— Существо легендарного уровня из забытых сказаний… — медленно произнесла Василиса, и я заметил, как она машинально поправила воротник, жест, который я видел у неё в самый напряжённый момент. — Я была уверена, что он давно мёртв. О нём не было ни слуху ни духу лет пятьсот, — лицо её сделалось серьёзным, куда серьёзнее, чем за весь наш разговор.

— Это он, — подтвердил упырь. — Наверное, всё это время Вий сидел во мраке вместе с нами.

— И теперь его не просто выпустили, а притащили сюда, в наш мир, — Василиса задумчиво уставилась в протокол. — Но при чём тут Вилы, не знаете, Гавриил Несторович?

— Они были его поводырями. Свитой. Он же слеп, — пожал плечами Корсаков. — А вот Стрыга шла сама по себе. Отбитая на всю голову тварь… по пути зачем-то разодрала когтями какой-то вагончик, дура психованная. Я чувствовал, что внутри есть кто-то, но мне было плевать. Главным было прорваться в Явь, а не ерундой заниматься. Вилы открыли проход там, где граница миров истончилась. Мы с трудом оттащили Стрыгу и шагнули за грань… а потом, уже здесь, в поле, наши пути разошлись.

— Что было дальше? — поторопила Василиса, в её глазах была тревога.

— Говорю же, мы разбежались в разные стороны. Стрыга, эта скотина с отклонениями, башка её с бедой, ускакала куда-то в поля. На ваше счастье, не в сторону вашего поселения. Я побродил ещё какое-то время. Шёл на запах тепла, пока не набрёл на небольшой дом, в нём только спящая старуха была. В сарае нашёл ножницы, ржавые, но прочные, как для стрижки овец, и наконец-то срезал струну с горла, — он потёр шею, и тут я только заметил тонкий шрам на ней. — В Яви магия струны не работала. Остальные беглецы, должно быть, тоже избавились от них.

— Вы видели их потом? Где? Когда? — голос Василисы был напряжённым, она не сводила с Упыря глаз.

— Нет, больше никого, — он покачал головой. — Они мне не друзья. Ну, наверняка прятались, как и я.

— А Вий? — тон Василисы стал каким-то угрожающим. — Где спрятался он?

— Клянусь, я не знаю! — испуганный Упырь вскинул свободную руку, его глаза забегали. — Мне незачем вам лгать! Знал бы, обязательно сказал. Поймите, он слеп! Без своей свиты он и шагу ступить не сможет, далеко не уйдёт.

— Это пока ему веки не подняли, — процедила Василиса. Желваки на её скулах дрогнули, зубы она сжала настолько крепко, что они скрипнули. — Если поднимут… он устроит нам здесь настоящий ад.

Я видел, как вздымается грудь Василисы, как она сжала кулаки и решил вмешаться, пока паника окончательно не захлестнула её.

— Гавриил, — произнёс я, возвращая его внимание. — Что ещё? Что видели Вы за эти дни, что слышали? Вспоминайте каждую деталь. Может быть, было что-то важное.

— Да какое там «важное»… — он махнул свободной рукой, наручник коротко звякнул, напомнив о сделке. — Пустое всё. Набрёл на бродячих псов. Да, я их выпил, каюсь. Но во все времена это не было ни грехом, ни преступлением, ни по людским законам, ни по каким-либо ещё.

— У нас это теперь называется жестоким обращением с животными, — хмуро пробормотал я.

— Я не был жесток, — обиженно возразил Упырь. — Один укус и мгновенная смерть. Без мучений. Жертва умирает с улыбкой, если собаки, конечно, вообще умеют улыбаться. Да, после человеческой крови собачья — это как дешёвая брага, сделанная из свёклы и помоев после изысканного бургундского вина. Но я сделал свой выбор. Я хочу остаться жить в Яви. Не хочу обратно в Сорок Сороков… сидеть во мраке.

Он на мгновение замолчал, задумался о чём-то своём, горько усмехнулся и в этой усмешке было столько человеческого.

— Сколько же я там пробыл? На кладбище как-то наткнулся на гуляк, какие-то работяги распивали алкоголь. Один выронил в траву светящуюся штуку. Я её подобрал, подсмотрел, как они по ней водят пальцами… Когда они уснули, весь вечер смотрел эти… ролики. Забавно. Мне даже показалось, что ваш мир стал чуточку добрее. А вот год я так и не посмотрел.

— После Гражданской прошло немногим более века. После репрессий — чуть менее века… Столько Вы и просидели в той тюрьме, — я сделал паузу, дав переварить цифры. — Что-то ещё видели? Слышали?

— Нет, — он замотал головой. — Даже ту штуку, как они её называли… телефон, вернул. Подкинул обратно, они проснулись и ушли. Всё. Пару раз бродил по деревне, украл вот этот костюм, каюсь. Но ни на кого из людей не нападал! Кусал только псов, да и то лишь тех, что кидались первыми. Кровь у них дрянная, отвратительная, но так я хотя бы не навлеку на себя гнев ваших нынешних охочих людей… или НКВД.

— Сейчас это фанатики и, соответственно, Инквизиция, — поправил я его. — Но как бы то ни было я признаю, что информация про Вия дорогого стоит.

— Ещё бы, — Василиса всё это время сидела, скрестив руки на груди, и задумчиво смотрела в стену. — Это ведь легенда. Тварь калибра Аспида, только исключительно злобная. И мы к ней не готовы, — она резко обернулась к нам. — Но как он себя не выдал? Не проявил? Как мы могли его не заметить, если перетряхнули весь посёлок⁈

— Давай об этом потом, — спокойным голосом остановил её я, поворачиваясь к нашему пленнику. — Гавриил Несторович, Вам знакомо выражение «нищему собраться — только подпоясаться»?

— Знакомо, — Упырь кивнул, и его глаза заблестели. — Понимаю Ваш намёк, готов бежать хоть сейчас.

— Никуда Вы не побежите, — спокойно ответил я, вставая со своего стула.

— Вы же обещали! — сорвался он на фальцет.

— Обещал и выполню. Но не так, чтобы мы Вам открыли клетку и хлопнули в ладоши, мол, летите.

— А как тогда?

— Я Вас отвезу.

Упырь недоверчиво прищурился:

— Ну, право слово, не хочу Вас утруждать, извозчик мне не нужен…

— Побежите сами, можете далеко не уйти, — вздохнул я. — Врать не буду, мы такую, как Вы выразились, «сделку» заключаем впервые. Даст судьба, в последний раз.

Упырь помолчал, переваривая услышанное:

— Ладно, везите. Я готов, — он вытянул прикованную руку вперёд, показывая на наручники.

Василиса молча подняла ладонь. На её пальцах вспыхнули зелёные огоньки, отбрасывая на стены колдовские тени. Щелчок и браслеты наручников разом раскрылись. Упырь потёр запястье.

— Пойдёмте.

Я взял со стола кнут, привычным жестом свернул его, развернулся к двери и направился к выходу.

Корсаков неловко поднялся со стула, косясь на Василису, явно ожидая, что прямо сейчас мы его обманем и в последний момент в спину ему прилетит разрушительное заклятие. С секунду поколебавшись, он всё же пошёл. Бочком-бочком, спиной к стене, следя за взглядом участковой, он прошмыгнул к двери.

В Колдухине царила ночь. Воздух был прохладным и свежим, на небе ярко сияли звёзды, стояла предутренняя тишина, а на душе у меня было неспокойно.

Мой УАЗик был припаркован неподалёку. Я открыл пассажирскую дверцу, жестом приглашая Упыря внутрь.

— Карета подана. Прошу.

Корсаков что-то пробурчал, но забрался. Я пристегнул его ремнём безопасности, он тут же повёл плечом, проверяя, насколько это ограничивает свободу.

Конечно, с учётом специфического подвально-могильного амбре, его проще было бы отправить на заднюю площадку, однако мне хотелось держать этого пассажира в поле зрения.

— Какая у Вас… чудесная машина, — попытался завязать разговор Упырь, с любопытством разглядывая приборную панель.

Я не ответил. Провернул ключ зажигания, двигатель мягко мурлыкнул, мелкой дрожью отдаваясь по салону. Мы тронулись и неспешно покатились к выезду из посёлка. Жёлтый свет фар освещал пыльную грунтовку, обочины, заборы домов. И тут я понял, что теперь не просто вёл машину, я непрерывно вглядывался в темноту, в проёмы между заборами, в чёрные окна спящих домов, в тени деревьев, которые попадали в свет фар. А вдруг прямо сейчас я увижу Вия?

Тишину нарушал только гул мотора и шуршание шин по гравию.

— Гавриил Несторович, — мой голос прозвучал неожиданно. — А как он выглядит?

— Ну, — Гавриил потёр освобождённое запястье, на котором всё ещё виднелся красный след от наручника. Сейчас в тусклом свете уличных фонарей, его лицо казалось более хищным. — Вы его ни с кем не спутаете. Пока мы были в Сорок Сороков, я его не видел. Вообще, никого не видел, сами понимаете, кроме пса, и того редко, через щель в двери. А пёс там, знаете… Большой. Страшный. Весь в сполохах пламени.

— Я знаю, как выглядит адский пёс, — перебил его я, не отрывая взгляда от дороги. — Меня интересует только Вий. Его внешность. На кого он похож? На мужчину? Молодой, старый? Телосложение, одежда, причёска, всё такое? Любая деталь.

Упырь молчал, я слышал только его дыхание, он шумно выдыхал, явно собирая образ в мыслях.

— Я видел его лишь мельком, когда мы бежали к Мосту, он шёл в окружении Вил, как император в окружении свиты, — Корсаков ещё секунду подумал. — Мужчина. Выше среднего. Широкоплечий, с густой бородищей. Внушает, знаете ли.

— А веки? — мы как раз миновали знак выезда из посёлка, и, признаться, где-то глубоко внутри меня настигло странное, почти иррациональное разочарование. Оттого, что я так и не встретил легендарное и в то же время смертельно опасное существо. — Прямо до земли, как в сказаниях?

— Скажете тоже, — хмыкнул Упырь. — Длинноваты, конечно. Не по-людски. Свисают на скулы кожаными такими складками, как мешки. Но тут ведь дело не в размере. В магии. Это не анатомия, это сила, которую он не может сбросить.

— Логично, — я чуть сильнее вдавил педаль газа. Двигатель взревел чуть громче, набирая скорость. — Как думаете, Гавриил Несторович, где он может прятаться?

Упырь скосил на меня глаза. В его взгляде вновь мелькнул торгашеский интерес.

— А Вы дадите мне пару дельных советов перед тем, как отпустите? — задал он встречный вопрос.

— Без проблем. Мне самому невыгодно, чтобы Вы где-то засветились, — кивнул я. — Так что насчёт места, где прячется Вий?

— Подвал, — уверенно произнёс Корсаков. — Есть у вас тут глубокие подвалы в домах?

— Думаете, где-то под одним из жилых домов? — с сомнением спросил я.

— Исключено. От него такой энергетический фон исходит, любые жильцы сбежали бы на второй день от мигреней и жутких кошмаров. У вас в посёлке есть старые казематы? Заброшенная пожарная каланча с бункером? Подземелья?

— Подвалы, это из-за слепоты?

— Ну, естественно. Он века просидел под землёй, как крот. Он же не станет с тросточкой по улицам ходить. Тем более посёлок у вас не такой уж и большой, каждое новое лицо на виду.

— Это правда, — согласился я. В голове уже начал выстраиваться короткий список подходящих локаций, которые нужно будет осмотреть в первую очередь. — А где Вы появились в Яви… Место помните?

— Поле как поле. — пожал плечами Упырь. — Трава да ветер. А что?

— Озеро далеко было?

Корсаков криво усмехнулся.

— Далеко. Куда ближе оказался погост. Там я и залёг. Вы ведь это и сами поняли, верно? Традиция-с. Близость к мёртвой земле успокаивает, да и живые туда лишний раз нос не суют. В общем, отличное место. Было… Жаль, спалили… — в его голосе прозвучала тоскливая нота, он вздохнул. — Или Вы так не считаете, господин Водяной?

— Нет, не считаю, — я вывернул руль, выводя УАЗик на пустую ночную трассу, и прибавил газу в сторону райцентра. — Вы там просили советов? Вот Вам советы. Документов у Вас, ясное дело, нет, верно?

— Ну, конечно, откуда бы им взяться? — фыркнул Корсаков, глядя в окно, на тёмные поля.

— Проще всего прибиться к бродягам. Среди них затеряетесь, сойдёте за своего, — я бросил короткий взгляд на пассажира. — Есть ещё работные дома для тех, кто оказался в трудной жизненной ситуации, проще говоря, на дне. Но там придётся работать.

— Я не белоручка, — скривился Упырь. — Могу и поработать.

— Времена сейчас другие. Чтобы устроиться официально, одним честным словом не обойтись. Нужен паспорт, СНИЛС, ИНН… — я вздохнул, чувствуя, как усталость начинает давить на виски. — Без бумаг Вы никто, даже на стройку не возьмут.

— Бюрократы, — процедил он со злостью. — Совсем заели трудовой народ. А Вы-то как этот вопрос решали, к примеру?

— Я всю жизнь жил среди людей, — пожал плечами я, не сводя глаз с разметки. — Вам проще всего затеряться в сельской местности, в какой-нибудь глубинке. Наняться к частному фермеру без всякого оформления…

— Батраком?

— Ну, да, вроде того. Либо, наоборот, поезжайте в агломерацию, в мегаполис. Проще говоря, в большой город. Частники на рынках грузчиков нанимают тоже без документов. Разгрузил — деньги получил. Или в промзоны можно податься, там полно мелких контор, складов, производств. Будете подёнщиком, сегодня тут, завтра там. Главное, купите себе телефон, можно с рук. Сейчас человек без паспорта вызывает меньше подозрений, чем человек без мобильника.

— Заведу, — Упырь усмехнулся. — Может, умыкну у кого-нибудь.

— Не выйдет, — покачал головой я, охлаждая его пыл. — Сим-карты сейчас блокируют в два счёта, а по геолокации аппарат вычислят и Вас посадят, не в Сорок Сороков, конечно, но… жизнью среди людей это будет трудно назвать. Заработайте и купите старый аппарат в любой скупке.

— А эту вашу… сим-карту? Как мне её без документов дадут? — спросил он.

— Купите возле вокзала. Там часто трутся сомнительные личности, продают «серые» симки, оформленные на фирмы-однодневки или мёртвые души. Паспорт не спросят, только плати наличными. На крайний случай, найдите на улице забулдыгу, дадите ему денег на бутылку, он на свой паспорт Вам номер и оформит.

— А документы?

— Тут нужно приличную сумму накопить, если получится, то в больших городах есть умельцы, которые на этом специализируются. Сделают так, что комар носа не подточит. Но до этого Вам ещё дожить надо. Для начала поезжайте в Краснодар, попробуйте осесть там. Попадётесь патрулю, косите под простачка. Мол, бродяга, имени не помню, память отшибло. Но помните главное условие…

— Помню-помню! — мгновенно отреагировал Упырь. — Никаких убийств. Ни под каким видом. Я и сам не дурак, понимаю, что все мои беды от этой… слегка нехорошей привычки. Если бы не она, жил бы сейчас где-нибудь в Переделкино, писал стихи. У меня, к Вашему сведению, некоторый талант имеется! А так… все эти жертвы да скитания, — он вздохнул и перевёл взгляд на меня. — Прошу, не смотрите на меня так осуждающе, меня за это уже казнили!

— Инквизиция за такие привычки до сих пор на кострах сжигает. Да и мы по головке не погладим, — я пожал плечами. В салоне повисла пауза. — От Колдухина держитесь как можно дальше.

— Я понял, — сказал он, и в этом «понял» было горестное принятие.

— И ещё, помните про обещание Василисы, — я посмотрел на него как можно строже. — Оступитесь, и она сделает так, что Вы не возродитесь даже в Нави.

Мы припарковались у здания автовокзала. До рассвета было ещё время, но непроглядная ночная тьма уже начала разбавляться предрассветной дымкой.

— Что это за место? — Упырь с любопытством огляделся.

— Автовокзал, — я заглушил двигатель, и в салоне наступила непривычная тишина. — Через пару часов откроются кассы, купите билет до Краснодара на ближайший рейс. С людьми говорить не бойтесь, но учтите, Ваш видок им не понравится, а точнее сказать, Ваш запах. В Краснодаре первым делом найдите дешёвый хостел и хотя бы отмойтесь, костюм почистите. Приведите себя в порядок.

Корсаков деликатно кашлянул:

— Мне неловко об этом говорить, господин Водяной, но у меня сейчас некоторые трудности с наличием ассигнаций. Проще говоря, мне бы деньжат.

— Вы молодец, — усмехнулся я, — уже осваиваетесь в роли бомжа. Пойдёмте к банкомату.

Я открыл дверцу автомобиля и вышел.

— Куда? В банк? — он вопросительно вскинул бровь, выбравшись следом.

— Вам многое предстоит наверстать, если хотите здесь задержаться, — я вздохнул, направляясь к светящемуся в полутьме терминалу. — Но, к счастью для меня, это больше не мои проблемы.

Я вставил карту, набрал код, и аппарат зажужжал, пересчитывая наличные. Корсаков с опаской смотрел на шайтан-машину. Я снял тридцать тысяч мелкими купюрами и вложил ему в руки.

— На первое время. Сумма немаленькая, если не транжирить, хватит на пару недель. Дальше сами. Деньги поделите, рассуйте по разным внутренним карманам и никому не светите.

— Это я помню, — кивнул Упырь, ловко пряча купюры. — В Гражданскую лихих людишек хватало, зазеваешься — раздевали до кальсон. А нет ли тут поблизости магазина готового платья?

— А Вы быстро соображаете, — одобрительно кивнул я и указал на вывеску через дорогу. — Вон тот магазин. Секонд-хенд. Откроется в восемь.

— Как-как?

— Магазин ношеного платья, по-современному. Вторая рука. Всё, Гавриил Несторович. Я Вас оставляю.

Мы коротко пожали друг другу руки. В этот раз я пожал ему руку твёрдо, без опаски. Он ответил тем же, и в этом рукопожатии было что-то почти человеческое. Почти.

Я оставил его на пустой площади автовокзала, а сам направился к машине, чувствуя его взгляд затылком. Когда я сел в машину и посмотрел в зеркало заднего вида, он всё ещё стоял у банкомата. Я рванул обратно.

Дорога назад заняла меньше времени, чем я рассчитывал. Однако, не доезжая до Колдухина, я свернул на грунтовку. Проехал по дамбе, остановил УАЗик на границе заводской территории и заглушил мотор.

Время поджимало. Я прикрыл глаза, потянул силу и поднял густой туман. Укрывшись им, я совершил головокружительный прыжок, легко перемахнув через новенький забор, и бесшумно приземлился по ту сторону. Дальше я спешным шагом направился к старой пожарной каланче.

Старая башня высилась над заводскими корпусами, чёрная на фоне светлеющего неба. В ней когда-то прятался нынешний директор завода.

Судьба — странная штука.

Я волновался. Спешил. Место, описанное Упырём — подземелье, место, где не живут, идеально подпадало и под под саму башню, и под старые, советской эпохи, подземные ходы-коммуникации под заводом.

Мне потребовалось полтора часа на прочёсывание тоннелей. Я даже обратился за помощью к Мегалиту, чтобы прощупать пространство магией. Однако ответ оказался до обидного простым. Тут пусто. Тут никого не было.

Я чувствовал безумную усталость.

Охранник на вахте, пожилой мужик, сонно заморгал и вытаращил глаза, когда я подошёл к проходной изнутри закрытой территории.

— Доброе утро, господин почтальон? — растерянно поприветствовал он меня, щёлкая кнопкой и открывая вертушку на выход.

Его удивление можно было понять. Да, постоянный пропуск у меня был, лицо моё на вахте знали, и поскольку человек я вроде как «служивый», вопросов обычно не возникало. Но фокус в том, что сейчас пластиковый пропуск я приложил не на вход, а на выход.

И всё же поинтересоваться, как так вышло, что ранним утром я покидаю закрытую территорию завода, так на неё и не зайдя, охранник не догадался. Я спокойно прошёл первую проходную, ведущую к поселковому мосту, спустился к озеру. Вода приняла меня, как родная, я использовал магию водяного, заставив её донести меня до дальнего края завода, где был оставлен УАЗик.

Когда я подошёл к машине, с крыши с недовольным карканьем вспорхнул нахальный ворон, звонко цокнув когтями по металлу.

Я привычным усилием воли согнал с себя воду, сел в машину и поехал на работу. Состояние было дурацкое. Навалилось всё и сразу.

Усталость от долгих, напряжённых суток, недовольство собой из-за того, что мы поступились моральными принципами и отпустили Упыря… Разочарование от пустых поисков Вия в заброшенных подземных коммуникациях под заводом, в пустых цехах (а таких на заводе было ещё немало)… Смотрел я и на самой каланче — мимо, навалилось раздражение от впустую потраченных сил.

С трудом улыбнувшись, я принял у бабы Маши стопку корреспонденции для раздачи населению.

— Слышал, Вадим? — радостно просияла она. — Нам кондиционер выдают! Наконец-то мою заявку удовлетворили. А ещё Гайк решил нашу почту отремонтировать. Спонсорская помощь! — она торжественно вздёрнула палец вверх.

Я героически удерживал улыбку на лице, чувствуя, как лицевые мышцы, так и норовили самопроизвольно вернуться к мрачности.

— Вот видите, Мария Антоновна. Я в Вас всегда верил, и это принесло плоды.

— И не говори, сама себе удивляюсь! — засмеялась она. — Слушай, а ты в райцентр сегодня не собираешься?

— Э-э-э… За кондиционером надо съездить? — напрягся я.

— Да нет, мастера сами привезут и установят, они теперь никому не доверяют. Я про Платона Аркадьевича. Надо же проведать, мается ведь человек, всё ещё в больничке.

— Мне сегодня нужно машину Хану показать, — соврал я. — Движок барахлит.

— Ладно, тогда завтра. Всё, иди работай. Вид у тебя какой-то… невыспавшийся.

К словам начальницы я отнёсся со всей серьёзностью. Наскоро раскидав почту по ящикам, я припарковал УАЗик у дома, умылся ледяной водой и рухнул на диван.

Но стоило мне только прикрыть глаза, как в дверь требовательно постучали.

— Ну кого там нелёгкая принесла⁈ Вы моей смерти хотите, что ли? — простонал я в подушку, чувствуя себя самым несчастным водяным на всём белом свете.

— Я открою, — раздался голос рядом.

Я с трудом разлепил глаза. Оказалось, что рядом, в кресле, сидит Руслан и с величайшей деликатностью, не издавая ни одного звука, абсолютно бесшумно попивает кофе. Вид он имел потрёпанный, но выглядел бодрее моего.

Я посмотрел на настенные часы. Сопоставил с тем временем, когда я вернулся домой и решил прилечь… Стоп. Оказывается, полтора часа я всё-таки проспал. Ужасно мало. И чувствовал я себя сейчас хуже, чем до того, как уснул.

В дверь снова постучали. Руслан щёлкнул замком, и в прихожую шагнул Добрыня, а следом за ним Василиса.

— Я тебе звонила, а ты трубку не берёшь, — с порога заявила она.

— Я не мог. Всё утро про… — я резко осёкся, поймав тяжёлый взгляд Добрыни.

Поскольку информацию про Вия мы из Упыря вытрясли за его спиной, признаваться богатырю в том, что я всё утро в одиночку играл в сталкера на местном заводе, было бы сейчас страшной глупостью.