспечивает прикрытие. Дальше мы организованно отступаем к Кубу, чтобы там продолжить отбивать ритм и подавать ему сигнал призыва.

В теории у Вия сверхъестественно острый слух. Но это лишь в теории.

После двадцати серий ударов я выучил последовательность наизусть. После пятидесяти, мог отбивать ритм с закрытыми глазами. Колени затекли и начали предательски ныть. Каждая серия ударов сменялась пятнадцатисекундной паузой, в течение которой мы вслушивались в ночную тишину. К восьмидесятой попытке в душу закралось мощное подозрение, что-либо этот чёртов Вий абсолютно не слышит меня и дрыхнет как собака, либо всё прекрасно слышит, но в гробу видал наши приглашения и он не собирается никуда идти.

Однако на девяносто девятой серии, почти дотянув до круглого числа, телефон Василисы издал короткий звук мессенджера.

— Руслан пишет, что из задней двери библиотеки кто-то вышел. Движется в нашу сторону, — негромко произнесла она, смотря в экран. — Пишет, здоровенный, как снежный человек.

— Ну, это точно он, — поджал губы Добрыня.

Мы подхватили шестерни и быстрым шагом выдвинулись к Кубу. Всю дорогу я думал, что Вий нагонит нас прямо сейчас и щедро отвесит королевских люлей за ночное нарушение тишины и звуковое хулиганство. Но обошлось. Мы благополучно дошли до Куба, я с грохотом бросил шестерню на пол, забрал маленькую у Василисы и тут же снова взялся за стальные клапаны, возобновляя навязчивый стук.

Теперь мы действовали вслепую. На этом отрезке пути камер не было, и никто не мог гарантировать, что легендарная тварь не собьётся с курса, не заблудится в темноте или просто не развернётся обратно.

В углу помещения сидел Руслан. Лицо его подсвечивалось светом экрана ноутбука, он посматривал то на монитор, то на нас. Василиса уже вычерчивала какие-то символы на полу. Единственным источником света служила лампа под высоким потолком, которую мы ещё в начале аренды запитали от чудом уцелевшего комбайнового аккумулятора. В своё время Василиса после долгих уговоров восстановила его магией, но электричества всё равно едва хватало. Лампа горела тускло, скупым неярким жёлтым светом, этого света хватало просто увидеть силуэты, не позволяя рассмотреть ни одной детали.

Минут через десять я искренне оценил всю прелесть тусклого освещения. Слава богу, что лампа едва горела и её скупых фотонов не хватало, чтобы рассмотреть ЭТО во всех подробностях.

Когда упырь сказал, что я ни с кем не спутаю Вия, он был чертовски прав. В щель приоткрытых ворот шагнуло нечто. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, это он и больше никто. Безошибочно.

Человеческого в нём было мало. Огромная, невероятно широкоплечая фигура возвышалась в проёме. Всё его тело покрывала густая, антрацитово-чёрная шерсть, какая-то чудовищная, извращённая патология волосяного покрова. На этом исполине трещал по швам белый льняной костюм с чужого плеча. Ткань лопнула в нескольких местах, и из прорех клочьями торчал жёсткий смоляной ворс. Его ручищи до самых кончиков пальцев покрывала та же шерсть, в которой виднелась грязь. Сами ногти были вовсе не железными, вопреки древним преданиям, но толстыми, костяными, мутно-коричневого цвета, страшное подобие хищных когтей.

Что удивительно, от него не несло разложением или гнилью, как от упыря. В помещении вообще не появилось новых запахов, не считая того, что на инстинктивном уровне от существа веяло ужасом и смертью. Казалось, само пространство вокруг него едва заметно искажалось, а блёклый свет лампы избегал падать на его силуэт, частично рассеиваясь на подлёте и утопая в черноте шерсти.

Но самым страшным было его лицо. Заросшее щетиной до самых надбровных дуг, а на глазах те самые мешки, пол лица было скрыто тяжёлыми костистыми наростами, похожие на скопление панцирных чешуек. Они плотным щитом опускались на глаза до середины щёк. И всё же сквозь эту дикую анатомию проступали черты былого человеческого величия, высокий породистый лоб, волевой подбородок и крупный, мощный нос, который хищно подёргивался, втягивая воздух Куба.

Вопреки ожиданиям, существо не вело себя как слепой. Монстр уверенно вошёл в узкий проём ворот, ни разу не коснувшись створок и не ощупывая стены, словно ориентировался по какому-то своему, скрытому компасу.

Я замер, перестав стучать клапанами. В повисшей тишине зычно раскатился бас богатыря:

— Ну, привет, Вий.

— Где мои прислужницы? — в ответ грохнуло так, что заложило уши. Голос Вия ударил по бетонным стенам, утробный и оглушительный, словно рокот волн сильнейшего шторма, разбивающегося о прибрежные скалы.

— Там, где вскоре окажешься и ты, Вий, — ответил Добрыня. В руках он чуть помахивал битой, словно примериваясь перед первым ударом. — В Нави, на самом её дне.

— Вы зря всё это затеяли, жалкие смертные, — прогрохотал Вий и шагнул вперёд. Пол под ним вздрогнул, будто по бетону ударили молотом, но сам он, даже не замечая этого, двигался с неестественной плавностью.

— Уважаемый Вий, нам бы не хотелось эскалации насилия, но… — начал было я.

Но Вий, как выяснилось, не мастер ведения переговоров, видимо, наоборот, он был их злейшим врагом. Эксперт 99-го уровня по прекращению дискуссий любыми средствами. Он даже не повернул головы в мою сторону. Просто пнул меня. Качнул ногой, по ходу движения коротко, почти без замаха, будто отпинывает мусор, пустую банку. В груди что-то хрустнуло, и мир кувыркнулся. Я влетел спиной в бетонную стену с такой силой, что из лёгких вышибло весь воздух, а перед глазами вспыхнули белые звёзды.

Боль пришла не сразу, сначала была секундная растерянность, а потом уже волна, разлившаяся по рёбрам. Дышать не получалось даже с усилием. Спасибо Мегалиту, он включился мгновенно, запуская регенерацию, словно аварийный генератор. Я с трудом втянул воздух, чувствуя, как треснутые кости начинают срастаться обратно.

Трясущимися пальцами я нашарил кнут-самобой на поясе, единственное, что могло хоть как-то уравнять мои шансы, и поднял голову.

А там…

Добрыня бился с Вием, как с медведем, яростно, расчётливо и с той отвагой, от которой перехватывает дыхание. Богатырь кружил вокруг монстра, превращая биту в стальной пропеллер, пытаясь достать его то сверху, то сбоку, но Вий встречал каждый удар с убийственным спокойствием. Он не уклонялся. Он просто поднимал руку, предугадывая движения богатыря, и посеребрённая бита утыкалась в его предплечье, высекая искры, будто Добрыня лупил не по живому существу, а по гранитной скале. Иной раз Вий перехватывал биту прямо в полёте, резко дёргал к себе, заставляя Добрыню терять равновесие, и в ту же долю секунды наносил страшный ответный удар прямо руками, которые, казалось, стали длиннее. Он бился с таким равнодушием, словно мастер кунг-фу, отбивающийся от пощёчин ученика-стажёра, легко, быстро и ловко, даром, что слепой.

Дважды его костяные когти чиркнули по богатырскому телу. Первый раз вырвали добрый клок волос с предплечья. Второй — достали до уха, и тёмная кровь тотчас залила шею, оставляя след на бронежилете. Добрыня даже не охнул. Только зубы сжал и продолжил кружить, сокращая дистанцию, пытаясь зайти со спины.

Но Вий, слепой Вий, видел всё. Он поворачивался вслед за противником с точностью гироскопа, и на его покрытом щетиной лице не дрогнул ни один мускул. Это было не сражение. Это был смертельный танец, где один из партнёров даже не вспотел.

Руслан тем временем крался вдоль бетонной стены, сжимая лопату, которая в недавнем прошлом так лихо крушила черепа мертвяков. Он ступал с осторожностью, словно шёл по минному полю, боясь, что Вий его услышит. Каждое движение выверенное, практически бесшумное. Его опасения были не напрасны, Вий дважды дёргался в его сторону, разворачивая мохнатую голову, но Добрыня тут же обрушивал на него новую серию ударов, и монстр снова переключался на «махач» с богатырём.

Руслан понимал, что это лишь вопрос времени. Когда Вий наиграется, он вспомнит о барсуке с лопатой.

И только Василиса стояла неподвижно, прижавшись спиной к стене. Её лицо в тусклом свете казалось застывшей маской, глаза были прикованы к центру Куба, туда, где на полу был начерчен ею круг, вроде обережного, но сложнее, с какими-то магическими символами. Она ждала. Ждала, когда огромные ноги Вия, эти чудовищные, покрытые густой шерстью колонны в белых рваных льняных брюках, шагнут в центр её ловушки.

Я с усилием поднялся, опираясь спиной о стену. Рёбра ещё ныли, но дышать уже получалось глубже, Мегалит работал как часы, швейцарские. Взгляд сразу выцепил Руслана, он подобрался к Вию слишком близко, сжимая лопату с видом человека, который свято верит, что даже легендарному монстру можно «дать в глаз», если подойти с правильного ракурса.

Но мнение о том, что можно легко достать по темечку страшного существа, было не только ошибочным, но и смертельно опасным.

Я видел, как Добрыне эта драка даётся с трудом. Богатырь уже дышал тяжело, по лицу стекал пот, смешанный с кровью из порванного уха, а на бронежилете виднелись вмятины. Добрыня устал и пропустил несколько ударов по корпусу, Вий достал его не меньше трёх раз. Богатырь ещё стоял, но стоял на силе воле и упрямстве, которых у него было хоть отбавляй. Проблема в том, что противнику на его удары было плевать. Вий сносил всё с таким видом, будто его охаживали берёзовым веником в бане, хлёстко, горячо, но без малейшего урона.

И, кажется, плевать он хотел и на серебро.

И тут Руслан рванул вперёд.

Я не думал. Рука уже выхватывала кнут из-за пояса. Это был не план, это был чистый рефлекс, крик моей души: «Только не дай ему умереть в одиночку».

Я взмахнул. Кнут распрямился в воздухе, зло свистнув. Такой удар валил пса Нави с ног. Но Вий даже не шелохнулся. Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к свисту, и схватил фол голой рукой. Мне показалось, нет, я был уверен, я видел, как уголок его рта дёрнулся вверх. Ухмылка. Легендарный монстр, воплощение древнего ужаса, ухмылялся моей жалкой попытке атаковать.

Я хотел отпустить рукоять. Честно хотел. У меня даже был план, если он дёрнет — я просто разожму пальцы. Но когда Вий рванул на себя, мир снова совершил кувырок. Пальцы меня не послушались. Я взлетел над полом Куба, как циркач, исполняющий забавный акробатический трюк. Своды стен пролетели перед глазами, и я рухнул на бетон спиной, выронив кнут где-то по пути. Мне даже показалось, что я услышал, как хрустнул мой позвоночник, и только регенерация не дала сознанию уплыть.

Но я успел. Я отвлёк Вия на эту долю секунды.

Лопата Руслана опустилась точно на темечко монстра с металлическим «дзынь», словно он ударил не по голове, а по железной балке. Отдача вырвала инструмент из рук, и парень покачнулся, не веря своим глазам. Вий мотнул головой, явно не от боли, а скорее от неудобства и в ответном движении взмахнул рукой.

Коротко. По касательной он попал по щеке оборотня. Отчего Руслана отбросило, как куклу, выстрелянную из пушки.

Добрыня попытался использовать этот момент. Он замахнулся для мощного удара, явно намереваясь врезать прямо между глаз чудовищу. Но в ту же секунду обнаружил, что Вий уже стоит вплотную. Вплотную, как боксёр перед нокаутирующим панчем.

И монстр ударил. Ни шагу назад. Ни замаха.

Короткий удар, с весом всей чудовищной туши. Кулак вонзился в центр богатырской груди, продавил бронежилет и вышиб из лёгких глухой хрип. Добрыня рухнул на бетонные плиты.

Монстр выпрямился во весь свой исполинский рост. В тусклом свете его фигура казалась горой. Он обвёл помещение слепыми глазами, принюхался и произнёс, громко, спокойно, с ледяным величием, от которого кровь стыла в жилах:

— Жалкие ничтожные людишки. Черви-двоедушники и прочие твари. Куда вы дели моих слуг? Признайтесь, и я убью вас быстро. Не больно. А не признаетесь…

Он сделал паузу. В наступившей тишине я слышал лишь своё дыхание.

— … вам же хуже.

Внезапно Вий рассмеялся. Не злодейским хохотом из ужастиков, а легко, почти беззаботно, будто мы устроили ему занимательный аттракцион. И нам стало понятно, драка его не утомляла, ситуация не смущала, а слепота не была помехой, он чувствовал нас, чувствовал все наши движения.

Я извернулся, опёрся рукой о бетонный пол и встал. Половина лица горела огнём, по щеке текла кровь, но я заставил себя не думать об этом. Не сейчас.

Что же делать, чёрт побери?

Рядом, пошатываясь, поднялся Руслан. На его щеке и под глазом уже расплывался здоровенный лиловый фингал, подарок от пощёчины Вия.

— Постой, — я перехватил его за плечо. — Он тебя не видит, но чувствует. Не подходи. Бесполезно.

В ту же секунду заскрежетал зубами Добрыня. Богатырь встал на одно колено, потом выпрямился во весь рост, и при тусклом свете я заметил на его зубах алую пену, выглядел он плохо, но ещё держался.

— Верно, отрок, — прохрипел Добрыня, обращаясь к Руслану. — Не подходи. Беги лучше. Со всех ног. И другим скажи…

Но договорить ему не дал Вий. Монстр развернул мохнатую голову в его сторону, будто услышал похвалу и снова заговорил, отчего холодок пробежал по спине:

— Пришёл Вий. И скоро он всех вас увидит. Нет слуг, не беда, я сам проведу ритуал. Нет песен, значит, принесу вас в жертву. Авось хватит, чтобы открыть хотя бы один глаз. А там уж меня не остановить.

Я сглотнул.

Руслан, впрочем, сделал из моих слов не те выводы, что я рассчитывал. Он не поднял лопату, а вместо этого нагнулся и принялся подбирать с пола бетонные осколки, те, что откололись от плит во время драки. С десяток камней размером с кулак перекочевали к его ногам. Он зло усмехнулся, с той безнадёжной отвагой, что заставляет идти в бой даже с пустыми руками.

И швырнул первый камень.

Не факт, что камень даже размером с футбольный мяч причинил бы Вию серьёзный ущерб, но когда метко пущенный кусок колхозного бетона врезался монстру точно между глаз, тот взревел, как разъярённый бык.

Руслан кинул второй. Третий.

Два из трёх следующих камней снова попали в цель, прямиком в голову. И пока град мелких осколков отвлекал Вия, заставляя его мотать башкой и прикрываться лапищами, Добрыня, пользуясь моментом, бесшумно обошёл монстра по дуге, заходя с правого фланга.

Но Вий, даже осыпаемый бетонным крошевом, оставался Вием.

Он широко развёл ручищи в стороны медленно, будто собирался обнять весь Куб. А затем с невероятной силой хлопнул в ладоши. Звук родился такой, что заложило уши до звона, неприятный, низкий и громкий, похожий на удар грома прямо над головой. Но главным оказалось не это. От хлопка ушла ударная волна. Вопреки законам физики, она хлынула вперёд, проутюжила пространство Куба и встретила Руслана.

Оборотня отшвырнуло к стене, он врезался в бетон, сполз вниз и застонал, схватившись за рёбра.

Этот стон заставил Вия жутко улыбнуться, отчего блеснули его зубы, длинные, клиновидные, тёмные, как древние речные камни.

Звук…

Я резко развернулся, игнорируя растерянный взгляд Василисы. Она всё это время стояла молча, затаившись у стены, и ждала возможности провести ритуал изгнания, но сейчас мне было не до неё. Я двинулся к ящику, где стоял ноутбук Руслана.

Экран горел ровным светом, был открыто окно просмотра с камер, камеры транслировали пустую улицу у библиотеки. Ничего полезного. Но мне было нужно другое.

Этот ноутбук я покупал как служебный, для работы, для связи. Но я же знал Руслана. В свободное время он наверняка играл в игры, лазал по форумам и, конечно, слушал музыку. А выбирал железо он сам, в бюджете под сто двадцать тысяч, чтобы и видюха тянула, и акустика была что надо. Потому что «звук — это важно». Особенно для оборотня с музыкальным вкусом, который я никогда не разделял, но сейчас готов был целовать за каждый скачанный трек.

Я свернул вкладку с камерами, ткнул в папку «Музыка». Список файлов вывалился длинный, названия треков мне ровным счётом ни о чём не говорили, ни одного знакомого имени.

— Ну же, Руслан, ты же современный оборотень, не подведи, — сам себе сказал я, листая вниз.

Взгляд зацепился за файл с безумным названием «жопа джуси».

— Ну, не разочаруй, — сжав зубы, сказал я и кликнул по файлу, рванув ползунок громкости до упора, на все сто процентов.

«БАБЛО ДОСТАЛА. УСПЕХ НАСТАЛ» — взорвал тишину Куба бешеным, режущим слух голосом ноутбук, текст сопровождался неритмичным, но мощным битом.

Вий, чей слух был его главным козырем, и главной уязвимостью, оцепенел. Его мохнатая башка дёрнулась, ноздри раздулись, а лицо исказилось такой гримасой гнева, что даже мне стало страшно.

— ЗАТКНИТЕСЬ! — взревел он, ни к кому конкретно не обращаясь, он крутил головой, будто пытался определить, откуда исходит эта пытка звуком. Он скалил свои страшные зубы, широко раздувая ноздри, он весь стал яростью.

Добрыня не стал ждать развязки.

Он резко рванул вперёд, и вместо биты пустил в ход ногу. Мощный удар пришёлся в массивный корпус Вия, и монстр, не успевший среагировать на новую угрозу, качнулся назад, пятясь, делая шаг, второй…

Прямо в центр круга, начерченного Василисой.

В тот же миг, когда его ноги пересекли линию, Василиса резко взмахнула руками. И начерченный мелом круг, просто узор на бетонном полу, налился яркостью и силой. Символы засветились голубоватым, неестественным светом, засветились по контурам.

— Помогайте! — выкрикнула она. На висках у неё вздулись жилы, лицо побледнело, и я понял, удержание Вия даётся ей ценой немыслимых усилий.

Добрыня тут же шагнул к ней. От его пальцев дёрнулись голубоватые нити, тонкие как струны, и оплели круг, фиксируя линии, не давая им дрогнуть.

— Всемогущая Навь, прими душу злую, недобрую! Путь укажи! Будет сопротивляться, сломи! Заставь! — заговорила Василиса, и каждое её слово как будто вплеталось в светящийся узор.

Вий рванул вперёд. С диким рёвом он упёрся в границу круга, но не прорвал её.

Зато здание вокруг нас содрогнулось, как от взрывной ударной волны.

По стенам пошли трещины, с потолка посыпался мелкий песок и каменная крошка. Где-то в перекрытиях хрустнула арматура. Я на секунду испугался, что сейчас весь Куб сложится, как карточный домик, похоронив нас всех под бетонными обломками.

Но круг держался.

— Руслан! Помогай! — закричал я, вырубая музыку, потому что она, как мне показалось, теперь только мешала, заглушая голос Василисы и отвлекая Добрыню.

И сам поспешил к кругу, не зная ещё, что могу сделать, но понимая одно, если Вий вырвется, второго шанса не будет.

Я встал у края обережного круга, рядом замер растерянный Руслан. Так вышло, что лицо Вия оказалось прямо передо мной, всего в какой-то паре метров, за незримой гранью, которую держали Василиса и Добрыня.

Монстр поднял руки вверх и с яростью обрушил их на невидимую стену.

Удар отозвался в бетонных стенах глухим громом, скрежетнул металл, и одна из створок ворот с грохотом рухнула, подняв облако пыли.

— … отправь его туда, где должно, — продолжала Василиса, и голос её набирал мощь. — Оттуда не отпускай! Пусть там ждёт его судьба!

Я вливал силу из Мегалита в Василису чувствуя, как энергия уходит от меня, перетекая в её ладони и дальше, в светящиеся линии круга. Но Вий сопротивлялся. Он упирался ногами, рвался вперёд, и каждый его рывок заставлял стены Куба содрогаться. Он противостоял этому ритуалу.

Рядом, за воротами, стоял мой УАЗ. Там, в дверном кармашке лежала бутылка воды. Я постоянно возил их с собой, так удобнее, чтобы в любой момент можно было использовать жидкость, не ища источник воды. Но сейчас у меня не было ни секунды, чтобы подойти и взять её. Пришлось действовать на расстоянии.

Я отвлёкся от круга на долю мгновения, рванул сознанием к УАЗу, обратился к воде в пластике, и бутылка, вылетев из кармана, пронеслась через ворота. Этот снаряд, подчиняясь моему приказу, врезался прямёхонько в лоб Вия.

Не особенно могучий удар, но неожиданный. Ослабленный кру́гом Вий покачнулся, сбитый с толку внезапной и откровенно дурацкой атакой, и отступил на шаг. Прямо в центр круга.

Тем временем Василиса повысила голос и перешла почти на крик. К ней присоединился Добрыня. Хор их голосов заполнил всё пространство Куба:

— … ВОДОЙ, ЗЕМЛЁЙ, ВОЗДУХОМ И ОГНЁМ ОТПРАВЛЯЮ ТЕБЯ В ИНОЙ МИР!

Пространство внутри обережного круга внезапно начало вращаться. Сначала едва заметно, затем линии на полу завращались, быстрее и быстрее, увлекая за собой пыль и мелкие камешки, которые сорвались с пола и закружились в вихре.

Василиса дышала часто, поверхностно, но держалась. На её лбу блестел пот, и она, стиснув зубы, продолжала удерживать круг.

Вий замахал руками, зарычал громко, страшно, пугающе. Но чувствовалось, что впервые боялся всё больше он. Он знал, что проигрывает.

Вращение превратилось в воронку, она набирала силу. Она затягивала Вия уверенно, неумолимо, как болотная трясина. Монстр отчаянно цеплялся за бетон возле круга.

— Я ВАС ВСЕХ НАЙДУ! — выл он, и голос его срывался в хрип.

Он хотел ещё что-то добавить, я заметил, как шевелились его губы, но уже не мог, воронка затянула его полностью, сомкнулась, мигнула и стала просто пыльным бетоном.

Всё стихло.

Круг погас.

Мы ещё какое-то время стояли как дураки. Я смотрел на пустое место в центре круга, не веря, что там только что стоял монстр ростом с гору и весом с КамАЗ. Мы продолжали стоять, но больше ничего не происходило.

— Ну, — хрипло выдохнул Добрыня и опустил руки. Пальцы у него дрожали. — Кажется, всё. Управились.

Я подхватил Василису, она была бледной и шаталась, почти теряя сознание. Слишком много сил она потратила на ритуал, слишком высоки были ставки. Я вывел её на воздух, усадил на кресло в УАЗ, распахнул дверцы, подал бутылку воды.

Следом вышли Руслан и Добрыня. Оборотень держался за рёбра и несчастно улыбался, весь в синяках и ссадинах. Богатырь же, напротив, выглядел довольным, помятым, усталым, но довольным.

— Ну что, вот теперь мне и правда можно уезжать, — сказал Добрыня и хмыкнул, оглядывая Куб. — Хотя мне у вас в посёлке понравилось, чего уж там.

— Спасибо, Добрыня Никитич, — сказал я, протягивая ему руку. — Защитили Колдухин. Ну и мир в целом. Если нужна будет помощь, так сказать, ответная услуга, можешь на меня рассчитывать.

— Хм… — он сжал мою ладонь крепко, по-богатырски. — Ловлю на слове. Думаю, что обращусь. Ну всё, бойцы, пока.

Он хлопнул по плечу Руслана, а затем поклонился Василисе, уважительно, до земли.

— Восхищён вашим уровнем, моё вам почтение.

И ушёл. Просто развернулся и ушёл в ночь, уверенно, неторопливо, будто не дрался полчаса назад с легендарным монстром. Я проводил его взглядом, и мне показалось, что идёт он не в сторону посёлка, а прямо в поля, туда, где ночь была чернее чёрного.

Ну да ладно. Ушёл — и ушёл.

Я перевёл дыхание и огляделся.

Три Вилы изгнаны. Один Вий выпнут с огромным трудом и разрушениями, чуть Куб нам не развалил. Ещё одна Вила усвистала в неизвестном направлении, ну да и ладно, с ней как-нибудь разберёмся.

Ещё был упырь. Отпущен. С клятвенными обещаниями, но это нас не красит всё равно. Всё.

Ах да, ещё же Стрыга куда-то ускакала.

А теперь вот и Добрыня ушёл.

Остались только мы. Слегка побитые свои.