— Ну погодите, вы же сами сказали, что я могу оправдаться! — Упырь подался вперёд, и в его голосе появилась деловая хватка барыги. — Вы вообще обратили внимание, что с тех пор, как я вышел из Нави, я ни одного человечка ни-ни? Не убил, не покалечил, даже не напал. А? За что вы собрались меня судить, гражданин начальник?

В его голосе звучала наглая уверенность, но Василиса даже не подняла глаз от протокола:

— Ну, допустим, в последний раз вы напали на оборотня. А он, между прочим, законно существующий двоедушник. Так что, статья для вас у меня найдётся.

Ухмылка медленно сползла с бледного лица упыря. Он замер, и только кадык дёрнулся на тощей шее.

— Это нечестно… это была подстава, чистой воды провокация, — слабо возразил он.

— Хотите, передадим Вас в руки Инквизиции? — Василиса откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Уж они-то всё сделают согласно правилам, по порядку. Я же просто пытаюсь понять, что произошло. Я Вам не палач, если уж на то пошло.

— Вот! — Упырь резко дёрнулся, наручники звякнули о батарею. Пальцем свободной руки он ткнул в сторону Василисы. — Вы хотите знать! А я хочу сделку! Сделку с правосудием!

Мы с Василисой переглянулись.

— Какую ещё сделку? — вырвалось у нас синхронно.

Упырь понизил голос до шёпота, словно заговорщик:

— Я кое-что знаю. Даже не так… Я знаю очень важные вещи. Про Навь. И про тех, кто к вам пролез той ночью, — он оглянулся на закрытую дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто. — О, поверьте, это крайне опасные твари. Архиопасные, как сказал бы один мой земляк.

Василиса вздохнула со скучающим видом.

— Не волнуйтесь, любезный. С Вилами мы уже разобрались, — уверенным тоном ответила она, пытаясь сбить с него спесь.

На секунду в опорном пункте повисла тишина. А затем упырь издал страшный, хриплый смешок.

— Вилы? Вы на полном серьёзе думаете, что к вам проникли какие-то там Вилы? С чего вы вообще это взяли?

— С того, что мы их… устранили, — многозначительно ответила Василиса, не меняя выражения лица. — Достаточно убедительный факт?

Упырь прищурился.

— Ну, давайте так… Раз уж вы настолько уверены, что это были простые Вилы… — он усмехнулся и склонил голову набок. — Кстати, а сколько их было?

— Четыре, — процедила сквозь зубы Василиса. Болтливый пленник явно начинал её раздражать.

— Ладно, тут вы угадали, — неохотно буркнул упырь. — Но уж поверьте мне, Вилы там были далеко не одни. Так вот, если вы искренне считаете, что парочка вил и один беглый упырь — это все ваши проблемы… тогда валяйте! Ведите прямо сейчас на задний двор и ставьте к стенке. Чего тянуть!

Он картинно рванул обе руки к груди, намереваясь гордо скрестить их, но натянувшаяся цепь наручника жестоко прервала этот драматичный порыв. Металл звякнул, запястье нелепо вывернулось, и на бледном лице вурдалака отразилась почти детская обида.

— Ну, будем считать, что я гордо скрестил руки на груди, — недовольно проворчал он. — Но знайте! За годы, проведённые в Пекле, я изменился. Я сделал, как вы изволили выразиться, выводы! Я научился контролировать свой голод. Я стал другим, клянусь, только животные! Бродячие собаки, крысы… Никого не стану похищать или пить тайком. Я способен жить бок о бок с людьми, прямо как вы, утоляя жажду зверушками, да и то нечасто. Вы же сами не вегетарианцы, в конце концов!

— Притормозите, Гавриил Несторович, Вы слишком много тараторите, — Василиса подняла ладонь, останавливая его. — Давайте ещё раз и по существу. Чего Вы хотите?

— Хочу, чтобы вы отпустили меня на все четыре стороны, — произнёс он, уже аккуратнее подбирая каждое слово.

— С какой это радости? — недовольно встрял я в разговор.

— С такой, дорогой друг, что я могу пролить свет на происходящее, — Упырь повернулся ко мне и прищурился. — Это был не просто прорыв из Нави. Не случайный побег. Здесь кроется явно какая-то тайна. И те существа, что сейчас прячутся у вас под боком… О-о-о… Это вам не какой-то там, никому не интересный упырь. Вы стоите на пороге катастрофы. А информация, которая есть у меня, способна всё изменить. Сделка! Я вам всё выкладываю как на духу, а вы даёте мне уйти.

— И с чего нам тебе верить? — я не спешил бросаться на заманчивую наживку.

— А можете и не верить! — он пожал плечами, и наручник снова коротко звякнул о батарею. — Поклянитесь своей второй душой, если то, что я расскажу, окажется настолько важным, как я обещаю, вы снимете браслеты и отпустите меня. Никакой предоплаты, батенька! Сначала я вам, потом вы мне. Всё без обмана. Сделка под условием.

Мы с Василисой обменялись взглядом. Спрятав руку за спину, чтобы пленник не заметил, я подал ей знак, предложив щёлкнуть пальцами.

Она вопросительно изогнула бровь, всем своим видом спрашивая: «И зачем?»

— Затем, чтобы поговорить без лишних ушей, — процедил я, отлично понимая, что Упырь ловит каждое моё слово.

— Мы не заключаем сделок с нежитью, — уверенно отрезала Василиса.

— А ты не забыла, что у нас в этом деле зияет одна здоровенная такая дыра?

— Какая ещё дыра? — с досадой спросила она. В её голосе слышалось раздражение, я знал этот тон, она терпеть не могла, когда я начинал ходить кругами, вокруг да около.

— Ритуал.

Она раздражённо втянула воздух, шумно выдохнула, но всё же вскинула руку и резко щёлкнула пальцами.

Упырь замер, так и оставшись сидеть с широко распахнутыми от любопытства глазами. Тип был на редкость неприятный и мерзкий. Держу пари, он таким был и при жизни.

— Ты вообще представляешь себе существо, которое с таким маниакальным упорством всё время бежит из Нави? — не удержался я от эмоций, глядя на застывшую нежить.

— Это то, что ты хотел сказать, пока он не слышит? Ради этого я потратила силы на «паузу»? — скептически приподняла бровь Василиса.

— Нет, вовсе не это, я о главном. Ритуал. Вилы явно что-то готовили. Вдруг этот тип в курсе, что именно?

— Может, и в курсе, — неохотно признала она. — К тому же он откровенно намекает, что помимо него и Вил в посёлок просочилась рыба покрупнее. Но! Вадим Иванович, позвольте напомнить наш фундаментальный обычай. Главное неписаное правило. Мы! Не заключаем сделок с нежитью! Мы её истребляем. Точка!

— То-то и оно, что неписаное, — проворчал я. — Будь оно зафиксировано на бумаге, там наверняка нашлась бы сноска мелким шрифтом. Что-то в духе: «Если вурдалак способен предотвратить конец света, и обещает не трогать люд мирской, его можно и отпустить». Полицейские ведь отпускают мелкую рыбку, чтобы выйти на крупную.

— Полиция так не делает, это только в американских фильмах, знаешь ли, — фыркнула Василиса. — Давай оперировать фактами. Абсолютно всё происходящее в посёлке объясняется проделками либо Вил, либо этого вот… Всё! Никаких других странностей, нападений, свидетельств, жертв или мистики. Каждое событие объяснимо либо Упырём, либо Вилами. Его поимка вставляет последний пазл в эту головоломку. Закрыто.

— Кроме ритуала и капища, — упрямо продолжал я. — На кой-чёрт Вилам сдалось капище? Ну вырвались из Нави и молодцы. Отсиделись бы, набрались сил и усвистали куда подальше, где их днём с огнём не сыщут. А они упорно торчали здесь. Торчали, прекрасно зная, что в окрестностях посёлка обитает как минимум Леший, который, пусть им и не прямая угроза, но житья бы им не дал.

— Вообще-то, ты прав, они же поняли, что проводился ритуал «коло», после которого одна из них исчезла, — задумчиво сказала Василиса, глядя на застывшего упыря. — И тем не менее не уходили. Я догадываюсь, что они ждали полнолуния, оно как раз через пару дней, но понять никак не могу, что за ритуал они задумали. И всё же это не повод отпускать тварь из Нави жить среди людей. Тем более собак бродячих он вырезал в посёлке всех… и перешёл на цепных псов… Ты серьёзно веришь, что упыря можно перевоспитать?

— У нас на одной чаше весов традиция мочить всю нежить без разговоров… Кстати, то, что ты его вообще допрашиваешь, это уже отступление от традиций, — я смотрел ей прямо в глаза. — А на второй чаше — жизни всего посёлка, если этот их ритуал выйдет из-под контроля и будет опасен. Что, по-твоему, перевешивает? Что важнее?

— Вот так и начинает хлопать окно Овертона! — возмутилась Василиса, отводя взгляд. — Сначала мы с нежитью договариваемся, а потом что? Установим им квоты на сожранных людей в квартал? Кто вообще дал нам право решать, отпускать его или нет?

— Инквизиция, — холодно ответил я. — Она и дала. Дала в тот самый момент, когда не соизволила явиться ловить прорвавшихся тварей, оставив нас разгребать это дерьмо в одиночку. Послушай, мы сейчас сами присвоили себе право поймать конкретно этого упыря, хотя ему это явно не доставило удовольствия. Сами взвалили на себя эту задачу, сами решаем. Выходит, приковать его к батарее мы право имеем, сжечь на костре — тоже имеем право, а отпустить ради спасения людей — нет? Где логика?

Василиса поджала губы. Она была не из тех, кто легко допускает моральную двусмысленность и сделки с совестью. Но крыть ей было нечем, и это явно её бесило. Она молчала. Тишину в опорнике нарушало лишь тихое тиканье часов на стене.

— Ладно, давай так… — после некоторого колебания произнесла она. — Формально именно ты его поймал. Схватил первым. Конечно, технически это произошло после моего щелчка, но… если чтить старинные обычаи охотников. Как взявший добычу, ты вправе единолично решать её судьбу. Да, не скрою, я бы предпочла принудительную депортацию в Навь, тем или иным способом. Даже если учитывать факт того, что он снова попытается прорваться сюда. Плевать.

— Это ты сейчас так изящно пытаешься найти лазейку в собственной морали? — усмехнулся я. — Ладно-ладно. Меня такой расклад устраивает. И особенно устраивает его условие, сначала он выдаёт нам свою информацию, а уже потом я, как суровый охотник и вершитель судеб, милостиво и на первый раз, дарую ему свободу. Давай, размораживай этого торгаша.

— Вы применили какую-то магию с пространством и временем, — тут же спросил Упырь, нервно стреляя по нам глазами.

— Вам это знать необязательно. А вот что Вам действительно следует знать… расскажет Вадим, — Василиса кивнула в мою сторону.

— В общем, Гаврила…

— Гавриил, — мягко, с явным трепетом к собственному имени поправил Упырь.

— Да-да, Гавриил. В общем, так, я согласен на сделку. Вы всё нам рассказываете, и если это действительно критически важно, если над посёлком нависла угроза, которую ваши сведения помогут предотвратить, — я выдержал паузу, придавая вес словам, — то я Вас отпущу.

— Вы? — он настороженно покосился на Василису. — А Вы, значит, меня после этого прикончите или сожжёте, под предлогом, что, я, дескать, тебе ничего не обещала, ничтожный ты вурдалак?

— Не переходите на «ты», — холодно осадила его Василиса. — Мы с Вами на брудершафт не пили, и, смею надеяться, никогда не доведётся. Нет, я обещаю не вмешиваться и выступлю гарантом сделки. Буду наблюдать за выполнением условий. Но поскольку формально вы пойманы Вадимом Ивановичем, право отпустить Вас я оставляю за ним. В этот раз. Но! При условии, — она подняла палец и ткнула им в сторону Упыря, — Вы больше никогда не попадётесь нам на глаза. И никогда не убьёте ни одного человека, даже ради самообороны. Иначе я брошу всё, выслежу Вас и проведу ритуал, после которого Вы больше не материализуетесь ни в Яви, ни в Нави. Я Вас просто сотру в порошок.

Упырь сглотнул. Эти слова явно произвели на него впечатление.

Я с интересом наблюдал за Гавриилом. Точная физика процесса, в каких случаях существа отправляются в Навь и в каком именно виде там пребывают, была мне неизвестна. А вот он, судя по всему, ощутил в её словах более чем реальную угрозу. Впервые за весь разговор в его взгляде мелькнуло нечто похожее на страх.

— Обещаю, что не стану нападать на людей! Даже защищаясь — не посмею убить! Не посмею причинить вред или допустить чью-то гибель по своей вине! — тихо, но торжественно поклялся он, прижав свободную руку к груди. — Так что, мы заключаем сделку? Прошу рукопожатия!

— Без проблем. Только учтите, если попытаетесь меня цапнуть, то никого не инициируете. Я не простой смертный, — предупредил я, положив кнут на стол, чтобы освободить руки, а также создать видимость доверия, и шагнул к нему.

— Да понимаю я, — он несколько раз моргнул, бросил на меня недовольный взгляд. — Инициация — это ведь тоже нападение и фактическое убийство, и Ваша подруга меня бы за такое… — он покосился на Василису. — Словом, я не мухлюю. Мне это ни к чему. Сейчас у меня на руках отличные козыри, и я намерен обменять их на свободу.

Я пожал ему правую руку, прикованную к батарее, холодную. Он не стал просить снять наручники, и я отметил это для себя. Понимает ли он, что в нашей ситуации это сейчас важно или только делает вид?

— Итак, сделка заключена. — я отпустил его ладонь и вернулся на своё место. — Рассказывайте. Начните, пожалуй, с Пекла, о котором Вы упомянули, — сказал я, усаживаясь на стул.

Упырь едва заметно кивнул.

— Да, Пекло… Навь ведь неоднородна. Вы, наверное, и сами знаете? Есть места, где плодятся монстры, есть те, где обитают светлые души, или, наоборот — грешные, серые каменные пустоши, места, где скитаются беспокойные. Ветреные равнины, степи, болота… Словом, если ты нежить, и стал ею ещё в Яви, то не попадаешь ни туда, ни сюда.

— А куда? — спросил я.

— Вот куда-то поближе к Пеклу и попадаешь. Но оттуда можно просто уйти. Я не обязан безвылазно торчать там в каком-то одном месте, у меня есть определённая свобода. Вернее, изначально была. Но когда я сбежал в Явь, то нарушил не только законы здешних людей и правила двоедушников, но и законы самой Нави, став преступником и там. Жители Нави должны оставаться в Нави, таков закон.

— Эва как. — я в задумчивости потёр подбородок. — Врать не стану, не знал, что Навь поддерживает это правило и так строго следит.

— Ещё бы! — Упырь как-то по-особенному горестно усмехнулся. — Иначе сколько мертвецов устремилось бы к вам? А так… Там есть тёмные князья, которые поддерживают порядок, есть общины, монстры, древние и могущественные существа. Все они живут по этим законам и совершенно не заинтересованы в том, чтобы их подданные утекали в Явь. По крайней мере… раньше всё было именно так. Но в последнее время что-то изменилось.

— Поясните, — перебил я, чувствуя, как внутри меня зарождается нехорошее предчувствие.

— Не смогу. Вернее, что именно изменилось, я не понимаю. Не ухватываю суть. Но раз уж произошло то, что произошло, это невольно наводит на определённые мысли… После своего последнего побега я долго скитался, скрывался. А когда меня подпалило НКВД, меня выбросило прямиком к Пеклу, и там меня схватили чёрные псы.

— Псы следят за порядком, — вслух рассуждал я, внимательно слушая каждое его слово. — И куда-то они вас посадили? Заточили, как преступника?

— Ну, как куда-то? В Пекло! — он поднял на меня тяжёлый взгляд. — Знаете, что это такое?

— В общих чертах. Но Вы всё равно поясните, — попросил я, стараясь, чтобы голос был спокойнее, чем было на душе.

— Это тоже не одно определённое место, а множество. Там наказывают, там пытают, там предают вечному забвению. Таких, как я, тех, кто опасен даже по меркам Нави. Нас держат взаперти. Наше узилище называлось «Сорок Сороков». И, поверьте, это куда страшнее любой человеческой тюрьмы. Представьте себе камеру — каменный мешок два на два метра, в котором никогда не зажигают свет. На полу щиколотки сводит чудовищно холодная вода, и в ней постоянно кто-то копошится. А температура вокруг… странная. Ни жарко, ни холодно. Стены гладкие и мерзко склизкие, из всей обстановки, лишь каменная лавка на одной из стен, — он провёл свободной рукой по воздуху. — Раз в сутки по коридору бесшумно проходит Чёрный пёс, ты только чувствуешь его запах, он просто убеждается, что мы никуда не делись. Проходит — и всё. А ты сидишь и считаешь, сколько раз он появился, тысячу, три тысячи, сколько суток ты уже здесь. Кормёжки нет, потому что в Нави от голода уже не умирают. Прогулок тоже нет.

— А общение с другими узниками? — уточнил я, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

— Горло стянуто серебряной струной. Снять её невозможно, дышишь через раз, а о том, чтобы произнести хоть слово, и речи нет. Но мы перестукивались. У нас была целая бездна дней, чтобы в совершенстве освоить нечто, похожее на азбуку Морзе. Сойти с ума тоже нельзя. Ты просто проводишь тысячи, десятки тысяч дней в абсолютной темноте под перестуки таких же бедолаг. Двери заперты, открываются при помощи магии, вернее сказать, они вообще никогда не открываются. Сорок коридоров, сорок этажей подземелья, тысячи камер и во тьме постоянно кто-то отстукивает свой ритм.

— М-да, курортом не назовёшь, — хмыкнул я. — И как же вы оттуда выбрались? Срок подошёл к концу?

— В том-то и дело, что я не выбирался. И не сбега́л. Меня не отпустили. Всё не так, всё было иначе, — упырь подался вперёд, и наручник лязгнул по батарее. — Кто-то напал на «Сорок Сороков». Кто-то атаковал и перебил псов или просто их вырубил, точно не скажу, а затем принялся открывать камеры. Мою дверь тоже открыли, но искали явно не меня.

— А кто напал?

По бледному лицу Гавриила скользнула тень. Он пожал плечами:

— Это был просто сгусток тьмы. Я не узнал это существо, но даже мне, тому, кто полтора века в шкуре нежити, от его присутствия было жутко, — при этих словах он невольно обернулся на входную дверь. — Он выдирал двери с корнем, играючи, выпустил и меня, но я был, как это говорится… побочный продукт. Просто подвернулся под руку. А вот дальше начинается самое важное. Тьма вывела нас из камер и повела к мосту. Сгусток тьмы проводил нас до кромки и указал перстом путь.

— А мог за этим сгустком кто-то стоять? Прятаться? Какая-нибудь иллюзия или маскировка? — подала голос Василиса.

— Вполне может быть и такое. Я с подобной волшбой не сталкивался, но если это могущественный практик — почему бы и нет? В общем, нам указали на мост. И вот тут критически важно понимать, кто именно входил в это «мы». Я-то рванул за всеми, потому что гнить обратно в «Сороках» не хотелось совершенно. А вот остальные… — он сглотнул. — Это были жуткие твари.

— Так кто же? — не выдержал я и воскликнул с долей театральности, воздев руки. — Имя, сестра, имя!

Несмотря на всю серьёзность ситуации, я позволил себе крупицу иронии, процитировав старый фильм про Д’Артаньяна и мушкетёров. Упырь замер, уставившись на меня с недоумением, он явно не понял, почему я назвал его сестрой, да ещё и обратился с нарочитым английским акцентом.

— Вадим, ты хоть где-нибудь можешь обойтись без своих фразочек? — вздохнула Василиса, закатив глаза, затем перевела взгляд на упыря. — Продолжайте, Гавриил Несторович.

— В общем… В эту компанию, помимо меня, плетущегося в хвосте, входили те самые четыре Вилы, о которых вы уже знаете, одна Стрыга и… Вий.

— Как⁈ — Василиса подалась вперёд, сверля Упыря взглядом.

— Вий, — глухо повторил Гавриил.